— Встретимся через неделю

— Молодцы, ребята! Отдыхаем! — кричит продюсер, и все мемберы наконец-то могут выдохнуть, более свободно развалившись на стульях. Несколько парней даже стекли на пол, потому что час до этого беспрерывно сидели с ровной спиной, улыбаясь интервьюеру. Позвоночник и плечи затекли сильно, а по съёмочной площадке раздаются негромкие хныки и стоны облегчения. — Наконец-то! — выдыхает Хан, и потягивается с довольным смешком. — Кажется, у меня теперь квадратный зад, — бурчит Чанбин, откидываясь на спинку стула, и нечаянно задевает вытянутой ногой стул Хенджина. — А! Ты сдурел?! — пошатнувшись на стуле, вопит Хван. Он, боясь упасть цепляется пальцами за вставшего Чонина, из-за чего тот с визгом шмякается на растянувшегося на полу Минхо. Тот с криками начинается цензурно материть всех и вся, спихивая вырывающегося Яна. Они не замечают Сынмина, что спотыкается о развязанные шнурки на кроссовках, и со смирившимся видом шлёпается на их кучу из тел. Вскоре уже вся площадка заполнилась криками, визгами, и ругательствами, и лишь Чан с лёгкой улыбкой сидел в стороне, наблюдая за своими детьми. Они как всегда один небольшой, но очень шумный хаос. Операторы спокойно разминались или сидели в телефонах, наученные временем, а не привыкший продюсер с круглыми глазами наблюдал за "дракой" в студии. Он хлопал ресницами, не понимая, почему никто не вмешается, но встретившись с глазами лидера этой суматохи, и увидев спокойствие и умиротворенность на его лице, успокоился. Чан медленно ведёт глазами по всей студии, и внезапно натыкается на чужие, что внимательно его рассматривают. Кончики ушей резко вспыхивают, а глаза, задержавшись всего на мгновение, продолжают свой путь. К нему подходит покалеченный Чонин, и начинает ныть, что его прическа испорчена. Лидер вздыхает тяжело, гладит младшего по голове, приводя блестящие от геля волосы в бо́льший беспорядок, и отправляет его к визажисту. Потом облокачивается на стену, расслабив все тело, и продолжает следить за "поединком". Он правда старается, даже руки в кулаки сжал. Но он просто не может. И тело и разум до безумия жаждут внимания, ласки, тепла, зная, что ему могут ее дать. Нужно только попросить. Или, ещё проще, посмотреть. Он чувствует на себе его взгляд. Чан опускает голову, теребя пальцы. Если посмотрит, то не сможет оторваться. Утонет в чужих омутах, и вряд ли выберется наружу. Но, как говорится, запретный плод сладок, и он сдается, так и не начав борьбу. Лидер медленно поднимает голову, на секунду потеряв то, что (кого) искал, а затем снова натыкается на темные, завораживающие глаза. На чужом лице никаких эмоций. Нет привычной радости, нет печали или усталости. Он просто... смотрит. Внимательно, изучающе, до дрожи в коленях, едва не жестоко. У Чана перехватывает дыхание. Он не может пошевелиться, не может отвести взгляд, и даже чувствует некую робость перед этим парнем. Тот властный, сильный, прямо сейчас убивает лидера одним своим взглядом. Чану страшно представить, что с ним сделает прикосновение. Внезапно парень перед ним медленно встаёт, и еле заметно кивает в сторону туалета. Затем обрывает зрительный контакт, и расслабленной походкой скрывается за дверью. Чан медленно выдыхает - он и не заметил, что все это время не мог дышать. Лидер ждёт минуту, изнывая от желания уже оказаться рядом с младшим, коснуться его, возможно, поцеловать.... Хочется всего и сразу, но он держит себя в руках, так же медленно поднимаясь с пола. Его исчезновения никто не заметил, все мемберы были заняты тем, что стояли в очереди к визажисту, метающему молнии, а операторы и продюсер занимались своими делами. Чан, стараясь вести себя максимально естественно, подходит к нужной комнате, и заходит внутрь. Он останавливается тут же, и пытается понять, в какой из кабинок человек, что кидал в него пожирающие взгляды. Отмирает через несколько секунд, и продвигается к последней кабинке, где они обычно встречаются, решив посмотреть там. Его резко хватают на полпути, и затягивают в мини-комнату, из-за чего Чан тихо вскрикивает. Он не успевает ничего предпринять, как оказывается в крепких объятиях, прижатый к пластиковой перегородке. — Ох, Феликс...— слегка испуганно выдыхает Бан, обхватывая широкие плечи руками. — Ты напугал меня. — хихикает тихо, и откидывает голову назад, прикрывая глаза. — Прости, любимый, — шепчет Ли в его шею, и ведёт носом по коже, с наслаждением вдыхая еле заметный запах елового шампуня. — Я не смог удержаться - когда растерян, ты до ужаса милый. Чан улыбается счастливо, и зарывается пальцами в светлые волосы, невольно расслабляясь в чужих руках. Феликс прижимает его к себе за талию, едва не больно впиваясь пальцами в кожу, и ныряет носом в ямку между ключиц, чтобы пощекотать слегка. Старший ежится и поджимает плечи, тихонько хохоча в чужую макушку. — Я так по тебе соскучился... — тянет Ли, касаясь губами линия подбородка. — Я тоже. Безумно. — с грустью отвечает Чан, поглаживая младшего по голове. За те полтора года, что они вместе, они не раз не могли видеться пару дней, слишком занятые расписанием, чтобы даже просто чмокнуть в щеку. Жизнь в разных общежитиях сложна, но их чувства сильнее расстояния, и они уже достаточное время в отношениях. — Скоро мы сможем быть вместе больше времени, — более радостно добавляет Бан, и совсем тихо, неслышно шипит от укуса под ключицей, где след никто кроме Феликса и его самого не увидит. Вскоре агентство поменяет им общежития в целях безопасности, и поселит их по двое, а не четверо, как было до этого. Парни попросились жить вместе под предлогом того, что они оба австралийца, и им будет комфортнее друг с другом. Никто ничего не заподозрил. — Мне так сложно без тебя, — признается Феликс, мягко целуя следы от зубов. Его ладошки скользят под футболку Чана, с любовью оглаживая сильную талию. Прикосновение теплое, ласковое, произведенное с целью оказаться ближе, но никак не подтолкнуть к близости. — Все время хочется обнять тебя, чтобы ты был рядом... Я скоро с ума сойду, честно... — Это все скоро закончится, — Бан прячет лицо в его шее, расслабленно вздыхая. Он не говорит, что все эти мысли уже давно в его голове. Он знает, что Феликс знает. Они замирают так на какое-то время, наслаждаясь желанной близостью. Чан медленно перебирает светлые пряди в пальцах, пока младший щекочет его ребра прикосновениями. Приятно. Не хочется двигаться совсем. Любимый человек рядом, он любит в ответ, целует и гладит, и лидер правда не знает, как расстаться с этим теплом. Как расстаться с Феликсом. Чан медленно ведёт ласковые дорожки поцелуев по его тонкой коже, плавно опускаясь к плечу. Ли вздыхает горячо в его шею, с нежностью чмокает в висок, притягивая ближе к себе, и трётся носом о светлые волосы. — Ты такой мягкий, Чан-и... Не представляю, как мне прожить эту неделю с мыслью, что ты скоро будешь рядом, но пока далеко... — тянет он, выводя круги на теплой коже. — Я буду ждать тебя, — шепчет Бан, чмокает Феликса в щеку, и снова прячется на его плече. — Я тоже, малыш, — старший вздрагивает на это прозвище, и котёнком ластится ближе. Нравится. Феликс выскальзывает из-под футболки одной рукой, и медленно ведёт ладошкой по его голове. Зарывается пальцами в районе затылка, и совсем мягко, будто поглаживая, оттягивает назад. Чан послушно поднимает голову, и встречается взглядом с Ли. Тот улыбается ему легко, внезапно двигается ближе, и касается губами его губ. Да, они вместе полтора года, но такие настоящие поцелуи, с языком и слюной все ещё что-то необычное. Чаще всего это просто короткий чмок из-за нехватки времени, и ничего большего. Совсем ничего. За это время они ни разу не были вместе в сексуальном плане. И судя по этому аккуратному, но остервенелому поцелую, Феликс готов это исправить в ближайшем будущем. А Чан совсем и не против. Он выдыхает ему в рот больше от неожиданности, чем от резко пахнувшего в щеки жара. Отвечает тут же, позволяя скользнуть языком между зубов, и жмурится довольно, сплетаясь с ним языками. Феликс напирает сильнее, и Чан его искренне понимает - насладиться этим моментом хочется, но вряд ли получится. Он чувствует теплую ладонь, что легко скользит с талии на бедро, скрытое жёсткой тканью джинс, из-за чего к лицу приливает больше крови. Внутренности ухают вниз, так же как и бедное сердце Чана, навсегда привязанное к этим притягательным веснушкам, и по-обманчивому смущенной улыбке. С губ срывается тихий, ранее неизвестный звук, который в следующую секунду получает свое название в его закипевшем мозгу - стон. Феликс резко сжимает светлые волосы на его затылке, второй рукой до синяков впиваясь в кожу под тазобедренной косточкой. Сегодня Ли активнее обычного. Его грудь, прижатая к груди старшего, вибрирует от собственнического рыка, что ударяется о чужие губы, а у Чана конкретно подкашиваются ноги. Любое упоминание, взгляд, прикосновение Феликса уже готово раскатать его в кашу, но то, что он творит сейчас, на полном серьезе сводит его с ума. Возможно, это потому, что Бан до этого был в отношениях только с парой девушек, и ещё ни разу не чувствовал силу в ладонях, что сжимают чувствительную кожу на бедрах. А, может быть, это сказывается долгое отсутствие интима. Чан не знает, но видит только одно - так его тело реагирует только на Феликса. Ему стыдно и неловко за свою реакцию, за этот пошлый - по мнению Чана, но никак не по мнению Ли - стон, но когда младший отстраняется, он забывает обо всем. Феликс выглядит озверевшим и растрепанным, и Бан уверен, что сам выглядит так же. Блеск смазался на губах, прическа испорчена окончательно, на, обычно бледных щеках, румянец, а в глазах тьма и искреннее обожание. Чан дышит тяжело, чувствуя покалывающими от поцелуя губами горячее дыхание так же запыхавшегося Ли, и все же не выдерживает. Не выдерживает ситуацию, в которой они оказались, место, в котором и произошла эта ситуация, себя, ну и конечно, - куда же без этого - пожирающего взгляда Феликса. Он тянет руки к лицу и прячется в широких ладонях, не позволяя младшему и дальше бесстыдно рассматривать его горящие щеки и уши. — Эй, хён, — слышится рядом с ухом хриплое, с усмешкой, из-за чего приходится закусить губу, чтобы не повториться — Я хотел так сделать. Ты опередил меня. Что-то подсказывает Чану, что Ли совсем не хотел спрятаться от него из-за смущения. Он бормочет что-то невнятное, но позволяет крепко обнять себя и невинно - нет, ну вы представляете, после такого НЕВИННО - чмокнуть в висок. — Прости, милый, но нам уже пора, — шепчет Феликс, и снова касается губами светлых волос. Он отпускает Чана, и тот, забив на все, опускает руки и как-то грустно смотрит на Ли. Тот аккуратно поправляет прядь его волос, и что-то шепчет успокаивающее и обещающее скорую встречу, прежде чем напоследок чмокнуть в уголок губ, и все же открыть дверь кабинки. За секунду до того, как скрыться из виду, Феликс оборачивается, бросает простое, но весомое: — Встретимся через неделю. — и уходит. Вроде ничего необычного, но Чана бросает в холодный пот. Пот предвкушения и ожидания чего-то нового. До следующего четверга они увидятся ещё уйму раз. А слово "встретимся" - это прямо сказанное "ты явно потеряешь девственность". Через неделю. Чан выходит из кабинки, и подходит к раковине. Он правда рад, что никто не зашёл в туалет, пока здесь были они. Из зеркала на него смотрит помятый и раскрасневшийся парень, что явно минуту назад целовался с другим парнем, и едва не потерял при этом сознание. Звездец. Пока он умывается (ему правда жаль визажистов), и делает хотя бы примерный вид того, что ответственный лидер "устал" или "немного утомился", он думает, что уже готов. С Феликсом хоть на край земли, и Чан уже давно решил, что может доверять ему больше, чем себе. Когда он открывает дверь, чтобы снова влиться в шумный хаос под названием Stray kids, Чан уверен, что через неделю они окончательно и без страха смогут назвать друг друга "мой".