Bad Angel

Ангелы-хранители - это не всегда сияющие создания с добрыми глазами и готовностью пожертвовать всем ради своего подопечного. Иногда это циничные, уставшие от вечности существа, которых не выбрали, а назначили. По принципу "на, приглядывай за этим, пока он не сдохнет естественной смертью". Алекс Гаскарт был именно таким. Невыносимым ангелом. Ужасным. Он выглядел как грешник, застрявший на полпути к небесам: острые скулы, насмешливый взгляд карих глаз, белоснежные пряди волос, падающие на лоб, и щетина, которая казалась вызовом самому понятию "непорочность". Его крылья, единственное бесспорно прекрасное в нем, были огромны и идеальны, но он, кажется, ненавидел их. Одевался только в черное, словно на похороны. А его подопечным оказался Джек Баракат. Джек был полной противоположностью - живой, эмоциональный, с нервной энергией, бьющей через край, и ранимой душой, обернутой в колючий сарказм. Алекс наблюдал за его жизнью с крыши высотки, где они сейчас находились, с тем же выражением, с каким смотрят на затянувшуюся мыльную оперу. Ссоры, творческие кризисы, ночи одиночества в толпе, разбитые сердца - все это Алекс комментировал про себя едкими репликами, попивая из бокала красного вина. Вино он стащил, конечно. Ангелам можно. Наверное. Джек угасал медленно. Сначала от него отвернулись друзья, а потом и девушка. Как он думал раньше - любовь всей его жизни. Родственники не стали громко об этом заявлять. Просто начали редко отвечать, игнорировать и не звонить. Мэй, его родная сестра, осталось рядом, поскольку они с Джеком были очень близки. Из-за чего это всё произошло? Джек даже не помнит. Но всё это началось из-за того, что он украл один виниловый диск. А дальше пошло-поехало. Он сам по себе был не богатым студентом, но имел хобби играть на гитаре. А играл он уже существующие композиции, такие как What's my age again? и тд. Для этого ему и пришлось украсть её. А поскольку в этом магазине после этого произошло событие намного хуже, стало удобно навязать его мелкому воришке. Чтобы отделаться и закрыть дело. Джеку пришлось выплатить довольно большой штраф. Родственники как можно мягче объяснили то, что он позор семьи конченый. А поскольку Джек вообще обеднел, его любимая взяла и ушла. Неожиданно, не так ли? Не суть. И в один момент ему стало так невыносимо, что он решил всё закончить самым простым путём. Суицидом. Попыток было много, но все из них провальные. Он пытался повеситься, но когда должен был натянуть петлю на шею, он настолько сильно пугался, что бросал эту идею. Утопиться - тоже нет. Вода всегда его напрягала своей глубиной. А уж привязать к ноге кирпич и позволить потянуть ему себя на дно, это точно не его вариант. Джек пробовал многое, но страх всегда брал вверх. Он даже не успевал оказаться на шаг перед смертью. Последним вариантом был прыжок с большой высоты. Одним вечером он выпил банку дешёвого пива, зашёл на крышу двадцатиэтажки. Ветер рвал его футболку, играл прядями тёмных волос. Он сделал шаг вперёд, так, что носок кроссовка повис над пустотой. Сердце колотилось, но это был страх падения, а не страх смерти. Смерти он почти желал. - Ну же, - прошептал он себе, сжимая кулаки, - Соберись. Один шаг. Он закрыл глаза, готовясь оттолкнуться. И в этот момент услышал едва уловимое бульканье. Джек открыл глаза и медленно, с нелепым чувством нереальности происходящего, повернул голову. На парапете, метрах в пяти от него, сидел его ангел-хранитель. Тот самый, который был приставлен к нему. Алекс. Он не смотрел на Джека. Он смотрел вдаль, на тускнеющее небо, и изящными пальцами держал бокал с вином. Сделал глоток, вздохнул с видом знатока. Тихое безумие, звон в ушах, сменилось ледяной, яростной волной. Джек не шагнул в пустоту. Он отступил от края, его ноги сами понесли его к ангелу. - Эй! - его голос прозвучал хрипло, сорвавшись на крик, - Ты! Ты даже не посмотришь? Даже не попытаешься меня остановить?! Алекс медленно, с преувеличенной скукой, повернул к нему голову. Карие глаза, холодные и пустые, как два полированных камня, скользнули по лицу Джека, по его трясущимся рукам, по слезам, которые тот сам ещё не ощутил на щеках. - Мне похуй на тебя, чувак. - произнёс Алекс ровным, бархатным голосом. Он отхлебнул ещё вина, - Мешаешь вино пить. Что-то в Джеке порвалось. Слёзы хлынули горячими, постыдными потоками. Он не просто плакал, он рыдал, захлёбываясь воздухом и яростью. - Я… я стою на краю! Я хочу умереть! Ты мой ангел, чёрт побери! Ты должен… должен что-то делать! Уберечь! Помочь! - Должен? - Алекс приподнял бровь. - Кто сказал? Твой человеческий букварь с картинками? Я здесь не по своей воле. Меня приковали к твоей унылой, нытящей душе, как собаку на цепь. Ты думаешь, мне интересно наблюдать, как ты двадцать лет наступаешь на одни и те же грабли? Как ноешь под гитару и пьёшь всякое дерьмо, чтобы заглушить свою никчёмность? Это скучно, Джек. Невыносимо скучно. Джек задохнулся от обиды. Он шагнул ближе, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. - Так помоги мне выбраться! Дай сил! Направь! - На что? На новую порцию разочарований? - Алекс усмехнулся, - Ты уже сделал свой выбор. Стоишь на краю. Ну так прыгай. Или не прыгай. Но не отвлекай меня от напитка. Он, в отличие от твоей жизни, имеет тонкий вкус и послевкусие. Он снова отвернулся, демонстративно подняв бокал к последним лучам заката. Ярость отступила, оставив после себя ледяную, тошнотворную пустоту. Весь его порыв, вся решимость разбились об это абсолютное, апатичное равнодушие. Его ангел, его последняя гипотетическая надежда, смотрел на его отчаянный танец со смертью, как на надоедливую рекламу по телевизору. Джек посмотрел на край крыши. Тот же ветер, тот же город внизу. Но желание шагнуть куда-то исчезло. Его подменил животный, постыдный страх высоты, страх боли, страх небытия. Он не мог. Он просто не мог теперь. Ноги сами понесли его прочь, к выходу с крыши. Он спотыкался, смахивая с лица слёзы и сопли рукавом. - Ты ужасный. - хрипло бросил он через плечо, - Ты не ангел. Ты монстр. Алекс не обернулся. Только плечи его слегка вздрогнули, будто от тихого смеха. Он допил вино и поставил бокал на бетонный парапет. - Да какая, в сущности, разница.