Не воздерживайся

      Все это начинается со спора. Причем дурацкого, о причине которого никто к концу вечера уже и не помнит.              — Нет у тебя терпения, — фыркает Федя и качает головой. У него пьяно блестят глаза. Андрей красный и уже навеселе. Он морщит нос, хватает Федю за плечо и тыкает пальцем в грудь.       — Неправда. У меня божественное долготерпение, — по буквам бормочет Андрей уже из принципа, падает Феде носом в шею. Тепло выдыхает и губами прижимается к пульсирующей вене. У Феди бегут мурашки, и он передергивает плечами.       — Поспорим?       — На че?       — Да на ящик пива. Норм?       Вот так Андрей и подставился. За ящик пива. И сейчас было немножко стремно. И интересно, чего там такого Федя навыдумывал.       — Ложись, — командует Федя. Он хлопает ладонью по расстеленному на кровати полотенцу с пальмами. Андрей дергает бровью и вздыхает. Послушно укладывается головой на подушку и смотрит на Федю снизу вверх. — Не волнуйся. Ок?       — Еще чего! — возмущается Андрей, а сам думает: «А ведь я даже не переживал, пока Федя не сказал».       Федя копошится в их коробке и достает наручники. Бросает возле бедра и лезет в тумбочку. Андрей прикрывает глаза и просто лежит. Судя по звукам, Федя ищет смазку. Судя по химозному лимонному запаху, находит.       — Руки вверх, — шутит Федя и тычет в ребро, и Андрей послушно поднимает руки. Федя перехватывает запястья и аккуратно пристегивает к изголовью во вмонтированное кольцо, проверяет пространство между пушистым покрытием и кожей и оставляет влажный поцелуй в ухо.       — В чем челлендж? — Андрей чешет нос об руку и смотрит на Федю. Федя вдруг хитро улыбается и наклоняется. Достает из-под кровати пакет из аптеки, вытаскивает из него латексные перчатки и запакованную коробочку. Андрей тянет шею, но пальцы Феди прикрыли и картинку, и текст.       — Не кончить в течение десяти минут. Справишься? — Федя смотрит Андрею в глаза, и Андрей теряет дар речи. Федя распаковывает два силиконовых розовых кольца, болтает, что уже продезинфицировал их, шутит про цвет для принцесс.       «Сколько же он планировал это?» — вдруг в панике думает Андрей, когда Федя выгружает сверху массажное масло. Андрей ерзает по полотенцу.       — Федь…       — Ну, если ты, конечно, отвечаешь за свои слова. Если ты не уверен, — говорит Федя и в его тоне отчетливо слышна манипуляция. Андрей сжимает зубы, грозно гремит цепочкой наручников, — у тебя есть минута, чтобы отказаться.       — Хуй тебе, — грозится Андрей, и Федя похлопывает по бедру и натягивает перчатки, запускает таймер на телефоне.       У Андрея ворочается что-то в желудке. Сблевать сейчас будет не очень романтично.       Андрей непроизвольно втягивает живот, когда первые капли масла падают на кожу. Оно затекает в пупок и ползет вниз. Федя размазывает его ладонью по ногам и члену, и Андрей мычит. Текстура латекса отличается от кожи: более скользкая, но при этом тактильно приятная. Тело реагирует послушно, член приподнимается, дергается на животе, и Федя гладит всюду обеими руками, кидает быстрый взгляд на Андрея и натягивает первое кольцо через головку. Давление нормальное. Непривычное, но нормальное, и Андрей расслабляется. Федя тянет второе кольцо, и Андрей чувствует быстрое скользящее касание, когда оно плотно обхватывает мошонку. Федя похлопывает по коленке, скользкими пальцами чертит линии вверх, повторяет путь языком. Андрею становится щекотно, и он ерзает, сбивая полотенце под собой. Федя облизывает губы, подмигивает.       — Точно согласен?       — Сто процентов.       Федя быстро целует в уголок рта, смахивает челку с лица. А потом усаживается на пятки между разведанных ног и горстью пальцев гладит головку. Андрей шумно втягивает воздух ртом и смотрит в потолок. Фокусируется на ощущениях, когда большой палец Феди настойчиво щекочет сверху вниз. У Феди четко выверенные движения, они монотонные, навязчивые, так что удовольствие по крошечной капельке сочится по позвоночнику ниже.       — Тебе придется самому останавливать меня, — говорит Федя между делом, — иначе не засчитано.       Ладонь Феди проезжается от подвздошных косточек к подмышке. Он гладит грудь, и Андрей морщится от стимуляции. Федя отлично знает, где ущипнуть, как повернуть руку и как погладить, чтобы Андрей задохнулся от похоти. И сейчас Федя пускает все эти знания в ход, нисколько не жалея Андрея.       — Ставлю на то, что ты кончишь через восемь минут, — говорит Федя и добавляет смазку. У него румяное лицо и сухие губы, и Андрей прикусывает себя за язык.       В паху влажно и холодно, а еще под пальцами у Феди чавкающие, хлюпающие звуки. Федя даже не трогает Андрея ниже. Только вытаптывает какой-то крип волк сверху. Андрей выдыхает, трется затылком по подушке и думает про всякое мерзкое, про странную порнуху, про скучное кино, однако это не помогает. Возбуждение Андрея похоже на дым, который, распространяясь внутри, щекочет внутренности. Когда дым становится плотнее, он иммигрирует куда-то вниз, и Андрей дергает бедрами, поджимает пальцы на ногах и испуганно на Федю орет:       — Все, все, стоп. Стоп. Федя, стоп!       Почему-то вероятность обкончаться пугает куда сильнее потенциального дискомфорта. Федя щелкает по члену двумя пальцами и отстраняется, а Андрей глубоко дышит, и кровь стучит у него в ушах. Он пытается утешиться как-то: поджимает мышцы ягодиц и ощущает, как отступающее возбуждение мелкими мурашками поднимается к затылку, за уши.       — Молодец, — хвалит Федя и гладит Андрея изнутри по бедру, пальцы кончиками трогают мошонку, и Андрей возмущенно мычит и слегка сдвигается в сторону. Все такое нежное и отзывчивое. — Еще разочек, хорошо?       Федя губами собирает редкие родинки, шрамики из детства и бурной молодости, крепко целует Андрея в шею, оставляя крупный засос. Его рука возвращается на член Андрею, на этот раз полностью обхватывая ладонью. Федя за годы совместной жизни идеально придрочился к стилю Андрея и сейчас это совершенно не то, за что стоит благодарить. Федя слишком медленный, слишком ласковый, и Андрей выворачивается из поцелуя и скулит каждый раз, когда кожа шлепается друг о друга. Неосознанно он пару раз дергает руками, а потом пытается оттолкнуть Федю коленом. Борьба не длится долго, потому что Федя на удивление ловко перехватывает ноги Андрея, прижимает к кровати, сдвигает их плотно и ускоряет движение кулаком.       «Хуй с ним, с пивом», — думает Андрей и захлебывается теплым воздухом, запахом Феди. Он собирается кончить с секунды на секунду. Лавовый поток перетекает жаром от лица ниже, вязко, мучительно выступает по капельке на головке. Андрей замирает, чувствуя подступающий оргазм, но в последнюю секунду Федя крепко сжимает под силиконовым кольцом, и Андрей разочарованно воет.       — Так нечестно! Ты же сказал, что я предупреждаю! — Андрей чувствует, как в уголках глаз собираются досадные слезы и со злостью смотрит на Федю. Тот жмет плечами и самодовольно хмыкает, подбирает языком капельку предсемени, глядя на Андрея из-под ресниц. Андрей мучительно содрогается всем телом, но не может кончить — Федя держит его.       — Ты постоянно мухлюешь. Я просто помогаю тебе быть в рамках условий, — возражает Федя невозмутимо. Он шлепает Андрея по бедру, и член от этого только дергается. Андрей стискивает зубы, выдыхает, напрягаясь всем телом.       Федя наваливается всем весом на коленки, так что не пошевелиться: фиксирует Андрея, как жучка на булавках. Андрей так и чувствует себя, на иголках. Федя припускает трусы себе на бедра, и Андрей с жадностью смотрит на возбужденный член Феди. Федя ласкает себя быстро, отчаянно, вздыхает, откинув голову назад, и по шее вниз у него течет капля пота. Андрей тупо пялится на нее, пока она не достигает паха и не теряется в волосах. Федя облизывает свои губы и тянется куда-то за пределы видимости Андрея. Шуршит тканью, чем-то щелкает, и Андрей вздрагивает, услышав жужжание. Все внутри обмывает холодной волной.       — Пожалуйста, нет, — умоляет Андрей, но Федя не смотрит на него. Он игриво трясет в воздухе белым вибратором — одна из недавних покупок — и похлопывает по бедру сбоку. Дует на кожу, и этот слабый поток ощущается порывом урагана Катрина. Только этот ураган зовут Федор. И он не просто самый разрушительный, а самый безжалостный. Андрей думает, что умрет.       Федор прижимает игрушку к коже, и Андрея подбрасывает. Это похоже на жжение крапивы, на навязчивое чесание от укуса комара, на ноющую мозоль. И, тем не менее, вибрация отзывается удовольствием во всех уголках тела. Это чересчур. Слезы стекают по щекам, остужают кожу, впитываются в волосы, попадают в уши. Андрей начинает то ли молиться, то ли умолять. Он торгуется с Федей, потом кричит на него, скулит собакой, гремит цепочкой и устраивает беспорядок на простынях, пытаясь спрятаться от стимуляции. Федя на пробу надавливает на яйца.       — Сука! — Андрей захлебывается гласными и зажмуривается.       У Феди зрачок поглощает радужку, как черная дыра, и с губ срываются какие-то мягкие непроизвольные стоны. Он прижимает игрушку к бедру, снижает скорость.       Андрей шмыгает носом, переводит дух и видит сквозь пелену слез, как Федя открывает крышку лубриканта и размазывает по игрушке. Его пальцы длинные, скользят по силиконовому кончику дразняще, как будто по Андрею минутами ранее. А сколько, собственно, прошло времени? По ощущениям прошло столетие. К ужасу Андрея, таймер не кричит, и Федя не останавливается, раздвигает ноги двумя небрежными рывками и пальцами ощупывает пульсирующую дырку.       — Хочешь полижу? — предлагает Федя.       — Дай мне кончить, — командует Андрей, но выходит жалко. Умоляюще-просяще, как у побирушки. Черт побери, Андрей освободится и набьет Феде рожу, сразу после того как спустит. Федя деланно равнодушно разминает плечи и шею, крутит головой.       — Ну, не хочешь, как хочешь. — Он погружает один палец вниз, слегка надавливает, отодвигая края дырки, и Андрей чувствует неглубокое вторжение, а затем — умеренный режим вибрации. Федя сжимает бедра вместе, что-то подгоняет на глаз, а потом хмыкает и смотрит на Андрея, удерживая за коленки.       — Федя! — Андрей стонет исключительно этим именем, ощущая, как вибрация эхом раздается во все стороны, как будто трещины ползут на зеркале, где зеркало — тело Андрея, а эпицентр — дырка. Андрей тоже рассыпается этим трещинами на куски, потому что по яйцам бьет дрожью, по члену бьет дрожью, по мозгам, которые уже желе, бьет чем-то типа отчаянной потребности, похожей на желание пить и есть. Андрей давится слюной, закашливается.       Федя опускает обе ладони на соски, сжимает их больно, и Андрей хнычет, бьется головой о подушку и слышит, как противно орет таймер на Федином телефоне. Осоловело вертит башкой от стенок к потолку, теряется в пространстве и чувствует разряд двести двадцать вольт. Короткое замыкание. Жаркий Федин рот насаживается на хуй, пальцы скользко мягко давят под яйца, на мгновение кажется, что становится вольготнее, лучше, легче, однако Андрей напротив напрягается, подтягивается вверх на наручниках и — все.       Ощущение напоминает мгновенно унявшуюся боль, когда расслабляешь перетружденные мышцы. Как будто удовлетворил голод или поссал после долгой дороги домой. Тело обмякает, горячее и обласканное. Во рту не умещается язык, и Андрей находит силы приоткрыть глаза, чтобы увидеть, как Федя снимается с члена, и изо рта у него течет сперма вперемешку со смазкой и слюной. Губы у него блестят, когда он поднимает восхищенный взгляд на Андрея и показывает оба силиконовых кольца в руках.       Андрей отрубается.

###

      — Ты не обижаешься? — спрашивает Федя несколько минут спустя. Он вытирает свой перепачканный живот, пока Андрей хлебает воду из бутылки. Когда вода заканчивается, Андрей откидывается обратно на подушки, на чистое белье, и смотрит в потолок. Федя вытирает какое-то пятнышко с живота Андрея, поглаживает по шраму от аппендицита.       Андрей настолько хорошо оттрахан, что говорить не хочется. Голова такая светлая, пустая от всяких мыслей и все страдания в ретроспективе кажутся настоящим счастьем.       — Ты мне ящик пива должен, — Андрей медленно моргает, чувствуя сонливость, и Федя выдыхает с явным облегчением. Улыбается, подныривая под бок. Закидывает ногу на бедра и прижимается горячим телом к боку. Вообще Андрей не любит, когда жарко, но полежать вот так чуть-чуть с Федей приятно, и Андрей не гонит его, наслаждаясь тихим сопением на ухо. Федя оставляет мокрые слюнявые поцелуйчики на ухе, щеке и плече — везде, куда достает со своей стороны.       — Ты не ответил на вопрос, — напоминает Федя.       — Не обижаюсь.       — То есть, хорошо было? — спрашивает Федя и замирает. Андрей косит на него и замирает примагниченный, аж не с места. Андрей чувствует, как больно в ребра бьется сердце, пытается вырваться Феде в руки, и он это наверняка ухом слышит.       — То есть, было охуенно, — честно признается Андрей, и Федя самодовольно хмыкает. На таймере было восемь минут.