Пока не погаснут фонари

Тишина в медицинском покое стояла столь густая, что казалось, её можно коснуться ладонью. Му Цин замерла на краю ложа, всё еще стискивая в объятиях фигуру в чёрном шелке. Пальцы целительницы дрожали, впиваясь в ткань, словно пытаясь удержать ускользающее видение. В глубине сердца она уже знала истину. Та маленькая девочка не могла просто раствориться в пустоте.Му Цин помнила ту страшную ночь, помнила рождение демона и ледяную, удушающую энергию ненависти, что пропитала воздух подобно яду. Но признать это... разум отказывался верить, что её нежная и милая А-Сюань и пугающая Хозяйка Чёрных Вод — одна и та же душа. — Раз тело это тебе не принадлежит, выходит... — голос Му Цин дрогнул и оборвался. — Оставь пустые обвинения ,— резко пресекла её Мин И. — Я лишь одолжила этот облик. Настоящая владелица лица жива и пребывает в добром здравии в моих чертогах чорных вод. И, признаться, покой ей весьма по душе. В глубине ее глаз промелькнул холодный, нечеловеческий блеск, подобный отражению луны в замерзшем пруду. — Весь этот фарс был разыгран для глаз Цзюнь У. Нужно было, чтобы этот старый чорт и на миг не усомнился в моей покорности. Му Цин тяжело вздохнула, прижимая ладонь к пульсирующим вискам. — Стало быть... и раны твои фальшивы? "Богиня Земли"кратко кивнула. — Ах ты... несносная! — фыркнула Му Цин, но тут же поникла. — Послушай... к чему был весь этот театр? Сдаётся мне, что Цзюн У— лишь малая часть твоих замыслов. — Месть. Слово прозвучало резко,хлёстко, как удар бамбуковой палки. Му Цин показалось, что на миг радужка в глазах собеседницы истаяла, открыв взору две бездонные пропасти. — Месть? Но...каму? — Песок в часах истории еще не иссяк. Скоро ты сама всё узришь, дорогая А-И. Медленно поднявшись, дева в черном двинулась к выходу. У самого порога она замерла и, не оборачиваясь, лишь небрежно взмахнула широким рукавом на прощание. Когда дверь затворилась, Му Цин бессильно опустила плечи. — И впрямь... дитя моё выросло. Совсем не узнать в этом величии прежних черт. Оставшись в одиночестве, она окинула взглядом дворец. Здесь царила строгая умеренность: пара малых комнат, зал для приёмов, купальня да ложе. Никакой яшмы — лишь холодная чистота камня. — Шицзе! Шицзе! — звонкий клич Вэй Тао вспорол безмолвие коридоров. Му Цин обернулась, по привычке вскинув бровь: — Какой чорт принес тебя в мои покои в столь неурочный час? — Собрание в Небесных Чертогах только что завершилось! — выпалил он, тяжело дыша. — Ох, шицзе, там творилось сущее безумие! Смилуйся, угости чашечкой чая ,и я поведаю тебе всё до последнего слова. — Не больно-то мне интересны столичные сплетни... — проворчала она, однако отступила, приглашая его войти. — Ну заходи, горе луковое. Испробуй моего чая. Спустя время на столе задымились пиалы. Вэй Тао, наконец уняв дрожь в ногах, приготовился излить поток новостей. — Представляешь, Собиратель Цветов под Кровавым Дождем прислал нам дерзкое послание! — Вэй Тао возмущенно всплеснул рукавами. — Он выставил счет Его Высочеству Се Ляню и Повелителю Вод за погром в Доме Блаженств! Когда я узрел эти цифры, в глазах моих помутилось от количества нулей. Хотя право слово,эти идиоты сами виноваты Му Цин фыркнула, мерно разливая настой. — И каков же был ответ наших доблестных небожителей? — О, не спрашивай! Поднялся такой шум, что своды небес содрогнулись. Генерал Пэй и Повелитель Ветра сошлись в словесной битв(ну в прочем как всегда). А идиот Фен Синь лишь подливал масла в огонь тяфкая со стороны.Сущий кавардак! — Вэй Тао прижал ладонь ко лбу. — Если бы не Владычица Линь Вэнь, я бы лишился чувств прямо там же. — Несчастные... — усмехнулась Му Цин. — Наша Столица более походит на школу для невоспитанных отроков, нежели на обитель богов. — Истинные слова! — Вэй Тао жадно прихлебнул чай. — А ведь грядет Праздник Середины Осени. Советую тебе, шицзе, усерднее внимать молитвам. Твои храмы множатся, народ возносит хвалы. Глядишь, на празднестве в твою честь зажгут полсотни фонарей — для твоего ранга это будет достойным подношением. Му Цин лишь безразлично отвела взгляд. — Тщетные заботы. Исполнять долг — моя обязанность, но лезть из кожи вон ради бумажных побрякушек? Я не намерена участвовать в этой ярмарке тщеславия. — Разумное решение, — кивнул Вэй Тао. — Зато мы сможем со стороны узреть битву титанов. Весь чертог гадает: кто займет второе место? Ши Уду или Се Лянь? Я ставлю на Повелителя Вод — его золотая казна бездонна, как океан. — Вижу, и после вознесения ты не оставил мирских привычек? Всё так же алчешь азартных пари? — Шицзе, ты ранишь моё сердце! — Вэй Тао притворно надулся. — Как можно помышлять об играх, будучи небожителем? Разве что... самую малость, дабы поддержать дух древних традиций. Му Цин не сдержала слабой улыбки и придвинула к нему блюдо со сладостями. Эти суетные вести помогали ей забыться, не давая утонуть в горестных мыслях о Хозяйке Чёрных Вод. — Стоило бы еще нанести визит Владычеце Линь Вэнь... — мечтательно произнес Вэй Тао, любуясь паром над чашей. — Преподнести ей изысканный дар. — О-о, я вижу, наш «одинокий волк» окончательно обратился в кроткого агнца? — Му Цин лукаво прищурилась. — Ну же, открывай сердце! Помню, во времена Сянлэ многие девы мечтали видеть тебя своим супругом, но ты был холоден, как сталь. Кто же сумел покорить тебя ныне? Вэй Тао едва не поперхнулся, кончики его ушей вспыхнули пунцовым цветом. Он поспешно поставил чашу, тщетно пытаясь вернуть лицу суровость. — Какой из меня волк? Бродячая шавка,не более, — пробормотал он. — Просто... долг вежливости. Линь Вэнь оказала мне помощь с этим детским садом.И еще... Встретив пытливый взгляд подруги, бог литературы сокрушенно вздохнул. — Да, я влюблен, подобно юному безумцу. Ох, с чего бы начать сей сказ... С чего бы начать ... Откинувшись на спинку резного стула, он устремил взор в пространство. — Впервые я узнал её ближе, лишь став чиновником Верхних Небес. Я был очарован величием этой дамы. Её ледяное спокойствие, её неустанный труд... Видя, сколько безумцев топчут золотые мостовые небес, невольно преклоняешься перед её стойкостью. Обладать железной волей и не лишиться рассудка под бременем дел — истинный подвиг, достойный восхищения. — Отзываешься о ней так, словно ты её самый преданный верующий, — усмехнулась Му Цин, прищурив глаза. — Ой, иди ты! — Вэй Тао шутливо отмахнулся, но тут же посерьезнел. — Так вот... Дворец Линвэнь всегда напоминал безбрежное море из бумаги и чернил. Вэй Тао, тогда ещё совсем недавно сменивший земные одежды на простые чиновничьи одеяния Средних Небес, робко переступил порог этого бумажного лабиринта. — Владычица Линвэнь, прошу прощения за дерзость... У меня возникли вопросы касательно свитков Северо-З... Слова застряли в горле. Прямо перед ним, среди возвышающихся гор из бамбуковых дощечек и кип бумаги, мирно дремала хозяйка дворца. Голова её покоилась на неоконченном отчете, а изящные пальцы всё еще сжимали кисть. В этом редком мгновении покоя она казалась не суровым божеством литературы, а просто смертельно уставшей женщиной. Услышав шаги, Линвэнь мгновенно вскинулась. Сон слетел с неё в одночасье, взгляд вновь стал острым и сосредоточенным, хотя тени под глазами выдавали её с головой. — А, Владыка Вэй Тао? — она быстро привела в порядок воротник одежд. — Прошу прощения за это зрелище. Вы что-то хотели обсудить? Вэй Тао на мгновение замер, пораженный тем, как быстро она надела свою привычную маску «железной леди». Его сердце кольнуло странным чувством — смесью восхищения и глубокого сострадания. — Я... — он запнулся, лихорадочно соображая. — Я пришел забрать у вас пару сотен отчетов! Линвэнь недоуменно вскинула бровь. — Вижу, во дворце ужасная перегрузка, а у меня как раз выдалось свободное время. Дайте мне всё самое срочное! Вам станет легче, да и дела пойдут быстрее. Совершенная Владыка несколько минут изучала его нечитаемым взглядом, словно пыталась понять, в чем подвох. Наконец, едва заметно улыбнувшись уголками губ, она призвала служащих. Те вскоре явились, сгибаясь под тяжестью огромной кипы свитков. — Да уж... — Вэй Тао почесал затылок, возвращаясь в реальность. — Потом я целый месяц без сна над всем этим возился. Глаза в кучку собирал, зато она смогла хоть немного разгрузить свой стол. Му Цин со вздохом покачала головой, глядя на него с сочувствием: — Влюбленные люди — странные люди. Ты готов добровольно тонуть в чужой работе, лишь бы подарить ей лишний час сна. Ну что за неисправимый глупец.