Даже в другой вселенной

С первого взгляда на Вэй Ина Цзян Чэн понял, что он вляпался во что-то и волей-неволей потянется за этим человеком. Но кто сказал, что он собирался сопротивляться? В глубине души что-то щёлкнуло - и он с готовностью поддался. Так и началась их дружба. Сначала Вэй Ин взял на себя роль наставника, но не учил Цзян Чена тому, чему учили строгие учителя в Облачных Глубинах. Напротив, он показывал, как обходить правила, чтобы тайно выбраться в горы или в город, как находить самые сочные фрукты, вкус которых после пресной пищи казался божественным. Но, естественно, без передряг не обходилось. Первый раз это случилось на тренировке с полёта на мечах. Вэй Ин предложил «короткий путь», а затем - «наперегонки». Они так увлеклись, что на одном из поворотов Цзян Чэн едва успел увернуться, чтобы не врезаться в крышу одного из залов. Сердце колотилось, лёгкие жгло, а адреналин звенел в ушах. Вэй Ин вовремя перехватил его за руку, потянув на себя, но оба всё же рухнули в ковёр из кленовых листьев. Пока Цзян Чэн тихо ругался, Вэй Ин громко смеялся, звеня смехом, как колокольчик. Учителя, разумеется, заметили шалость. Им пришлось драить кастрюли до того, как руки перестали ныть. Цзян Чэн обещал, что не простит Вэя, но на следующей гонке на мечах радостно перегнал его, а смех Вэя, тихо доносящийся позади, лишь подогревал азарт. Цзян Чэн часто думал, как такой человек оказался в Облачных Глубинах. Но все вопросы исчезали, стоит Вэю Ину открыть рот на уроке. Он знал все ответы, говорил спокойно, точно и уверенно. В такие моменты он казался образцовым учеником после Лань Чжаня. То же происходило и на ночной охоте. Им нужно было ловить гулей с помощью расставленных ловушек. Но один из учеников случайно задевал экспериментальные ловушки, что Вэй Ин тихо поставил, чтобы проверить их. Вместо ожидаемого эффекта сети - взрывы. Кричали ученики, старшие пытались помочь, остановить хаос. Вэй Ин первым бросился обезвреживать ловушки. Он быстро выключил несколько, но одна осталась позади - о ней он забыл. В этот момент внезапно появился Лань Ванцзи. Он схватил Вэя и прикрыл его своим рукавом от летящих осколков. Сердце Вэя колотилось, дыхание сбивалось, а в глазах мелькнула испуганная смесь боли и благодарности. - Лань Чжань! Ты как?! - Вэй Ин обхватил лицо младшего Ланя, пытаясь разглядеть рану над бровью. Цзян Чэн впервые увидел такое испуганное, уязвимое лицо вечно весёлого Вэя. - Мгм, я в норме… Вэй Ин… что ты сделал? - Лань Чжань позволял обхватывать себя руками, одновременно оценивая, не пострадал ли его Вей Ин. - Прости… - шептал Вэй, почти плача. - Я не думал, что всё так выйдет… Я просто хотел проверить… На глазах Вэя блестели слёзы, но губы сжаты, брови опущены, и ни одна капля не сорвалась. - Мгм, я знаю… Ты цел? - он кивнул, руки Вэя наконец отпустили его. После этого Вэй Ин получил наказание - десять ударов по спине, а Цзян Чэн с трудом нёс ноющего друга на спине в комнату. Уже уходя к себе он заметил, как Лань Ванцзи тихо оставил мазь у двери. С тех пор Цзян Чэн невольно замечал маленькие детали: как Лань Ванцзи молча указывает Вэю на ошибки, а его лицо светится, когда всё удаётся. Вэй же первым наливал чашку чая для Лань Чжаня во время трапез, и только потом себе. Он замечал как Ванцзы игнорирует похождения Вэя за вкусностями, а сам Усянь часами готов помогать в библиотеке, лишь бы с Лань Чжанем. - Разве отношения между мужчинами в Гу Су запрещены? - без задней мысли спросил Цзян Чэн, видя, как Вэй чуть не подавился. - Ч-что… - покраснел Вэй. - Просто интересно, - пожал плечами Цзян Чэн. - На самом деле такого правила нет… - задумчиво сказал Вэй. - Просто считается… неправильным, что ли. - О, так вы с вторым нефритом… - усмехнулся Цзян Чэн, многозначительно подняв брови. - НЕТ! - Вэй закрыл лицо руками, пытаясь скрыть смущение. - Только я… Юноша, услышав это, тихо выдохнул «оу…». Вэй Ин, встряхнувшись, улыбнулся и сказал: - Так, к тебе сегодня приезжает отец с сестрой? Иди, не заставляй их ждать! - Цзян Чен даже не успел ничего ответить как Вэй Ин уже убежал. В любимом месте в горах Вэй Ин лёг в мягкую траву. Сначала он хотел предаться мыслям, но из кустов выскочил белый кролик. — Хах! — усмехнулся Вэй и протянул руку. Животное прижалось к ладони. На секунду Вэй Ин подумал, что он похож на его Лань Чжаня. Его сердце сжалось, но внутри пробился тёплый свет. Он думал о себе - о чувствах, что носил два года. Волнение, когда Лань Чжань был рядом, постепенно стало привычкой, необходимостью. Но каждый раз, ловя его взгляд, казалось, что там нет отражения его сердца. - Пусть я всегда буду рядом… пусть буду тем, кто поддержит, кто поймёт без слов. Даже если он никогда не посмотрит на меня иначе, чем на друга… - говорил Вэй Ин кролику. Быть совсем не рядом было бы больнее. Лучше терпеть тихую тоску и быть частью его мира. Быть рядом хотя бы как друг - значит дышать одним воздухом, слышать знакомые шаги, ощущать присутствие. Вэй Ин вздохнул и поднялся, держа кролика на руках. Сердце болело тихой болью, почти нежной. Он улыбнулся себе: - Я могу ждать. Даже если это значит быть только другом. Главное - быть рядом. Под вечер Вэй Ин вернулся в Гу Су. Он знал, что его накажут, но первым делом направился в библиотеку к Лань Чжаню. - Лань Чжань! - забежал он и сел рядом. - У меня для тебя подарок! - Вэй Ин, ты забываешь, где нахо… - Вот! — протянул он двух кроликов. Белый и чёрный с белыми ленточками на ушах, словно игрушечные. - Это… - Ванцзи взял их, всё ещё хмурясь. - Кролики! Нет правила, что запрещает их держать как домашних животных. Я забуду их кормить, так что за ними будешь ухаживать ты! Лань Чжань сначала скептически посмотрел на кроликов, словно не был уверен, что имеет право даже прикасаться к такому подарку. Его брови едва заметно сошлись, но спустя мгновение он всё же осторожно протянул руку к чёрному кролику. Движение было медленным, выверенным, будто он боялся спугнуть не только животное, но и само мгновение. Кролик, вопреки ожиданиям, вовсе не испугался - напротив, бесстрашно прижался к прохладной ладони, тихо фыркнув и уткнувшись носом в пальцы. Лань Чжань замер. Его взгляд стал мягче, пальцы едва заметно дрогнули, словно он сам не ожидал такой реакции. - Он похож на Вэй Ина… - прошептал он, почти неслышно, словно слова сорвались сами собой. Он тут же поднял голову, будто осознав сказанное, и в тот же миг кончики ушей предательски залились алым. - Ч-что?.. - Вэй Ин покраснел не меньше. Он растерянно переводил взгляд с кролика на Лань Чжаня и обратно, не зная, смеяться ему или замереть на месте. Сердце колотилось слишком громко, а в груди разливалось странное, тёплое чувство, от которого хотелось и улыбаться, и прятать лицо в ладонях. Между ними повисла тишина - напряжённая, хрупкая. В воздухе будто осталось недосказанное, неоформленное словами, но слишком явное, чтобы его не заметить. И именно в этот момент тишину резко нарушил стук в дверь. Оба вздрогнули одновременно, будто их застали за чем-то запретным, и мгновение рассеялось, оставив после себя лишь учащённое дыхание и тепло. - Ванцзи, это я! - улыбка Сиченя появилась в дверях. - О, Вэй Ин, ты здесь! Пойдём со мной. - Брат, куда мы?.. - В зал для приёма гостей. Сегодня прибыл глава клана Цзян - Цзян Фэнмянь и его дочь. - Они приехали навестить сына, зачем им мы? - спросил Вэй. - Они хотят поговорить. В зале для приёма гостей повисла строгая, почти давящая тишина. Вэй Ин ощущал её кожей - слишком много взглядов, слишком мало воздуха. Он стоял ровно, как того требовал этикет, но внутри всё было насторожено, словно перед грозой. Глава ордена Цзян заговорил первым: - Вэй Ин, приветствую. Я узнал о тебе из писем моего сына. Рад, что вы подружились. Вэй Ин коротко поклонился, чувствуя на себе внимательный, оценивающий взгляд мужчины. - Я начал подозревать кто ты, из-за твоей фамилии, но увидев тебя сегодня, убедился в этом... Дело в том что я знал твоих родителей… Слова главы ударили неожиданно - не громом, а холодной иглой под рёбра. В груди что-то сжалось, дыхание сбилось. Вэй Ин машинально сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Прошлое, которое он так долго держал под замком, дрогнуло, пытаясь вырваться наружу. И в этот момент он почувствовал рядом плечо Лань Чжаня. Тихое, неподвижное присутствие — без слов, без жестов, но такое надёжное, что напряжение в теле Вэй Ина чуть ослабло. Он не повернул головы, но знал: Лань Чжань здесь. Рядом. - Мне было десять лет, когда родители… ушли, - тихо начал он. - Клан Вэнь напал на дом. Я остался один. На улицах. Без дома, без кого-либо, кто сказал бы: «Всё будет хорошо». Только холодные камни под ногами и шум города, который не заботился обо мне... Он сделал паузу, сжал руки на коленях. - Сначала было страшно. Каждый переулок таил опасность, каждый прохожий мог быть врагом. Еда была редкостью, тепло - мечтой. Я учился прятаться, искать угол для сна, оценивать шаги за спиной, различать, кто поможет, а кто причинит боль. Каждый день был борьбой за жизнь... Глава Цзян слегка кивнул, Цзян Чен сжал руки в кулаки, слушая. - Но на этих улицах я понял одно: когда некому защитить тебя, приходится защищать себя самому. Когда голод, холод, боль или страх - решаешь: сдаться или идти дальше. Я выбрал идти. И, возможно, это закалило меня. Сделало внимательным, осторожным… живым. Он слегка улыбнулся: - А потом меня нашли Господин Сичень и Ванцзи, взяли как ученика, дали нормальную жизнь, за что буду им благодарен всю жизнь. - он специально умолчал, при каких именно обстоятельствах его нашли. Взгляд Вэй Ина встретился с золотистыми глазами Лань Чжаня, полными боли и нежности. Он смутился и отвернулся. Цзян Чен, сидевший чуть поодаль, нахмурился, но в глазах мелькнуло уважение. Глава Цзян, Цзян Фэнмянь, откинулся на спинку стула: - Вэй Ин… ты многое пережил. Не каждый выдержал бы то, что пришлось тебе. Твоя решимость и умение адаптироваться заслуживают уважения. Мне жаль, что не пришёл раньше… - Раньше?.. - Вэй Ин удивился. - Я прибыл с предложением, - голос главы ордена Цзян оставался спокойным и твёрдым. - Не хотел бы ты перейти в орден Цзян ? Вэй Ин замер. Сердце гулко ударилось о рёбра, будто требуя немедленного ответа, но слов не находилось. Орден, к которому принадлежал его отец. Орден о котором он так много слышал от Цзян Чена. Он почувствовал, как рядом напрягся Лань Чжань, как его присутствие стало почти осязаемым. - Он сам должен решить, Ванцзи, - строго произнёс Сичень, перехватив взгляд брата прежде, чем тот успел заговорить. Вэй Ин сделал шаг вперёд и медленно повернулся к главе ордена Лань. Он склонился в глубоком, безупречно выверенном поклоне - таком, каким благодарят за приют и годы заботы. - Глава ордена Лань, - начал он тихо, но уверенно, - прошу позволить мне подумать над этим предложением… и, если это возможно, дать мне ваше разрешение увидеть орден Цзян прежде, чем я приму решение... В зале повисла пауза. Глава Лань долго смотрел на него - внимательно, словно взвешивая не только слова, но и самого Вэй Ина, его путь, поступки и выборы. Затем кивнул. - Это твой выбор, мальчик, — произнёс он наконец. - Орден Лань не станет удерживать того, кто ищет свой путь. Вэй Ин поднял голову, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. - Благодарю, глава! - искренняя улыбка мелькнула на его лице. Он встретился взглядом с Цзян Ченом и увидел там тихое, довольное одобрение. - Тогда я заберу тебя и Цзян Чена в Пристань Лотоса на период отдыха, - глава Цзян поднялся и уважительно поклонился главе Лань и Сиченю. Вэй Ин кивнул, собираясь повернуться к Лань Чжаню, чтобы сказать ему хотя бы пару слов: чтобы не волновался, чтобы не чувствовал себя брошенным. Он хотел пообещать, что будет писать, что обязательно вернётся. Но как только это стало возможным по этикету, Ванцзи ушёл первым. Вэй Ин не успел даже сделать шаг, чтобы догнать его. Сердце забилось сильнее, горло сжалось. Он хотел крикнуть, позвать его, но слова застряли, оставшись где-то глубоко внутри. Взгляд Вэя невольно устремился на место, где только что стоял нефрит - мягкая поза, напряжённые плечи, немного опущенная голова. И чувство, что часть мира вдруг исчезла, стало почти осязаемым. На следующее утро, Лань Чжань не пришел его проводить. - Лань Чжань… - тихо прошептал он, почти самому себе, - я вернусь. Я обещаю... И с этой мыслью он наконец повернулся, сделав первый шаг к Пристани Лотоса, чувствуя, что внутри остаётся частичка того места, где оставил Лань Чжаня.