Helldivers. Просветление

      21 июня 2180 года шаттл с логотипом Министерства Человечности Супер-Земли приземлился на посадочной площадке колонии Рассвет Проксимы с тихим шипением. Из него вышла группа из трех человек в белых униформах, резко контрастирующих с серыми стерильными тонами города.       Доктор Элис Тэйн, руководитель миссии, психиатр с двадцатилетним стажем, сразу заметила то, что безупречно дополняло досконально изученных брифинг миссии. Тишину. Город был чист, функционален, но лишен жизни. Никто не разговаривал друг с другом, хотя по улицам проходили большие группы людей. Никто даже не брал в руки персональные устройства для звонков, сообщений или музыки. Все просто брели - каждый в своем направлении. Движения колонистов казались вялыми и апатичными, словно ни капли энергии не осталось в них. И хотя полная самоотдача во время рабочего дня была делом нередким для граждан Федерации, здесь угадывалось что-то отличное от физического или умственного истощения.       - Никакого демократического энтузиазма, как и описывалось в брифинге, - пробормотал второй член команды, доктор Итан Кордел, нейробиолог. Он уже достал нейроспектрометр, проводя его на уровне лиц проходящих мимо колонистов. - Физиологические показатели в норме... Симпатическая активность подавлена, стресс-реакция отсутствует. Вообще у всех. Полноценно гормональный уровень так не оценить, но выброса кортизола и адреналина нет ни у одного из этих людей. Миндалина и гипоталамус не активны ни у одного из них. Это не может быть естественным.       Их встретил мэр колонии, человек с идеальной улыбкой и таким же пустым взглядом, как и у всех встреченных ими людей.       - Приветствуем работников Министерства. Мы ценим вашу помощь в восстановлении нашего... демократического тонуса.       - Расскажите о проблеме подробнее. Мы внимательно изучили все предоставленные нам материалы, но какие-то важные детали могли оказаться в них случайно упущены, - попросила Тэйн, пока они шли в клинику.       - Проблема? - Мэр на мгновение задумался, будто искал в памяти позабытое слово. - Наша эффективность снизилась на 8.3%. Люди испытывают... недостаток мотивации. Они выполняют задачи, но без огня. Без должного демократичного рвения. Последнее добровольное продолжение трудового дня зафиксировано почти два месяца назад. Неприемлемо. Удивительно, что корпорация до сих пор не приняла корректирующих мер. А ведь они теряют потенциально произведенную продукцию. И супер-кредиты за нее. А коэффициент эффективности рабочий опустился до среднего уровня и с тех пор не растет ни на долю процента. Разве допустимо для граждан Супер-Земли быть средними?       В клинике команда ознакомилась с историями болезней. Местные врачи разводили руками. Стандартные стимуляторы, терапия, даже удвоенные пайки с шоколадом - ничего не помогало. Депрессия была феноменально устойчивой. Третий специалист, психолог Кайл Вэнс усомнился в компетентности местных терапевтов: ни один пациент не проявил эмоционального отклика. В протоколах групповых сессий не зафиксировано ни одной реплики, обращённой от одного человека к другому.       Первый день наблюдений подтвердил отчеты. Колонист № 17, шахтер Гаррет, на сеансе у Тэйн сидел, безучастно глядя в стену.       - Как вы себя чувствуете, Гаррет?       - ...Функционирую, - последовал монотонный ответ.       - Вас что-то тревожит? Есть мечты? Воспоминания, которые согревают?       - Тревога нерациональна. Мечты неэффективны. Я функционирую.       Его энцефалограмма была пугающе ровной. Почти полное отсутствие бета-ритмов. Это было бы нормально для людей в коме или под глубоким наркозом, только Гаррет сидел с открытыми глазами и дышал.       Но ночью все было иначе. С санкции мэра команда установила скрытые камеры и биометрические датчики в жилищах нескольких добровольцев, включая Гаррета.       В 02:17 по местному времени показатели Гаррета резко изменились. Пульс взлетел до 180, давление зашкалило, ЭЭГ показывала хаотичную активность, похожую на приступ. На камеру он вскочил с кровати, его лицо, днем бывшее маской, исказилось чистейшим ужасом.       - Оставьте меня в покое! - прошипел он, прижимаясь спиной к углу комнаты и зажав уши. - Хватит шептать!       Он бился головой о стену, пытаясь заглушить голоса, которые, судя по всему, звучали только в его голове. Затем начал нервно бродить кругам по комнате, не убирая руки от ушей. Видимо случайно подошел к зеркалу. Ученые не могли предположить, что он там мог увидеть, ведь камеры обозревали всю комнату и не фиксировали никаких аномалий. Но лицо Гаррета преобразилось в первобытном ужасе. Он задрожал всем телом, глаза намокли от слез. Вэнс предположил, что его мимика в этот момент указывала не только на ужас, но и на что-то вроде трепета. Словно увиденное было столь же ужасающим, сколь и величественным.       - Пустота! Приближаются из пустоты! - едва различимо промямлил колонист.       С заметным усилием Гаррет оторвал свой взгляд от зеркала. И в тот же миг вдруг рухнул на пол, уснув крепким спокойным сном.       Утром Гаррет снова казался таким, как вчера. Но что-то все же изменилось. Теперь в его взгляде вместо непроницаемой апатии читалось уверенность. Движения оставались неторопливыми, но на лице появилась тень блаженной улыбки. Кордел фиксировал высокую серотониновую активность. На вопрос о ночном инциденте он покачал головой.       - Я выспался так, как никогда прежде. Мне снились прекрасные вещи.       - Что именно вы видели во сне? - поинтересовался Венс.       - Я не смогу описать это. Но поверьте, - он улыбнулся, - такую красоту сложно представить наяву.       Больше он не сказал ничего. У других пациентов не наблюдалось таких перемен, хотя все они испытали похожие приступы ночью. В отличие от Гаррета, они не помнили вообще ничего из произошедшего ночью.       - Какая-то форма диссоциации, - сказала Тэйн на дневном собрании. В ее голосе звучала неуверенность. - Психика не выдерживает дневного подавления и выплескивает все ночью в виде неизвестных нам образов. Но масштабы... это эпидемия идентичных диссоциативных эпизодов. Почти идентичных. Нам нужно продолжить наши беседы с Колонистом №17. Если нам удастся вытянуть что-то о его снах, это поможет прояснить природу ночных приступов. Возможно, мы даже сможем понять, почему реакция остальных отличается.       Но еще раз побеседовать с Гарретом им не довелось - вечером он исчез бесследно.       - Да, это не первый случай, - подтвердил мэр своим уставшим, меланхоличным голосом.       - С начала этой напасти у нас еще было несколько случаев самоубийств. И такие исчезновения мы тоже приписываем к ним. В самом деле, мы просто могли не найти тела.       - Почему нам не было сообщено о самоубийствах? - Кайлу Вэнсу происходящее самому начинало действовать на нервы. - И как возможно не найти тела? Я удивляюсь, если в городе есть места, где колонист мог бы спрятаться от наблюдения службы безопасности.       - Мы предпочитаем не разглашать нелицеприятную статистику без крайней нужды, - безразлично отозвался мэр. - Что касается наблюдения… в городе есть слепые пятна. Даже в городах Федерациях невозможно установить камеры в каждом углу.       - Колонист №17 мог знать о них? - спросила Тэйн.       - Камеры записали, как он покидает рабочее место, а потом… Должно быть, просто совпадение, - мэр пожал плечами. - Впоследствии он следовал как раз по слепым зонам. Специалисты переглянулись. Они пока не признавали этого вслух, но каждый понимал, что они имеют дело с чем-то, значительно выходящим за их сферу деятельности.

«01.07.2180

Протокол №7

      Группа «Гиппократ» зафиксировала устойчивую, воспроизводимую последовательность симптомов у обследованных колонистов, в число которых помимо указанного в протоколах №1-3 колониста №17 вошли колонисты №121, 91, 213, 379, 427, 36, 182, 205, 649, 437, 1: начальная стадия - выраженная апатия с почти отсутствующими бета-ритмами ЭЭГ; промежуточная - внезапные ночные эпизоды с острым вегетативным возбуждением (высокий пульс, гипертензия, хаотичная ЭЭГ); завершающая - две траектории: а) самоубийство в острый период или б) внезапное «балженство» с последующим бесследным исчезновением. Временные рамки прогрессии различаются, но морфология эпизодов идентична у всех пациентов, что исключает случайную конвергенцию разнородных патологий.       Стандартные диагностические обследования не дали объяснения: патогенов, нейротоксинов и фармакологических агентов не найдено; тем не менее, приборный мониторинг показал статистически значимую корреляцию между моментами начала ночных эпизодов и кратковременными возмущениями магнитного поля, зарегистрированными станцией «Эйдос» (совпадение по времени в пределах трёх минут). На текущем этапе такая корреляция не даёт прямого доказательства причинно-следственной связи, но делает гипотезу о геомагнитном влиянии обоснованной и требующей немедленной инструментальной проверки.

Министерству науки Супер-Земли

От: исследовательской группы «Гиппократ», Колония «Рассвет», Проксима

Реестровый номер обращения: HYP-/PRX/2180/047

      Тема: Срочный запрос на выделение спектрально-магнитометрического и квантово-нейроинтерферометрического оборудования для верификации геомагнитной гипотезы нового психоактивного синдрома.

      Краткое резюме и обоснование запроса:       В течение последних двух недель на территории колонии «Рассвет» зарегистрирована эпидемия психоактивных эпизодов, морфологически идентичных у множества лиц и завершающихся чаще всего самоубийством или внезапным исчезновением. Клинические и лабораторные исследования исключают инфекционную, токсическую и типично фармакологическую этиологию. Анализ временных рядов приборных данных выявил статистически значимую корреляцию между началом ночных эпизодов и короткими резонансными всплесками локального магнитного поля, зарегистрированными станцией «Эйдос». Научная гипотеза: внешнее резонансное воздействие (природного или техногенного происхождения) индуцирует прямую модуляцию гипоталамо-лимбической активности, что приводит к последовательной хронизации апатии и парадоксальным эйфорическим состояниям у части субъектов. Детали изложены в Протоколах №1-7, приложенных к обращению.       Запрос:       Поставка портативного спектрального магнитометра класса М-7.       Комплект квантовых нейроинтерферометров для локальной калибровки полей и синхронного мониторинга нейрофизиологических откликов (включая модули для привязки ЭЭГ к внешним спектральным событиям).       Выделение двух инженеров-специалистов по магнетометрии и один мобильный блок обеспечения безопасной развертки (экранированный купол, генераторы компенсационного поля).       Приоритетный доступ к вычислительным ресурсам Министерства для обработки больших временных рядов.       Неотложность: феномен уже привёл к потерям человеческих жизней и к исчезновению субъектов. Отсутствие инструментального подтверждения не позволяет ни локализовать источник, ни разработать меры защиты. Просим рассмотреть запрос в режиме экстренного реагирования и обеспечить доставку оборудования с минимально возможной задержкой.

Подписи:

д-р Элис Тэйн, руководитель проекта «Гиппократ»

д-р Итан Кордел, нейробиолог

д-р Кайл Вэнс, клинический психолог

04.07.2180»

      Опыт подсказывал Тэйн, что обработка и исполнение запроса (если последнее вообще состоится) займет недели, и ей показалось удивительным, что оборудование и специалисты прибыли уже через пять дней. К этому времени доктор стала замечать проявление симптомов и у себя. Хотя апатию можно было списать на бессилие перед поставленной задачей, ночные провалы в памяти объяснить было труднее. Прошлым утром она проснулась, обнаружив собственные ночные записки, которые она оставила, чтобы запечатлеть происходящее ночью. В них она писала про приливы эмоций, словно передаваемых извне, про шепот, в котором она не различала слов, и про сильнейшие приступы тревоги. К утру в памяти от всего этого не оставалось ни следа. Разговор с коллегами подтвердил, что они испытывают те же симптомы. Но все что они могли - беспомощно делиться друг с другом результатами наблюдений. И с каждым днём протоколы больше напоминали дневники больных, а не научные документы. Когда утром шестого дня на площадке перед лабораторным блоком приземлился транспорт Министерства, никто не испытал облегчения. Контейнеры с оборудованием стояли в тишине, как гробницы. Кордел лишь сказал, что теперь у них есть шанс доказать, что всё происходящее подчиняется законам физики. И в этот момент ей впервые стало страшно, что он может оказаться прав.       Они установили приборы - магнитометр и устройство, фиксирующее реакцию мозга на колебания поля. Голографический модуль с низким гулом вывел в воздухе мерцающую сетку координат, на которую Кордел поднял глаза, будто ожидая плохой шутки. Ничего в этом месте не было особенно приметного - голая поверхность, несколько сломанных панелей, следы от ботинок в пыли. Но аппаратура, настроенная на узкий диапазон, начала шептать.       Сначала это были лишь крошечные колебания, похожие на далёкий стук - в спектре почти ничего, слабая линия на 2,4 Гц. Кордел нахмурился; Вэнс, держа планшет, произнёс: «Это та самая частота…» - и в голосе его прозвучала испуганная восторженность. Линия выросла. На мониторе появились повторяющиеся рисунки - ступени, как в лестнице без конца. Приборы, фиксирующие активность поля, начали дрожать в унисон: импульсы совпадали по времени, будто нечто снаружи синхронизировало их. Кордел знал эту форму по архивным записям. Он всматривался в неё, и сердце билось по-новому, по мере того как пробуждались воспоминания о давно ушедших днях изучения ксенотехнологий в университете.       - Вы что-то можете сказать? - Вэнс заметил его реакцию.       - Древние технологии иллюминатов имели такую же сигнатуру, - с нервной улыбкой сказал он. Остальные уставились на него с нескрываемым ужасом - то ли перед возможными проблемами, связанными с воздействием такой технологии, то ли перед самим упоминанием самого страшного врага демократии. - Я не говорю, что они где-то рядом все это делают, - поспешил уточнить Кордел. - Скорее всего, на планете находится их артефакт, который случайно был активирован. Одно его нахождение их технологии во включенном состоянии вполне могло иметь для человеческого разума такие последствия.       К концу беспокойного дня приборы завершили калибровку. На голографической сетке вспыхнули линии поля, пересекавшиеся в одной точке.       - Здесь, - тихо сказал Кордел.       Тэйн наклонилась ближе. Координаты указывали на старую шахту, законсервированную ещё до окончания Галактической войны.       - Подходящее место для случайно активированного артефакта, - хмыкнул Вэнс.       - Я думаю, группа «Гиппократ» сделала свою работу и даже больше, - подытожила Тэйн. - Окончательно решить проблему предстоит другим.

***

      Ознакомившись с деталями задания, Офицер по демократии Стоун оказался озадачен. То, что предстояло сделать, шло вразрез со всеми знакомыми ему протоколами. Во-первых, Офицеру не положено назначать миссию для адских десантников, лишь следить за тем, чтобы выбранная десантниками операция прошла в соответствии с демократическими стандартами. Во-вторых, десантники не обладали квалификацией для обнаружения инопланетных артефактов. В-третьих, использовать Супер-Разрушитель для уничтожения колонии, не выказывающей явных признаков измены, ему тоже не доводилось. Но приказ исходил из Министерства Правды, а Стоун за свою жизнь лучше всего научился не пускаться в размышления касательно правильности приказов.       «Триумф Супер-Земли» вышел на орбиту Проксимы, и из криокапсул вышло четыре десантника. Трое облаченных в стандартную черную броню явно принадлежали к числу тех, что вступили в ряды десанта после Войны. Четвертый же носил комплект бежевой брони «Защитник народа», и Стоун мог видеть собственное отражение в желтом Т-образном визоре шлема десантника. Адский Коммандир Кэсс находился в криокапсуле со времен окончания Войны. Офицер подумал, что к такой неординарной миссии не мешало бы привлечь столь опытного ветерана.       - Адские десантники! - торжественно провозгласил офицер, когда они собрались на мостике Разрушителя. - После вашей славной победы под множеством тоталитарных угроз в Галактической войне ваши операции не выходили за пределы уничтожения групп предателей, благо Супер-Земля все это время могла наслаждаться завоеванным вами для нее процветанием. Но ваше нынешнее задание отличается от привычной рутины. В колонии «Рассвет» нашли древний артефакт ныне уничтоженной расы тиранических ксеносов. К несчастью, обнаружили его уже после того как он обработал своей диктаторской пропагандой мозги наших граждан. Ваша задача - уничтожить этот артефакт. Как только это будет сделано, вы подадите сигнал, и Супер-Разрушитель обрушит на колонию всю свою мощь. Все подверженные воздействию артефакта должны быть уничтожены. Вопросы?       - Есть ли шанс контакта с иллюминатами? - холодно спросил Кэсс, и Стоун резко повернул к нему горящий взгляд. Лишь уважение к ветерану остановило Офицера от прочтения лекции о недопустимости сомнений в уничтожении этой отвратительной расы.       - Их давно больше нет, адский командир, и сопротивления в целом не ожидается, - процедил сквозь зубы Стоун. - Но будьте готовы ко всему со стороны колонистов - мы не знаем, как именно это колдовство подействовало на них.       И все же Кэсс выбрал на миссию дробовик «крушитель» и пулемет «доблесть» - оружие, которое он считал самым удобным в сражении с иллюминатами во время войны. Их десантные капсулы упали сразу у шахты за пределами города - как командир отряда, Кэсс посчитал, что контактировать с колонистами им ни к чему. В ржавой шахте лифта уже давно не было кабины, и спускаться пришлось по тросам. Впервые за время службы Кэсс задумался о том, что на их шлемах нет фонарей, которые бы здесь очень пригодились. Включать оружейные фонари было неудобно: приходилось держаться за трос, а значит, двигались вслепую. Вскоре даже ржавая стена, бывшая перед глазами, растворилась.       Таймер миссии перевалил за первый час, когда Кэсс коснулся ногами чего-то твёрдого. Он не отпустил трос, достал пистолет и включил фонарь. Луч света прорезал пыль, осветил серый пол, заваленный старыми инструментами и кусками проволоки. Где-то под ногами тихо капала вода. Кэсс повёл отряд вперёд, к оранжевому шестиугольнику на миникарте. Ходы были узкие, поросшие налётом соли. Каждый шаг отдавался эхом, будто под землёй кто-то повторял их движения с запаздыванием.       Они шли молча, лишь редкие потрескивания связи нарушали тишину. Луч фонаря выхватывал из темноты обломки рельс, вросшие в камень кабели, куски пластика. Чем глубже они продвигались, тем сильнее менялся воздух. Звук шагов становился вязким, будто гас в невидимом тумане.       - Что за... - тихо произнёс один из бойцов, - слышите?       Никто не ответил, но все слышали. Гул. Он не был похож ни на шум техники, ни на ветер. Это было нечто низкое, почти неуловимое, как вибрация в костях. Луч фонаря дрожал. Кэсс сжал рукоять дробовика, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее, почти упругим, как перед грозой. Перед входом в пещеру, где предположительно находился артефакт, десантники, за исключением Кэсса, помедлили. Казалось, что там находится нечто зловещее, искажающее само пространство, нечто, против чего даже оружие Супер-Земли может оказаться бессильно. Но решимость Кэсса подтолкнула их продолжить движение вперед. Однако даже ветеран Галактической войны на мгновение оказался шокирован увиденным.       В центре пещеры стояло несколько устройств, соединенных в сложную архитектурную форму, напоминающую то ли алтарь, то ли передатчик. Они пульсировали пурпурным светом, который будто делал воздух вокруг себя вязким, почти жидким. От взгляда на устройства у человека слезились глаза, а одно его присутствие рядом вызывало странную слабость.       Вокруг скопления устройств, в состоянии транса, стояли десятки пропавших колонистов. Их кожа отливала синевой, глаза пылали тем же пурпурным светом, что и колдовские машины. От висков и вдоль линий челюсти у них тянулись тонкие, похожие на хитиновые, отростки, будто кристаллические усики. Они тихо напевали молитву на искаженном языке, и среди мерзких, нечеловеческих звуков то и дело мелькали слова о «Пустоте», «Просветлении» и «Грядущем Войске».       А между ними двигались Четверо. Существа, которых все считали уничтоженными. Иллюминаты. Но не те гордые тираны с пропагандистских плакатов. Их некогда изящные одеяния были грязны и изорваны. Их тела, скрытые под робами, казались истощенными, почти высохшими. Кожа была покрыта рубцами и темными, некротическими пятнами. Один из них, покрытый красными одеждами, восседал в левитирующем кресле. Еще двое в синих робах парили на небольшой, не выше полуметра, высоте над землей. А между этой троицей и колонистами стоял иллюминат, что всеми четырьмя руками держал оружие, напоминающее копье.       - Иллюминат! Огонь! - самообладание быстро вернулось к Кэссу, и он скомандовал это так спокойно, будто речь шла о стрельбе по мишеням.       «Освободители» и «крушитель» десантников обрушили на врага град пулей и дроби, но иллюминаты сориентировались быстро. Восседающий в кресле активировал круглый пузырь щита, а двое левитирующих поставили перед собой синие стены, барьеры. Синхронные, симметричные и почти гипнотизирующие движения четырех рук каждого из них создавали шаровые молнии, которые затем быстро летели в сторону десантников. Кадет в черной броне увернулся от них, но даже не успел заметить, как рядом с ним оказался иллюминат с копьем. Движением, скорости которого человек бы никогда не достиг, он пронзил бойца насквозь, а затем, будто наслаждаясь моментом, приподнял в воздух копье с насаженным на него врагом. Другой десантник повернул к нему заряженный рельсотрон, но в этот момент от кресла иллюмината в красном прошла едва заметная круговая волна. Кэсс понял, что это, но остальным не имели опыта противостояния способностям иллюминатов. И наведенный на врага рельсотрон вдруг развернулся и к ужасу десантника выстрелил в его товарища, размозжив тому голову. В отчаянии боец схватился за гранату, выдернул чеку, собирался бросить, но его пальцы не разжимались. Десантник вскрикнул, попытался резко дернуть плечом, но и оно перестало слушаться. И через секунду граната взорвалась в его же руке и превратила в кашу половину тела, не оставив и шанса на выживание.       Кэсс знал, что обмануть колдовство иллюминатов можно, если мысли будут противоположны истинным намерениям. Он подумал о том, чтобы развернуться, и его тело повернулось ровно в обратную сторону от выхода из пещеры - по направлению к иллюминату в красном, в котором ветеран признал Советника - одного из опаснейших врагов на полях сражений Галактической войны. Еще несколько выстрелов, и его щит не выдержал, но иллюминат успел телепортироваться ровно в тот момент, когда новая порция дроби должна была достать до его тела. Тогда десантник повернулся к Ученику - пришельцу с копьем, но тот мгновенно сместился в сторону. Хотя мысли не успели сформироваться в слова, Кэсса накрыла легкая волна страха перед тем, насколько слаженно и грамотно действовала эта группа иллюминатов, что говорило о немалом боевом опыте.       Новая порция шаровых молний от пары иллюминатов, которых Кэсс не мог идентифицировать, заставила его нырнуть назад и приземлиться на спину. И в этот же момент над ним появился Советник в своем кресле с восстановившимся щитом. Иллюминат воздал пару рук кверху, между его ладоней возникла шаровая молния, и иллюминат обрушил ее на десантника. Кэсс не погиб, но чудовищная, парализующая порция боли прокатилась по всему его телу.       Пока десантник приходил в себя, он мог лишь наблюдать за тем, как Советник медленно поднимается со своего кресла. Внезапно перед ним возник Ученик и протянул руку вперед словно в предостерегающем жесте. Советник лишь отмахнулся и подошел ближе. Тогда Кэсс заметил, что одна из четырех его рук оторвана по локоть. Десантник попытался поднять дробовик, но не смог этого сделать - психические силы всей четверки были направлены на него одного. Теперь он мог только дышать и смотреть.       Ученик подошел к десантнику, прислонил острие копья к груди, но убивать не стал. Советник наклонился над ним, уставившись в визор своим светящимся синим глазом. Его лицо испещряли шрамы, и Кэсс подумал, что этот иллюминат наверняка прошел через многие сражения Галактической войны, и эта мысль почему-то навевала легкий страх. Советник плавно положил две слегка дрожащие руки по бокам его шлема. Пальцы с тонкими, удлиненными фалангами сомкнулись. Их взгляды встретились.       Спустя мгновение в сознании Кэсс возникла картина: он протягивал руку каким-то людям в форме дипломатов Супер-Земли. Рука выглядела так, будто принадлежала иллюминату. Та самая рука, которой когда-то лишился Советник. В голове зазвучал дрожащий, бьющий по вискам и перепонкам изнутри голос.       Протянули руку мира, дружбы…       Вспыхнул взрыв, миллиарды существ вскрикнули от боли и ужаса, когда ядерный огонь поглотил их. Кэсс каким-то образом ощутил тот же ужас, ему показалось, что его внутренности испепелились, но затем осталось лишь опустошение, когда картинка сменилась на дымящиеся руины.       Но коварство, предательство, жестокость!       Он пытался вернуть себе самообладание, но ни разум, ни эмоции больше не принадлежали ему. Кэссу оставили лишь безучастно наблюдать за безумным водоворотом навязанных ему мыслей, чувств и образов.       Ненавидим. Ненавидим взрывы, ненавидим оружие, ненавидим пули, ненавидим вас...       При каждом из этих слов все его внутренности сжимались в страшном спазме, словно с ними игрался палач, перед тем как прикончить.       Много, много смертей, боли, разрушения...       Он очутился на поле боя перед уничтоженной машиной иллюминатов - Великим Оком. Рядом лежали горы тел иллюминатов и адских десантников. Сам он стоял на коленях, поблизости - ни живой души, только трупы. Непроизвольно он взглянул на свои руки - снова руки иллюмината. Но теперь одна из них оказалась оторвана по локоть, из нее сочилась синяя кровь.       Остались... скрывались... болота... леса... ПЕЩЕРЫ... как дикие твари.       Кэсс почувствовал влажную глину под ногами, холод камня, вкус страха во рту - не своего, а их страха.       Зло искало... но ВЫЖИЛИ... убили много... много... из засад... НЕНАВИДИМ!.. протыкали... разрывали... поражали... МУЧИЛИ!       Он почувствовал, как его собственные руки разрывают человеческую плоть, ощутил хруст чужих костей, липкую теплоту чужой крови. Перед ним возник патруль солдат Супер-Земли в синей броне. Через мгновение фигуры иллюминатов расправлялись с ними, добивая выживших со звериной жестокостью. Кэсс увидел, как пара людей выдавливает друг другу глаза. Как один из солдат кусает собственные вывалившиеся кишки. Эти видения уходили медленно и неохотно - Советник либо хотел, чтобы Кэсс подольше смотрел на них, либо сам наслаждался этими воспоминаниями.       Солдаты, взрослые, дети... у всех дыхания яд, у всех сердца злоба, разум - предательство, коварство, война! ненавидим. Только уничтожить, только смерть!..       Небольшой дом на окраине колонии. Фигуры иллюминатов возникают быстро, неся гибель многодетной семье. На этот раз сцены убийств не были красочными - иллюминаты явно не хотели рисковать и задерживаться в человеческом поселении.       Пришел сигнал, надежда здесь, в отчаянии скрывались долго.       Кэсс не понял, что именно промелькнуло перед ним. В дальнейшем все видения напоминали безумный калейдоскоп, от которого его быстро стошнило. Образы перебивали друг друга, исчезали и возникали быстрее, чем он мог их осознать. Зато слова стали еще громче.       Грядет Великое Войско. Оставить в живых лишь за тем, чтобы своими руки рвали себя, свою демократию, своих детей. Знамения пришли. Грядет Великое Войско... Не достойны просветления, не достойны смерти! Только боль, только смерть!       Голос сорвался в нечленораздельный, клокочущий рёв. Слова накладывались друг на друга, дробились, превращались в чистый псионический визг, от которого у Кэсса пошла носом кровь, заливая треснутый визор.       Последнее, что услышал сержант Кэсс, - это нарастающий хор молитв одурманенных колонистов. Их голоса сливались в один, гипнотический гул. Его разум затуманился, сопротивление было сломлено. Иллюминат в синей робе, действуя быстро и решительно, резко оттащил Советника. Древнее существо, обессиленное этим извержением вековой боли, безвольно обмякло в его руках, его собственный разум, похоже, не выдержал того, что он обрушил на другого.       Сам Кэсс даже не пытался пошевелиться. Его зрение вернулось к реальности, но мозг словно превратился в кровавую кашу, пройдя через мясорубку ярчайших образов и эмоций. Когда другой иллюминат направил к нему руки, он не сопротивлялся. Последнее, что услышал сержант Кэсс, - это нарастающий хор молитв одурманенных колонистов. Их голоса сливались в один, гипнотический гул. Все вокруг померкло, и он очутился в полной темноте. Его тело оказалось в невесомости. Голова, словно вновь повинуясь чужой воле, повернулась сначала в одну сторону, потом в другую. Ничего. Его сознание оказалось еще способным на легкое подобие благоговейного ужаса перед абсолютной пустотой. Но вдруг где-то впереди синим светом загорелась звезда. Потом еще одна. И еще. Каждая последующая загоралась все ближе и ближе. Вскоре они стали появляться десятками, затем сотнями.       И тогда он Увидел.       Бесчисленное множество неизвестных кораблей, своей конструкцией похожих на земные медузы, все прибывали и прибывали. Между ними летели летающие тарелки разных размеров в еще больших количествах. Армаде этой не было конца, корабли возникали в каждой стороне, заполняя собой весь космос. Они пролетали прямо перед ним и горели далекими звездами где-то на другом конце вселенной. Кэсс изучал карты Млечного Пути во время войны, и звезд на них было меньше, чем этих кораблей. А они все пребывали и пребывали.       Адский командир Кэсс из последних сил снял шлем. Его глаза широко распахнулись, и из них хлынул пурпурный свет. Его рот искривился в экстатической гримасе, в которой был и ужас, и поклонение.       «Великое Войско!» - прохрипел он, срывая голос. - «ВЕЛИКОЕ ВОЙСКО!»       Его крик, полный мистического ужаса и признания, растворился в монотонном хоре молитв. Он встал рядом с кем-то из ученых из группы «Гиппократ» и с благоговением протянул руки к алтарю - этому таинственному, но прекрасному творению высшей расы, чей свет единственный способен сиять в Пустоте.