Другой ты

Тэхён не любил мероприятия, на которые им с Юнсо приходилось идти вместе. Не потому, что Киму не нравились шумные компании или громкая музыка, а просто на людях приходилось практически постоянно примерять на себя роли закадычных друзей со школы или просто хороших знакомых — тут уж всё зависело от общества, в котором они собирались. А это почти всегда значило то, что Тэхён будет находиться под пристальным прицелом тёмных глаз, въедавшихся своей ревностной наблюдательностью под кожу. Юнсо никогда не устраивал открытых сцен ревности при посторонних. Никогда не повышал голоса на людях. Но это не означало, что после очередной «оплошности» Кима не ждало наказание... Стоило Тэхёну задержаться рядом с кем-то дольше положенного, громко рассмеяться с чьей-то шутки или исчезнуть из поля зрения — потом было очень плохо. Как физически, так и морально.       — Будь в поле моего зрения, — произнес брюнет. Тэхён поднял глаза от чужого воротника кожаной куртки, который только что поправлял. Они стояли в прихожей, за окном уже стемнело, и свет от люстры подчеркивал на спине белые крупные буквы «FUCK this world!» Фраза буквально олицетворяла Юнсо.       — Буду, — на автомате ответил Тэхён, проглатывая какой-то нервный ком в грудной клетке. Будь они в нормальных отношениях — и Ким ответил бы что-то вроде «постараюсь», игриво хохотнув и поцеловав своего парня в щёку. Но здесь места шуткам не было. Юнсо не был игривым в такие моменты, а его ревность могла сделать из Тэхёна буквального инвалида. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем Ким сделал шаг назад, собираясь взглянуть на себя в зеркало, но внезапно его притянули обратно. Грубо и резко, вцепившись пальцами в талию. В губы врезаются чужие теплые губы, их сминают в каком-то нетерпении и желании показать, что «ты мой, а значит, обязан во всем слушаться». Ким, конечно же, на поцелуй неохотно, но отвечает.       — Смотри на меня, — произносят негромким голосом, когда Чхве отстраняется, и соприкасается с Тэхёном лбами, взяв в руки лицо. — Скажи, что ты любишь меня. Звучит, как приказ генерала, который его подчинённый просто обязан выполнить. Разве так должно быть в здоровых отношениях? Разве это нормально, что Тэхён чувствует себя так, словно его стальными наручниками приковали к чужому запястью, а ключ от них выбросили ещё много лет назад? Внутри что-то болезненно сжалось. Тэхён нервно сглотнул.       — Я люблю тебя. Юнсо внимательно смотрел ему в глаза еще несколько секунд, поглаживая большими пальцами щеки. А потом его плечи едва заметно расслабились.       — Хорошо, — раздалось всего одно слово. Тэхён услышал в нем облегчение, пока они еще какое-то время просто стояли в тишине. Затем Юнсо взял ключи с полки и открыл дверь.       — Пойдем, а то опоздаем. Ким только молча кивнул, затем надел куртку и шагнул следом, ощущая тяжесть в груди. Вечер только начинался, а ему уже хотелось, чтобы он поскорее закончился... Неловкость искрится в воздухе довольно ярко, когда Чонгук, перевернув свой телефон экраном вниз, включает фонарик и направляет широкий луч света в потолок, чтобы осветить всю кухню. Затем скользит взглядом по полу и вдруг замечает что-то у стены.       — Хён... Ким оборачивается и тут же цепляется взглядом за крышку собственного телефона. Точнее, за то, что от нее осталось.       — Э-э, — неловко замялся Тэхён, спешно подойдя и подняв поломанное устройство. Он машинально нажал на кнопку включения, но экран, разумеется, не хотел загораться. — Случайно упал, — попытался слабо оправдаться парень, бегло глянув на чужое лицо.       — Хён, не бойся признаться, если это ты так с ним расправился, — Чон едва заметно улыбается, стараясь, по всей видимости, хоть как-то разрядить обстановку. — В конце концов, в состоянии сильного страха можно сотворить и не такие вещи... Да, хотел бы сказать Тэхён, телефон вовсе не падал, а был отправлен сильным броском в стену. Но вместо каких-то слов Ким лишь коротко кивает, кладет бесполезный кусок пластика с разбитым стеклом на столешницу и садится на стул.       — Хочешь чаю, может? Чонгук переводит на него взгляд и присаживается на стул напротив:       — Разве у тебя не электрический чайник?       — Электрический. Но он успел вскипятить воду до того, как свет отключился. Вода должна быть еще горячей.       — Спасибо, хён, но я не хочу пить. Диалог исчерпывает сам себя, и Ким замолкает, бессмысленно уставившись куда-то перед собой. Он кладет подбородок на ладонь, опираясь локтем в стол, и едва заметно дергает ногой, не находя себе места. После такой бурной и резкой истерики наступивший штиль ощущается как-то уж совсем нелепо. Смотреть прямо на Чонгука тяжело — стыд душит сильнее любых слез. Тэхён совершенно не хотел показывать ему эту сторону себя, ведь они даже не друзья, а просто соседи.       — Почему оставил Лолу одну? — наконец решает нарушить молчание Ким. — Надо было сюда привести, чтоб под присмотром твоим была. Чонгук поднимает на него взгляд. Тэхёна на секунду передергивает внутри, когда в свете фонарика глаза парня напротив становятся пугающе похожими на глаза Юнсо. Дурацкое освещение делает взгляд намного глубже, темнее, и внимательнее, что заставляет на миг поверить в то, что Чон смотрит в самую его суть. По коже пробегают мурашки, ведь так на Тэхёна смотрел только один человек...       — Она у меня довольно настороженно относится к незнакомым людям, — мягко отвечает Чонгук, и на его губах появляется едва уловимая улыбка, будто Лола находится прямо перед ним. — Ей было бы куда неуютней здесь, чем в моей квартире. Только не подумай, — парень тут же вскидывает ладони, словно ему необходимо оправдаться. — Она бы наверняка с тобой подружилась, просто в незнакомой обстановке она всегда нервничает, закрывается в себе, прячется...       — Я понял, — мягко перебивает его Тэхён, тоже невольно улыбнувшись. — Понимаю её, я ведь и сам закрываюсь рядом с незнакомцами. Чонгук тихо усмехается.       — Да... я заметил. Снова повисает неловкая пауза, и Ким хочет возвести глаза к небу, дабы это паршивое чувство оставило его в покое и не сжирало мозг.       — Слушай, тебе ведь совсем необязательно сидеть тут со мной и ждать, пока...       — Нет, Тэхён-хён, — мягко, но уверенно останавливает его Чонгук. — Не говори того, что собираешься сейчас произнести. Ким удивленно замирает, не отрывая взгляда от его лица, пока Чон продолжает говорить:       — Я не оставлю тебя одного в подобной ситуации, по крайней мере, пока тебе не станет легче. И это моё решение. Последняя фраза звучит настолько убедительно, что не оставляет ни единого сомнения или возражения. Глупое сердце Тэхёна это подкупает, почему-то оно делает кульбит от такой знакомой интонации. Черт... Иногда их голоса становятся почти одинаковыми. …В клубах кальянного дыма Тэхён не сразу отыскивает взглядом Юнсо. А ведь он обязан отыскать его взглядом, прежде чем выйти на несколько минут. И когда находит среди дыма и других пар глаз самый пристальный и тёмный, лишь безмолвно спрашивает разрешения выйти покурить. Но вместо привычного кивка получает неожиданный отказ. Юнсо лишь лениво манит его к себе указательным пальцем. Тэхён нервно сглатывает, ощущая себя так, будто его поймали на острый крючок прям за глотку. И тянут к себе, явно испытывая какое-то больное наслаждение. Юнсо развалился на кожаном диване в гостиной загородного дома. По сторонам от него расположились трое парней и две девушки. Кого-то из компании Тэхён даже узнает, но это ничуть не помогает унять внезапную тревогу... Зачем Чхве его позвал? Они ведь договорились еще в такси держаться друг от друга подальше всю ночь. Но ответ приходит сам собой, стоит подойти еще ближе. Взгляд Юнсо оказывается не просто алкогольно-хмельным, а мутным, вполне расфокусированным, с ленивым таким блеском, какой Тэхён знает уж слишком хорошо. Парень рядом с Чхве почти без остановки смеется над какой-то ерундой в телефоне вместе с девушкой, а остальные неспешно перекидываются картами, передавая друг другу самокрутку. Почти у всех сильно покрасневшие глаза и одинаковая мутнота. Блять.       — Это мой лучший друг, — неожиданно произносит Юнсо. Теперь их разделяет только стеклянный журнальный столик. Ким непроизвольно сжимает и разжимает кулак, когда один из знакомых парней поднимает голову, мельком смотрит на него и тут же возвращается к картам.       — Мы в курсе, Ю, учимся же вместе. Чхве вдруг расплывается в широкой улыбке и говорит:       — Присаживайся рядом, — он несколько раз похлопывает ладонью по свободному месту рядом с собой. Тэхён не двигается с места, испытывая просто космическое желание убраться куда подальше. Он ненавидит это состояние Юнсо. Тот и трезвым-то редко бывал приятным человеком, а под курительными смесями превращался в редкий кусок дерьма, способным сказать или сделать вообще что угодно. Будто вместе с дымом он всегда выдыхал последние остатки тормозов. Это одновременно раздражало и пугало, но, к счастью, случалось такое редко. Обычно Тэхён в такие моменты просто старался не попадаться ему на глаза пару часов, пока Юнсо окончательно не отключится. А утром тот уже ничего и не вспомнит. Но сегодня, увы, Тэхён не успел.       — Я хочу покурить, — Ким указывает большим пальцем в сторону выхода позади себя.       — Так кури здесь, в чём проблема? — показательно спокойно и даже как-то лениво спрашивает Юнсо.       — Можешь и наш табак прикурить. Не бойся, зависимости не вызывает, — вдруг предлагает другой парень, сидящий рядом.       — Нет, этот он курить не будет, — довольно резко для своего нынешнего состояния отрезает Чхве, даже не взглянув на говорившего. Его мутный взгляд все это время прикован только к Тэхёну. Ким бы и сам не стал курить эту дрянь, но даже не попытался сам возразить незнакомому парню, так как заведомо знал, что Юнсо не разрешит.       — Садись, ну же, — вновь похлопывает по месту рядом с собой Юнсо. — Я не кусаюсь. Двое рядом прыскают смехом, а Ким подавляет в себе желание сильно поморщиться. Глотает тяжелый ком в горле, обходит стол и присаживается рядом. Главное — вести себя спокойно. В нынешней ситуации нельзя лишний раз выводить этого человека на эмоции. Потому что эти эмоции со стопроцентной вероятностью будут негативными. Они едва соприкасаются коленями, но на это никто не обращает внимания. Тэхён смотрит на свои руки, вертит в пальцах зажигалку с белым крестом на корпусе. Он чувствует на себе прожигающий взгляд почти физически, его профиль лица от этого полыхает. А плечо затем тяжелеет, когда на него ложится рука Юнсо. Тэхён все-таки медленно поворачивает голову, заглядывая в темные глаза, и выдает одними губами:       — Не здесь.       — Им похуй, не волнуйся, — отвечает Чхве вслух, даже не понижая голос. Тэхён чуть расширяет глаза от испуга и бегло озирается на рядом сидящих знакомцев и незнакомцев. Один из парней успевает отключиться и падает головой на спинку дивана с приоткрытым ртом, девушка рядом с ним тоже с трудом держит себя в бодрости — вот-вот упадет головой на его ноги. Другая девушка и другой парень до сих пор над чем-то увлеченно смеются в телефоне, явно не замечая ничего вокруг себя. А парень, который предложил Тэхёну покурить с ними, почти не перестает затягиваться новой порцией дыма, открывая глаза только для того, чтобы снова и снова рассмотреть брошенные карты на столе. Они все действительно буквально в кумаре. Их разумы не тут, не в теле. Удивительно бодрым остается лишь Юнсо, и если бы не красные глаза и расширенные зрачки, то он и правда будто только выпил.       — Я хочу тебя, — томно произносит Чхве почти у самого уха, наклоняясь ближе, вдыхая запах его шампуня. — Давай прямо здесь, на столе? Или удобнее будет на диване? Тэхён ошарашенно вздрагивает, непроизвольно отодвигаясь от парня. Сердце слишком бешено стучит, как после долгого забега.       — Ты с ума сошел? — шипит Ким. — Не шути так.       — Кто шутит-то? — изгибает бровь Юнсо. — Я хочу тебя трахнуть. Прямо здесь. У меня член колом стоит с тех пор, как я просто посмотрел на тебя... Ты надел слишком узкие джинсы сегодня, Тэхённ-и. Наверное, это один из немногих раз, когда Тэхён так боится своего парня. Боится того, с какой уверенностью все это было сказано, насколько легко Юнсо может превратить свои слова в реальность...       — Нет, Юнсо.       — Нет?       — Нет. Я этого здесь не сделаю. Стоило, наверное, сказать это мягче? Или, может, подобрать другую тактику отказа? Увести разговор, отложить его или сгладить углы? А может, просто спокойно предложить сделать это хотя бы в другом месте или уже дома..? Но в Тэхёне перещелкнуло в тот момент что-то настолько до боли раздражительное, в нем вспыхнул давно не ощутимый уже огонь злости, когда человек готов горы свернуть, лишь бы не идти на поводу у другого человека. В итоге, именно это, возможно, привело к непоправимой ошибке...       — ...начальница у вас странная, конечно.       — Она и не совсем начальница... Просто менеджер. Ну, в общем, главная над нами, да, — машет рукой в воздухе Тэхён, рассказывая Чонгуку о том, что произошло в кафе накануне.       — Все равно странная, — уверенно кивает брюнет. — Я бы тоже так поступил на твоем месте, потому что очередь есть очередь! Тем более откуда ты мог знать, что она какая-то там важная шишка? — парень чуть хмурится. — Блин, терпеть не могу, когда что-то происходит не по справедливости. Тэхён слабо усмехается, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Чонгука. Тот морщит нос, когда хмурится, затем немного по-детски дует губы, поднимает брови, а в следующую минуту увлеченно рассказывает, как однажды в университетском деканате к нему тоже отнеслись неподобающе. Якобы он принес документы на подпись, отстоял очередь из других студентов, но всех их проигнорировали, стоило зайти в помещение внуку проректора, учившемуся вообще в другом корпусе. Ким слушает вполуха, постукивая пальцем по подбородку, смотрит на лицо Чона в свете фонарика, на то, как оно живо меняется в эмоциях и мимике. И все-таки, они непохожи, согласись? Внезапно раздавшийся голос в голове заставил только глупо моргнуть и кивнуть на очередную реплику Чона и на реплику в голове. Кроме внешнего сходства у этих двоих действительно нет ничего общего. Юнсо был агрессивным, часто обиженным на весь мир подонком, который уважал только себя и иногда своих родителей. Окружающих он всегда внутренне презирал за что-то: пешеходов, которые медленно переходят дорогу, орущих детей в общественных местах, вызывающе одетых женщин, пьяных мужчин, толстых и худых, тихих и шумных. Всех. То он говорил Тэхёну немного скинуть в весе, то наоборот начинал затирать, что «даже подержаться не за что», и просил кушать чутка побольше. Иногда он дарил цветы, но с самыми острыми шипами или другими «дефектами». Делал комплименты, но тут же обрубал атмосферу каким-то едким словом. Мягко обнимал, а затем душил до синяков и потери сознания во время секса, оправдывая все «страстью». Чхве был соткан из противоречий, часто не мог понять, чего же все-таки хотел. Из-за этого Тэхёну с ним было эмоционально сложно. Жаль, что он не прислушивался к Чимину, когда тот неоднократно говорил бросить Юнсо. Может, и было бы все по-другому тогда? Чонгук же был другим. Внешне — абсолютно идентичным, не считая каких-то уж совсем мелких деталей. Но внутренне это был совершенно другой человек, с четкими моральными принципами, уважением и добротой. Чон готов был уступить место пожилым в автобусе, придержать дверь для Тэхёна, перенести через лужу маленького ребенка или заступиться за девушку. Он не был бесчувственным сухарем, которого единственное, что интересовало в жизни — это присунуть, кого-то отпиздить и напиться. Он учился, горел творчеством, любил создавать прекрасное, его воображение буквально отражалось в его глазах, он с упоением рассказывал об искусстве, своей собаке или о всякой всячине этого мира. Любил вкидывать факты, по типу того, что деревья могут общаться между собой. У Тэхёна в голове до сих пор создавался диссонанс: вроде и человек перед ним знакомый до чертиков, а вроде и совершенно незнакомый. Поэтому стоит расслабиться рядом с Чонгуком, как сейчас, и вдруг что-то перещелкнет — Ким глянет под другим углом, и насторожится опять, будто это Юнсо сидит напротив. Хотя здравая часть разума не переставала кричать, что Юнсо, вообще-то, в могиле. Он мертв! Но сердце наперекор разуму кричало еще громче, что, вообще-то, не так-то и легко все просто забыть, и продолжать жить дальше. Если быть реалистом — Тэхён получил травму от Чхве, не физическую, а душевную. В нем до сих пор жил непонятный страх, ощущение чужого взгляда не отлипало даже в собственной квартире, и почти каждую ночь снились кошмары. Надо было, наверное, проработать это с психологом, как и советовал Чимин? А может, стоило-таки постараться самому разобраться, взять яйца в кулак и отпустить? Сходить в церковь, может? Очиститься, или типа того?.. В конечном итоге просидели они с Чонгуком на кухне Кима до тех пор, пока за окном не начало светать. Чон уже заметно клевал носом, когда Тэхён предложил ему все-таки пойти к себе и лечь спать.       — Да нет, я еще могу с тобой посидеть, — хрипло ответил парень, потирая покрасневшие и уставшие глаза. Голос у него охрип от бесконечных разговоров: историй, шуток, множественных забавных или научных фактов, которыми он разбавлял тишину этой ночи.       — Не нужно больше «сидеть» со мной, я не ребенок, — Ким сначала ощетинился, но тут же смягчился, виновато улыбнувшись. — Уже довольно светло на улице, мне через несколько часов на работу. И тебе... на учебу?       — Ко второй паре сегодня, — сказав это, сосед зевнул.       — Тем более. Иди и ложись, успеешь отоспаться хоть немного. И... спасибо за то, что был со мной — я это очень ценю, правда. Отплачу как-нибудь тебе обязательно. Чонгук на это только неловко улыбнулся, почесав щеку под правым глазом:       — Да не стоит, хён, я ж это... от чистой души, с искренним желанием... Ты очень классный слушатель, кстати. Ким не допускает распространиться по телу новой волне неловкости, поэтому немного поджимает губы и тут же переводит тему:       — Свет, наверное, дали уже? Если бы Чимин был тут, он бы сказал, что у Тэхёна избегающий тип привязанности. А еще явное неумение принимать в свою сторону похвалу и комплименты... Спасибо за это мертвому бывшему. Чон бегло отводит взгляд, поднимается на ноги и разминает спину с плечами — в общем, делает вид, что последнего неуклюжего диалога между ними не состоялось. Тэхён мысленно ему за это благодарен, а затем встает следом и тоже тянется руками вверх. Чонгук берет телефон и косится на задранную чужую футболку, после чего сконфуженно отводит взгляд. Ким молча хмыкает, но ничего не говорит, а в голове мимолетно пролетает: «милый».       — Твоя мобила садится уже, наверное? Столько времени фонарик был включен...       — Да, осталось пять процентов, — отвечает Чон, выключая фонарь. — А ты свою навряд ли уже починишь, — он немного раздосадовано кивнул в сторону сломанного устройства. — Если что, я могу одолжить тебе денег на новый телефон. Или порыться дома, может найду что-то старенькое, но рабочее? Тэхён качает головой:       — Не нужно. У меня есть некоторые сбережения, смогу приобрести что-то. Этот все равно уже был старый... Он смотрит на разломанную технику и осознает, сколько фотографий, видео, музыки и старых контактов осталось там... Может, получится восстановить? Перенести симку или что-то вроде того? Жалко терять номер, там у него полно родственников, знакомых, и тех контактов, к которым он точно не захочет возвращаться, но которые почему-то до сих пор не удалял. Там полно хороших воспоминаний. Будто что-то внезапно осознав, Ким поднимает взгляд на Чонгука и протягивает руку:       — А можно быстро позвонить, пожалуйста? Чон без раздумий отвечает «конечно» и отдает ему в руки гаджет. Затем делает вид, что «занят»: осматривает чужую кухню, а затем и коридор уже при свете дня, сложив руки в замок за спиной, словно ходит по галерее. Когда Тэхён по памяти набирает телефон Чимина и уже хочет позвонить, он резко тормозит, осознав, что сейчас слишком раннее утро, и тот еще наверняка спит. Чонгук из прихожей радостно восклицает, что свет дали, а Ким, не отрываясь от яркого экрана, решает набрать сообщение. Кому: +82-2-XXXX-XXXX Привет, это Тэхён. Чимин-а, я знаю, что ты, наверное, до сих пор злишься на меня, ведь не отвечал мне весь вчерашний день... Просто знай, что мне жутко стыдно и жаль за испорченный тогда вечер. Пишу с незнакомого номера потому, что накрылся мой телефон. Потом куплю другой. Не беспокойся, со мной все хорошо... И надеюсь, ты меня простишь! Если захочешь поговорить — приходи в кафе в течении дня. И на этот номер не отвечай, когда прочтешь. Сообщение отправлено, после чего Ким его быстро удаляет.       — Держи, спасибо, — Тэхён выходит в прихожую и возвращает телефон владельцу. Чонгук кивает, немного тушуется, а потом произносит:       — Ты точно не против, что я ухожу? Может, мне стоит побыть с тобой еще немного?       — Нет необходимости, не переживай за меня, — мягко отвечает Тэхён, чуть растягивая губы в улыбке. С губ также почти срывается «я адекватный, и соображаю, что творю», но Ким вовремя прикусывает язык. Чонгук не поймет эту полу-шутку, явно вновь забеспокоившись. Чон только кивает, явно чувствуя внутри себя зерно сомнения, ведь своего соседа оставлять одного после столь сильной истерики явно не стоит. Но рациональное в нем, видимо, все же побеждает, и брюнет опускается на корточки, чтобы обуться.       — Спасибо, — говорит Тэхён, стоит тому подняться на ноги и выйти за порог. — Ты был не обязан... Но помог мне. В общем, — Ким трет свою макушку рукой. — Обращайся теперь в любое время дня и ночи с любой просьбой — я помогу. В глазах напротив в этот момент что-то плещется, чему Ким дать точное объяснение не может. Видна эта самая искренность, благодарность, потребность безвозмездно помочь нуждающемуся человеку. Чонгук и правда весь такой — понимающий и очень добрый. Таких обычно обижает мир, а не наоборот. Парень только тихо произносит: «и тебе спасибо», снова кивает, почти в полу-наклоне, и вскоре исчезает за дверями своей квартиры. Тэхён закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Жмурится, вновь испытывая противный стыд. Он так не любит показываться таким перед другими людьми... Потому что те могут этим пользоваться в дальнейшем. Тэхён самую малость корит себя за то, что поддался необъяснимому порыву и кинулся к Чонгуку на шею. В тот момент в нем играла паника, и под этим действием на какой-то миг знакомое до боли лицо заставило пронестись в голове чертовому осознанию, что Юнсо снова стоит перед ним. Раньше в моменты панических атак, причиной которых часто и являлся Чхве, он «магическим» образом оказывался рядом, подставлял плечо и знал, как успокоить Тэхёна. Оттого, наверное, и потянуло парня в привычном, даже автоматическом действии обнять... Возьми себя, наконец, в руки. Ким дрогнул от голоса в своей голове и открыл глаза. Его уже светлая квартира не представляла угроз. Все было тихо и спокойно, а за окном начинал просыпаться город, хотя часы показывали всего лишь около пяти утра. Это придавало чувство некой... безопасности? Что ты не один во всем мире, что ты здоров: видишь, слышишь, чувствуешь. Что никакие черные лапы из углов комнат до тебя не дотянутся и не захотят сожрать твое сердце и душу.       — Все хорошо, — шепотом проговорил Ким, отлипнул от двери и отправился за пачкой сигарет.

***

Новый телефон был куплен во время небольшого перерыва на работе. Сим-карта уцелела, поэтому все контакты восстановились без проблем. С фото, видео и музыкой все оказалось сложнее — часть файлов просто не вернулась, как бы он ни пытался их открыть или загрузить. Тэхён решил не разбираться на ходу: дома уже посмотрит более внимательно и окончательно удостоверится, что именно пропало с устройства. Телефон вышел не таким дорогим, как он ожидал — модель обновил на более новую, но по деньгам все равно уложился вполне спокойно — даже осталось немного до конца месяца. Чимин к нему в кафе пока не заходил, зато пропущенных звонков и сообщений оказалось слишком много — с просьбой перезвонить, как только Тэхён купит новый телефон. Он и позвонил, когда до конца его передышки на работе оставалось минут десять.       — Ну наконец-то! — Чимин отвечает только спустя пару минут, почти шепотом, и на фоне сразу слышен хлопок двери. — Я беспокоился за тебя, — голос стал громче, с легким эхом. Похоже, Пак вышел из аудитории в коридор.       — Я тоже за тебя переживал... — неловко потер шею Тэхён, прислонившись спиной к шкафчику в раздевалке. Здесь было тихо и пока пусто. — Ты игнорил мои сообщения, и я уже подумал, что...       — Какие сообщения? — перебил его Пак, и по голосу показалось, что парень находится сейчас в искреннем недоумении. — Кроме того сообщения, где ты написал про сломанный телефон, были еще какие-то? Теперь настала очередь Кима «не понимать». Он перестал тереть шею, неосознанно выпрямился, а взгляд немного судорожно скользнул по противоположной стене.       — Ну.. да, — медленно ответил парень. — Я писал тебе после того, как проснулся после клуба. Извинялся, что оставил тебя там одного, ты ведь тогда писал мне ночью, переживал, а я... Повел себя, как обиженный ребенок. На том конце провода воцаряется тишина, и Тэхён даже, кажется, слышит чьи-то отдаленные шаги по коридору университетского кампуса.       — Чимин? — звучит неуверенно. Неужели Тэхён все-таки сказал что-то не то? Не стоило так вываливать на своего друга поток сумбурных мыслей и непонятно откуда взявшееся чувство вины и стыда. Чимин решит теперь, что Ким больной на голову, что у него паранойя, навязчивые мысли, голоса в голове...       — Но мне ничего не приходило, — наконец отвечает тот негромко. — Ты что, Тэ, я не был на тебя в обиде, и если бы ты мне написал, ответил бы тебе обязательно, — тусклым голосом продолжает Пак. — Это я чувствовал себя виноватым, не писал тебе, потому что у меня сейчас завал конкретный в универе, продохнуть не успеваю, ну и... — он прокашливается. — Я ж тебя знаю. Хотел дать тебе время остыть, побыть наедине с собой, так сказать.       — Как это — ничего не приходило? Ты уверен? — игнорируя все остальное, спрашивает, хмурясь, Тэхён.       — Не знаю... Может, инет плохой был или типа того? Но Ким точно помнит, что сообщения были доставлены! С галочками! Он заходил в чат несколько раз за день, чтобы просто убедиться в этих чертовых галочках! Да они же были прочитаны... Может, он просто врет тебе? Отмазывается так?       — Нет! — резко вырывается у Тэхёна изо рта, когда он отвечает на реплику в своей голове.       — Что «нет»? — обеспокоенно переспрашивает Чимин. — Сейчас со связью у всех какая-то хрень, я заметил. У нас даже у одногруппника... Они разговаривают все оставшееся «обеденное» время Тэхёна, пока того не зовет подменяющая его официантка. Пак рассказывает про диджея, про то, что не держит абсолютно никакой обиды, и «как Тэ мог вообще так подумать», рассказывает про универ, как их стали «заёбывать преподы» в последнее время, задавая кучу теоретической и практической домашки. Спрашивает у Кима про историю с телефоном, тот отмахивается, что устройство просто перестало включаться, а Чимин говорит, что давно пора было его обновить. Прощаются они на том, что обещают скоро увидеться, как только оба смогут. Желательно, на грядущих выходных, если и у Тэхёна будут эти самые выходные. А потом Ким возвращается за барную стойку. Как раз подходит новый посетитель и заказывает американо, но парень не может выбросить из головы то, что он уверен в том, что сообщения были отправлены и даже прочитаны. Жаль, что все диалоговые окна в новом телефоне почему-то были пустыми — Ким тогда смог бы убедить себя, что ему не предвиделось это. Видимо, восстановить их уже он никогда не сможет...

***

Вернувшись вечером домой, Тэхён поел и принял душ. С мокрой головой он вышел затем на балкон и закурил, выпуская яд в ночную темноту. После душа кожа покрылась холодными мурашками — хотя парень был одет в толстовку и пижамные штаны в клетку. Ким не сразу осознал, что слишком долго гипнотизирует взглядом соседний от своего балкон, а когда понял, то отвернулся, вновь затянувшись. Хотелось ли ему, чтобы Чонгук вышел и поговорил с ним? Вероятнее, тот уже спал. А может, и гулял где-нибудь... Все-таки молодость — штука такая. Тэхёна внутри непривычно кольнула эта мысль, и он посмотрел вниз на редких прохожих. Его не должны волновать подобные мысли. Не в отношении Чонгука уж точно. В какой-то момент сбоку, на соседнем балконе, что-то мелькнуло. Будто какая-то тень быстро-быстро двинулась из стороны в сторону. Тэхён уловил это самое движение боковым зрением, и повернул шею так быстро, что что-то коротко щелкнуло в его костях. Но там — на знакомом балконе — было по прежнему пусто. Ким долго сверлил взглядом ставший знакомым интерьер с зажатой между пальцами сигаретой. А потом тихо усмехнулся — ему явно не хватало сна. Организм буквально кричал своими головными болями и вот такими зрительными приколами, что надо больше спать и меньше думать. Как там говорится? Меньше знаешь — крепче спишь?       — Ага... — выдохнул парень тихо. Затушив сигарету, Ким вернулся в квартиру, плотно прикрыв балконную дверь. Сегодняшняя ночь была прохладнее, на завтра передавали дождь. Приближался какой-то там циклон, и не очень хорошая погода обещала затянуться. Наверное, оно было к лучшему: всем надоело солнечное пекло. Парень забрался под одеяло в постель, предварительно включив телевизор на фон. С недавних пор ему стало стремно засыпать в полной тишине. И пока на фоне звучала какая-то романтическая дорама, Ким листал ленту новостей и соцсетей. Не ты ли хотел проверить информацию о церквях и психологах? Или тебе нравится быть таким... Повёрнутым? Ким вздрогнул от прозвучавшего в голове саркастичного тембра.       — Точно, — прошептал Тэхён, проигнорировав издевку. — Хотел. «Почему после смерти человека кажется, будто он все еще находится рядом?» — написал в поисковой строке парень. Первой же ссылкой вышел сайт форума, на которую Ким незамедлительно нажал. SumIn87: Люди, помогите! Мой муж умер, а мне кажется, что он все еще живет вместе со мной. У него была лейкемия, последняя стадия, умирал в кругу самых близких и родных, был окружен заботой и любовью. Сам при жизни был сущим добряком — и мухи не обижал! Умер он полгода назад, на похоронах были только самые близкие его сердцу, как он того и хотел. Но у меня такое ощущение, что он иногда все еще тут — в доме. Наши дети тоже говорят, что иногда будто ощущают чужое присутствие. Скажите, может ли быть такое, что его душа все еще тут, на земле? Ведь мы соблюли все важные моменты, и в церкви сказали, что духа быть здесь его уже не должно! Пожалуйста, кто сталкивался с таким или понимает, о чем я говорю, помогите советом! Что нам делать? Я его люблю и дети тоже, он был прекрасным мужем и отцом, но как-то неспокойно на сердце, что в доме бродит неупокоенный... Заранее спасибо. Тэхёна немного передернуло. Внутри заскребло ощущение дискомфорта, и он натянул одеяло прям до самого подбородка. В спальне как-будто резко стало слишком тихо, хотя телевизор не переставал вещать. Yoonie700: Скорее всего, его дух действительно еще рядом, бродит среди людей. Его что-то удерживает, но это необязательно что-то плохое. Возможно, он просто навещает вас и детей, скучает :) Ким слегка поморщился. Если бы ему написали такой ответ в его ситуации, он бы, наверное, ударился головой о стену. SumIn87: Я понимаю, что скучает, и мы по нему! В церкви свечи за его упокой ставим, могилу навещаем... Но мы-то живые, и нам немного страшно. Это ведь не нормально, когда мертвые среди живых ходят. Louraseeeee: Возможно, вы все-таки что-то не завершили? Может не до конца исполнили его волю/желание? Или у него осталось какое-то завещание? Души часто «застревают» на земле, если остались незаконченные дела. У меня так с сестрой было — пока не поставили ей памятник с ангелом (она такой всегда хотела), постоянно мне снилась и говорила, что ей холодно. Ким, не переставая хмурится, читает еще несколько ответов, в основном похожих на те, что он уже прочитал. Листает почти до самого конца странички, пока не натыкается на один из самых менее залайканных советов. AnnabeleKIM: Не думаете, что это может быть черная магия? У него, к примеру, может быть сильная родословная, и все его клятвы и обещания могут сбываться с утроенной силой. Вы не помните случайно, перед смертью он не обещал «любить вас вечно» и все в таком духе? Если да — тогда это могла быть сильная клятва, поэтому и бродит его дух по собственному желанию рядом с вами. Только это-вот не очень хорошо: такие души сильно высасывают жизненную энергию, ведь они хотят «поскорее с вами воссоединиться» на том свете. Поэтому вам нужно перестать так много о нем думать, и вместо того, чтобы часто ходить в церкви и к нему на могилу, дайте понять себе в первую очередь, что все — вы продолжаете жить дальше и отпускаете его. В ином случае, пока вы тоже держитесь мысленно за него — он вас не отпустит! Спросите любого мага — ответ будет одинаковым! Но дело, конечно, остается за вами. Ощущение накатившего страха было непередаваемым. Такой, казалось бы, бредовый совет, сумел заставить внутри чему-то поджаться и тяжело сглотнуть слюну. Но... сложно было отнести подобный совет именно к ситуации Кима. Правда? Он ведь мысленно за Юнсо не держался. Кого ты обманываешь?       — Я стараюсь о нем не вспоминать, — закатил глаза Тэхён, твердо ответив навязчивому голосу вслух. Его ситуация не была схожа с той (он убеждал себя в этом), что описала изначально СуМин87, поскольку Ким не испытывал великой любви к бывшему мертвому парню. В школьные времена он бы еще согласился, но не во взрослом и осознанном возрасте, тем более, когда Юнсо излучал абсолютную токсичность по отношению к нему. Тэхён день ото дня мысленно желал тому смерти или чтобы тот отвалил от него раз и навсегда. ТЫ, может, и желал этого всем сердцем. Но вот ОН, насколько мне помнится, перед смертью дал обещание забрать тебя с собой. Ким не нашелся с ответом, потому что голос говорил правду. Парень сжал корпус телефона в руках чуть крепче, и когда тот еле слышно заскрипел, сразу же ослабил хватку и пришел в себя — все-таки гаджет был новым, и уже на другой денег больше не было. Стоило потушить в себе злость и прийти к рациональным мыслям.       — Это все бред, — выдохнул Ким, снова взглянув в тусклый экран. — Этому пользователю даже не ответил никто и лайков мало, значит, «черная магия» и все в таком духе — развод. Может, эта Аннабель рекламировала таким образом свои услуги хироманта или типа того? После сказанной реплики неожиданно раздался короткий звук уведомления — пришло сообщение от человека, о котором Тэхён не вспоминал уже очень давно. Всего одно «привет, как ты?» заставило подозрительно прищуриться. Ким открыл клавиатуру, но завис, не зная, хочет ли он правда отвечать или нет. В итоге подумал полминуты и ответил «привет, нормально», без встречного вопроса. Сообщение прочитали почти сразу, но ответа не последовало. И в тот же момент раздался звонок. Тэхён тяжело вздохнул и принял вызов.       — Надеюсь, ты не против поговорить так, без переписок? — в трубке прозвучал мягкий женский голос.       — Нет, Нари, я не против, — спокойно ответил Ким. Он не слышал ее со дня похорон Юнсо. Тогда она, кажется, сказала, что Тэхёну тяжелее всех? Ха-ха-ха.       — Что-то стряслось или у тебя просто закончились люди, с которыми можно поговорить?       — Жестоко ты, — тихо усмехнулась девушка. — Все в порядке, я просто захотела узнать как ты там.       — Хоть и говоришь ты уверенно, но меня не покидает ощущение сарказма в твоем голосе, — сухо заметил Тэхён. — Со мной все нормально, поэтому можем попрощаться. Для Кима было нехарактерно с порога хамить людям, тем более, что с Нари у них были... Неплохие отношения. Не хорошие и не идеальные, но неплохие. Нейтральные, наверное. В конце концов, она дружила с Юнсо и когда-то была с ним ближе, чем хотелось бы Тэхёну об этом думать. К Киму у нее часто просыпалась колкость, но дальше легких перепалок они оба не заходили. Лишь в редкие моменты она к нему проявляла что-то вроде искреннего сочувствия, когда замечала за задранными рукавами толстовки синяки и следы удушья на шее. В таких ситуациях она без слов его обнимала, заставляя впадать в ступор и просить отойти от него от греха подальше (наверное, у него, все же, был избегающий тип привязанности).       — Не будь таким, а, — как-то уж совсем устало проговорила она. — Я ж к тебе с добром, и хочу получить добро в ответ. Звоню, чтобы действительно спросить как у тебя дела, давно ведь не виделись... И... предложить пойти на кладбище. Только вдвоем. По коже пробежали мурашки. Ну не могло же это все и правда быть каким-то сплошным знаком. Не могло ведь? Нари будто уловила его сомнение и негромко добавила:       — Я знаю, что со дня похорон ты не был на его могиле. А пойти надо, Тэхён-а... Не придумав сходу что именно ответить, Ким прикрыл глаза:       — «Пойти надо» — для чего? На том конце провода повисла тишина. Немного гнетущая, что Тэхён успел подумать о том, что изначально вообще не надо было поднимать трубку. Как они не общались три месяца, так бы и не общались еще больше.       — Просто... Навестить. Периодически нужно навещать мертвых, особенно тех, кто погиб не своей естественной смертью. Иначе их души не будут спокойны. По коже вновь пробежали мурашки. Перспектива идти на кладбище к человеку, который поломал Тэхёну всю жизнь, привлекательностью явно не блистала.       — Нужно показать ему, что мы о нем всегда помним. Пф-ф. Показать ему? Я бы — подумал Тэхён — предпочел о нем навсегда забыть. Выгрызть из себя эти тупые воспоминания, которые приносят лишь боль. Вырвать с корнем ощущение, что этот человек все еще ходит по моему дому, будто дышит мне всегда в затылок. Я бы хотел вычеркнуть его. Я бы хотел никогда с ним не встречаться, никогда его не любить. Я бы...       — Пожалуйста, Тэхён, — вдруг произносит она каким-то надломленным голосом. — Просто пойдем со мной? Ким до боли прикусил губу, тут же ощущая металлический привкус. Язык слизывает кровь, ранка начинает слегка щипать. В голосе Нари он улавливает какие-то дико вымотанные нотки, отголосок тревоги, досады и грусти. Человека, который устал о чем-то постоянно думать. Вдруг она все это время действительно очень плохо переживала смерть близкого друга? Он был ей близок духом — они словно были семьей. Он ей много помогал, был рядом в трудные для нее моменты жизни... Вдруг она до сих пор не смирилась, не смогла вернуться к прежней жизни? Вдруг ей нужна какая-то помощь и поддержка? Тэхён открывает глаза и глухо произносит:       — Во сколько? Будто засияв на том конце провода, она отвечает более живо:       — К шести? Встретимся у входа на кладбище. Сглотнув неприятный ком, парень сжал губы в тонкую линию, а затем выдохнул короткое «хорошо, я постараюсь отпроситься с работы пораньше», и они попрощались. Наверное, Тэхён об этом будет сильно сожалеть. Наверное, Нари действительно нужна какая-то помощь. Но и Тэхён не чувствует себя здоровым...

***

Горло будто сдавило в тисках от немого крика. Тэхён вдыхал через раз слабый воздух, уткнувшись носом в какую-то смятую ткань — простыню или одеяло — он уже не разбирал. Все вокруг расплывалось в одном едином ощущении боли и усталости. Тупая головная боль, сменяющаяся простреливающими вспышками в районе поясницы и анального отверстия, заставляла сжирать свои губы зубами в кровавую кашу, а пальцы болезненно стискивать одеяло.       — Сука, — прошипел Юнсо, шлёпая Тэхёна по оголенной ягодице. Это принесло очередную вспышку боли. Ким едва слышно заскулил, слегка дернувшись в цепких руках, сжимающих его бедра.       — Только... Попробуй... Еще раз... Ослушаться, — его личный Дьявол произносил оскверненные слова с каждым новым толчком. Тэхён отсчитывал в голове в обратном порядке, пересчитывал овец, вспоминал какую-то информацию с университетских лекций и перечислял названия всех планет в космосе. Что угодно — лишь бы хоть на короткий миг отвлечься. Он не плакал, будто все слезы уже давно куда-то исчезли. А к боли он почти привык. Юнсо шептал еще много всякого оскорбительного, тягал за волосы, заставляя изгибаться и подставлять шею, чтобы укусить. Он стискивал бедра в одних и тех же местах своими пальцами, чтобы гарантированно остались синяки. Ему было плевать, что член у Тэхёна не стоял, что тому было больно и противно, что он снова рвет его на куски. Под наркотическим дурманом он ничего не замечал — Ким был в этом уверен. Но сделать в этой ситуации ничего не мог. Когда это все наконец прекратится? Даже голос в голове — привычно уверенный, иногда дерзкий — в такие моменты, как этот, притаивался и если и подавал признаки жизни, то настолько уязвимым тоном, что Тэхён понимал всю суть своего бренного существования. Я хочу, чтобы он умер, Тэхён. Хочу, чтобы сдох в муках. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Я хочу, чтобы черты в Аду также драли его задний проход днями и ночами напролет, истязая душу и тело огнем и синяками. Ким тихо фыркнул в ответ, а затем коротко охнул, стоило чужому члену выскользнуть из задницы с мокрыми ощущениями — Ким не заметил, как Юнсо кончил внутрь. Не заметил, как тот резво собрался, и вышел из этой незнакомой спальни, хлопнув дверью. Ким только тихо выдохнул, позволяя своему телу съехать с края дивана на пол, продолжая упираться в мебель своими локтями, и укладывая голову на ладони. Оголенная задница одновременно горела пламенем от шлепков, и холоднела от гуляющей в воздухе прохлады. По внутренним сторонам бедер стекала вязкая смесь чужой спермы и — наверняка — крови. И губы шептали, дрожа, тихие мольбы. А, быть может, и проклятия.