Сам виноват.

Впервые это случилось ночью, после выполненного задания. Вирус вернулся к себе в комнатушку, являющуюся старой и чутка переделанной темницей. Тогда правитель впервые пришëл к нему сам, а не послал слугу. Он улыбался насмешливо и высокомерно, как впрочем и всегда. Колобок не издевался, не смеялся или ругался. Он пускал в пляс сладкие речи, двухсмысленные фразы и даже похвалу, кою Майдум никогда не получал. Но потом Полифагус стал подходить ближе. Его тëплые руки легли на бëдра, прижав червя к стене. И тогда кошмар начался. Против воли чужой рот припал к его собственному, язык неволей вторгся внутрь. Вирус осталбенел, никак не ожидая, даже не предполагая возможность подобного. Правитель Фидо переместил руки ниже, трогая его там, где чужие ладони быть точно не должны. И тогда Майдума как током прошибло. Острые зубы сжались на чужом языке, металический вкус появился в ротовой полости. Он не помнит как именно возмущался колобок. Не помнит какой бранью его полили. Помнит только то, как железный протез руки силой разжал рот и вырвал несколько клыков. Червь взвизгнул от боли, алая жидкость стала заливаться в глотку и стекать с губ. Колобок впился укусом в шею, пуская кровь из клейма и на ней. Их становилось всë больше; Шея, ключицы, плечи, грудь. Целая стая следов до сих пор не успела сойти с и так уродливого тела. Пальцы рвали, мяли и насильно снимали одежду, стремительно оголяя. Правитель был груб и сух. Без какой-либо, даже моральной, подготовки он вошëл внутрь, рвя и раздирая нутро. Червь царапал когтями каменный пол, крупно дрожа от яркой боли. Его хватали за волосы, шептали грязные вещи на ухо, обвиняли в продажности и убеждали в собственном, "скрытном удовольствии." Резкие толчки были ужаснее самой жестокой пытки. Собственная гордость пала на колени, добивая вируса. Было мерзко от отвратительного поступка Полифагуса, было противно от самого себя, попавшего в такую омерзительно-унизительную ситуацию. Отвращение глубоко засело в груди, ком тошноты застрял в горле. И когда что-то гадко-тëплое разлилось внутри, его стошнило. Колобок прижал чужую голову в эту лужу, пачкая в бливóтине лицо и темно-фиолетовые волосы. Его до сих пор рвëт почти после каждого раза. После той ночи эти встречи не прекратились. Майдуму приходилось прятаться по всему дворцу, ходить тише мыши, не дышать, но только бы не попасться на глаза боссу. Он брался за любую работу, лишь бы поменьше находиться на территори Фидонета. Червю нужно было подгадывать настроение правителя, чтобы знать насколько грубо и извращенно с ним обойдутся сегодня. Но несмотря на беспрекословное выполнение приказов, полное повиновение и не путанье под ногами - каждый вечер и ночь все повторялось снова.; Чужие руки, грязные прикосновения, мерзкие слова, больные укусы и топорные толчки. Больше не было уверенного в себе и прославленного на весь интернет вируса. Был сломленный и поникший баг на побегушках, который стал дергаться от любого движения Полифагуса в свою сторону. И только когда рядом был доктор Хак, он мог чувствовать себя в безопасности. Что-то внутри, какое-то немое убеждение говорило о том, что рядом с ним, босс не станет распускать руки. Что создатель в любом случае будет на стороне своего одного из самых величайших творений. Но и не хотелось чтобы Хак узнал о этой грязи. Было стыдно и тошно. И по большей части как сыну перед отцом. Но рано или поздно всë тайное становится явным. Раз в десять-одиннадцать месяцев все силы антивируса уходят обрабатывать миллиард сайтов и колобанг специальным расствором от вирусов. На это может уходить больше недели. А единственные кто остаётся - доктор и пара-тройка новобранцев. В такие дни Хак отпускает молодеж, включая своë обоняние на все сто. Те, конечно, только с радостью уходят по домам. Но после, на опустевший и незащищенный сайт приходит червь. Создатель проводит полную валидацию и отладку данных, исправляя поврежденные символы в коде. Но после начала этих ночей, вирус перестал являться. Он опаздывал, пропускал и находил тысячу отговорок. Настолько долго бегал Майдум, что, бывало, отрубался или крашился на ровном месте из-за многочисленных ошибок и багов. Да и его имуннитет ко всем порошкам да растворам антивируса сильно ослабел. Но всë шло хорошо, пока учëному такая шарманка не надоела, и он, подкороулив его после завершения поручения, потащил в лабораторию.; —..сколько раз тебя нужно было просить прийти самому, -Они проделали большой путь, одну девятую из которого колобок продолжал отчитывать вируса. —Но нет! Зачем же нам слушать старого болвана? Мы лучше погуляем пойдем, —И даже спускаясь на лифте, все не замолкал, —Тебе же это не нужно. —У меня был приказ, отец, -Холодно и сухо отчиканил червь, придавая голосу привычную дерзость. —У тебя всегда приказы, да наставления, -Срогий взгляд из-под очков половинок упëрся в него, —Но когда я спросил правителя, он ответил, что половину тобой перечисленного не поручал. Если бы у Майдума было сердце, то оно точно попустило бы удар. Внутри что-то тревожно затрепетало, но вирус упëрто игнорировал это, сильнее натянув капюшон чëрного плаща. Он знал, что когда-нибудь его увлечут во лжи. Предполагал, что однажды оговориться или запутается в своих словах. Но никак не то, что отец пойдет дальше и сразу обратиться к Полифагусу. Выходит, что монолог будет куда длинее и дольше чем хотелось бы. Придется терпеть словесные принижения. Хотя это уже стало чем-то привычным, вроде традиции. Уже вскоре они стояли в лаборатории, в коей все было подготовленно. Ноги вдруг перестали гнуться, став свинцовыми. Переступить порожец коридора стало чем-то непостижимым, но отцовский подзатыльник быстро сделал всë возможным. Что-то бурча под нос, Хак настраивал приборы. Обернувшись к сыну, закатил глаза, выпалив; —Чего у порога стоишь? Не первый раз, -Допечатав последнюю строчку кода, скрестил руки на груди. —Раздвевайся по пояс, садись. —Обязательно? -Нехотя червь стянул с себя плащ, оставшись в толстовке. —Майдум, не доводи меня, -Сурово предупредил Хак, —Давай пошевеливайся. Вся уверенность, что вирус силой вбил себе в голову улетучилась, стоило пальцам взяться за край. Руки вдруг пробила дрожь, в голове вспыхнули самые болезненные ощущения, внутри всë сжалось так, что стало трудно дышать. С каких пор ему стало настолько трудно оголяться? —Батюшки мои, —Создатель впринципе не парился над внешним видом второго создания. Он уделил всë своë внимание на прописку и программирование кода, чтобы создать непоколебимое существо, желающее сеять хаос и разрушения. Поэтому кожа не типично тёмно-серого цвета, с пятнами посветлее. Линия позвоночника ярко выраженнна, а вдоль торчали кривые и острые шипы, пробиви кожный слой. Кости вцелом были острые и торчали, заостряя части тела; тазобедренные кости, ключицы, логти, колени, подбородок и тот же самый позвоночник. Но одно дело видеть это уродство, созданное им же. Совсем другое было, когда он увидел многочисленные следы всему верху.; на шее едва было свободное место от укусов, в плечи словно кто-то впивался чем-то острым, царапая, на груди не менее безобразные отметины, а спина была изодрана. —Кто тебя так? —За всë время на поручениях накопилось, -Взгляд красных зрачков униженно уткнулся в пол, хотя обычно был яркий и не колеблющийся. —Кому ты врëшь, Майдум? -Ученый подошёл ближе, рассматривая. —Видно же, что от зубов следы. И некоторые свежие. Ком, застывший в горле, мешал говорить. Он не мог подобрать слов. Он не мог признаться в этом даже самому себе, прогоняя любые, подобные мысли. А тут нужно рассказать о самом постыдном и мерзком секрете кому-то ещё. Долго колобок ждать не станет. Но мысли путались, все возможные варианты ответов тут же исчезали, стоило червю открыть рот. Пока в ушах звенела паника, он быстро и тихо выпалил, сам сразу этого не поняв; —Меня обесчестили. На мгновенние во всëм помещение воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом приборов. Хак, явно ошарашенный, не сразу нашел, что ответить. В седой голове всë не укладывалось два слова; Майдум и изнасилование. —Тебя? -Острожно переспросил колобок. —Самого опаснейшего вируса интернета? Майдум молча кивнул, понимая, что от ещё больших воспоминаний надругательств его стошнит. —Я даже..кхм.. -Вечно усталый и ворчливый голос вдруг смыгчился. Возможно из-за опасения, что в сети появился кто-то сильнее его создания, что смог осквернить того. —Кто это? —Правитель, -Отчиканил вирус. При упоминании босса, ладони сами собой сжались в кулаки, когти едва не протыкали кожу. —Тогда сам виноват. -Тон вновь стал суровым и холодным. —Давай быстрее, у нас мало времени, -Тут же перевëл тему доктор Хак, возвращаясь к устройствам. Делая вид, будто что-то проверяет, хотя на дале просто избегает лишнего взаимодействия. Внутри всë рухнуло. Рухнуло вместе с Майдумом, который не смог сделать шаг. Ноги подогнулись, но упал он на стул, просто ударившись о стол, стоящий рядом. Он понимал, что их взаимоотношения с отцом довольно сложные и малоприятные. Но ничтожная надежда хоть на какую-то поддержку тихо тлела в чëрной и гниющей душе. И так же легко она погасла, как и самообладание вируса. Он, не запрограммированый на подобное, почувствовал как глаза стали мокрее, а размерное дыхание сменилось судорожным. —Это ещё что такое?! -Подзатыльник не заставил себя долго ждать, прилетев по и так опущенной голове. —А ну прекратить! Ишь чего! Будешь продолжать лагать я тебя на переустановку брошу. Попытки успокоиться заканчивались лишь бóльшим ручьём слез. Дышать через нос становилось тяжелее, а из рта, при вдохе, вырвались всхлипы. Гордость и уверенность давно валялись под плинтусом, былое самомнение разбилось в пух и прах. Он и вправду жалкое ничтожество, как и говорил Полифагус, вдалбливаясь в него сильнее. Стыд, отвращение, злость, обида. Всë накопившиеся за долгие три года, наконец дало трещину. Его код, если не он сам, и впраду сломался. *** Чëрные глаза с трудом открылись, картинка перед ними размыта. От тела уже откреплены кабели и соединительные провода. Видимо чистка кода и устранение неполадок законченны. —Очнулся? -Откуда-то со строны послышался голос Хака. Проморгавшись, червь повернул голову на звук. —Приходи в себя, -Он стоял спиной к вирусу, что-то записывая в блокнот, —Я закончил. Ты свободен. Обычно после, так сказать, "перезагрузки" Майдум просыпается бесчувственным. Нету ни ощущений, ни чувств, ни эмоций. Слово он - чистый файл. Но сейчас жутко разболелась голова. Быть может, как говорят жалкие существа, имеющие живые чувства, - наплакался. От этого в груди неприятно спëрло. Какой же позор. Не желая находиться здесь более, вирус встал со стула, сняв с его спинки толстовку. Что-то привлекло внимание. Только сейчас он заметил, что бесчестные следы скрыты под слоем бинта. Долго думать, чьих это рук дело, не пришлось. Да и не хотелось. Быстро одевшись, он взял следом и плащ, надевая его находу. —Майдум, -Оклик заставил остановиться. —Да, отец? -Хрипло, ещё не до конца отойдя от спящего режима, бросил червь. —Не смей нигде упоминать об этом, -Блокнот откинули в сторону. Строгий взгляд едва ли не физически почувствовался на спине. —И чтобы больше таких концертов я не видел. —Да, отец, -С позором и раздражением он вылетел за дверь. *** Больше безопасно Майдум себя не чувствовал нигде. Рядом с желанием разрушать и подчинять теперь ходит тревожность. Он никогда не привыкнет, никогда не приспособиться к ночным встречам. Каждый раз - словно первый. Так же больно, так же страшно, так же мерзко.