Different Rules/Другие стандарты

      — Дин, прости меня, — в сотый раз за последние десять миль повторил Сэм.       Брат отзывался по-разному, то глушил голос Сэма рёвом музыки на полной громкости, то взрывался руганью, то отмахивался с ледяной усмешкой.       — Сэм, я тебя простил.       И как бы Дин ни реагировал, Сэм точно знал, что он не прощён. Старший брат рано или поздно сдастся — всегда сдавался — но тишина в салоне давила на виски, и Сэм ненавидел это напряжение сильнее, чем любого монстра. Ему хотелось, чтобы всё вернулось на круги своя, и чем скорее, тем лучше.       — Ты бы поступил так же, — тихо добавил он.       — Возможно, — сквозь зубы прорычал Дин, и в голосе его звенел металл. — Но сначала я бы попытался найти другой выход, Сэм.       Он назвал его по имени. Это был добрый знак. Сэм предпочёл бы услышать «Сэмми», но и так сойдёт.       — Ты знаешь, времени не было, — сказал Сэм серьёзно. — Если бы мы промедлили, для того парня было бы уже слишком поздно.       — А так почти поздно стало для тебя. Отличный план, братишка.       — Но ведь всё обошлось, — мягко ответил Сэм. Он знал, что Дин по-настоящему злится только тогда, когда страх за брата перехлёстывает через край, и на это невозможно злиться в ответ. — Дин, я должен был это сделать.              Старший Винчестер бросил на него мрачный взгляд.       — Я знаю. Но мне это не нравится.       Сэм чуть расслабился, позволив себе выдохнуть.       — Я знаю.       — Я хотел, чтобы ты вернулся в дорогу со мной не ради этого.       — Чувак, я понимаю. Но мы ведь помогаем людям, верно?       Тот парень, которого он спас, — когда перестал дрожать и всхлипывать, — едва не бросился Сэму на шею, и это было неловко. Он сунул ему в руки семейную фотографию и все деньги из своего бумажника, бормоча, что никогда не забудет. Сэм ему поверил.       — Только не ценой жизни одного из нас.       Сэм точно знал, кого именно из «нас» имел в виду Дин.       Охота поначалу казалась простой: в окрестностях Йеллоустона стали пропадать люди, и местные поговаривали о стае диких зверей, замеченной неподалёку. Винчестеры въехали в город, готовясь к оборотням или прочей нежити. Но истина обернулась куда более зловещей и тревожной, чем они могли предположить.       — Дин, у того парня был ребёнок, — тихо сказал Сэм. К делу это не относилось, но для Дина имело значение. Младшему Винчестеру потребовалось много лет, чтобы осознать эту простую истину: Дин знал, каково это — быть родителем, слишком хорошо знал.       Дин покосился на него, и в его взгляде злость вдруг уступила место усталой, горькой печали.       — Я знаю, Сэмми, — отозвался он тихо.       Сэм с облегчением откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Дин никогда не умел держать обиду долго, и это прощение пришло, как всегда, нежданно и сняло груз с сердца.       У парня был ребёнок. Но даже если бы его не было, они всё равно не могли оставить несчастного на съедение монстру.       Дин кашлянул, прочищая горло.       — Но в следующий раз геройствовать буду я, а ты, будь добр, сжигай книги, договорились?       Кроме оккультных фолиантов и одного-единственного заклинания, которое злодей успел довести до ума, тот мало на что сгодился. И одного яростного удара Дину хватило, чтобы уложить его на пол. Вероятно, колдун до сих пор там и лежит.       — Я не геройствовал, — насупился Сэм.       Отлично. Дин предпочёл бы, чтобы он сейчас подлизывался.       — Вот и прекрасно. Не будешь геройствовать — тебя не убьют.       — Меня бы не убили, — буркнул Сэм.       И в Дине снова вскипела злость.       — Ага, потому что эта маленькая метаморфоза была не хуже смерти?       Сэм промолчал.       Никто из них не хотел вспоминать ту жалкую стаю, на которую они наткнулись после стычки с недо-магом. Шестеро монстров, шестеро несчастных, кому не повезло работать в одном офисе с этим ублюдком и каким-то образом перейти ему дорогу. Эти существа не убивали — они сами были жертвами. И обратного заклинания не существовало. Они не представляли угрозы, но Дин всё равно хотел пристрелить их всех, чтобы избавить от мук. Он почти нажал на спуск — но замер, давая стае шанс разбежаться.       Сэм молчал всю обратную дорогу. Молчал, пока не начал извиняться.       Внезапно Дин ощутил лишь глухую, тягучую усталость.       — Не хочешь остановиться? — спросил он. — Кажется, впереди город.       А город означал нормальную еду и более сносное обслуживание, что Сэм всегда ценил. Это была своего рода оливковая ветвь.       Младший Винчестер отвернулся, пряча улыбку за длинной чёлкой, но Дин её заметил.       — Звучит неплохо.       В голосе Сэма всё ещё слышалась вина, и теперь это не раздражало Дина.       Дело в том, что Дин не мог смотреть, как брат подставляет себя под удар. Когда они ворвались на место, последняя жертва их безумного заклинателя как раз обращалась, и Сэм, не раздумывая, ринулся в комнату. Сэм, при всей его хвалёной сообразительности, даже не подумал, что сам может стать монстром. Дину оставалось лишь вырубить мерзавца с книгой и сжечь его материалы, пока он лихорадочно гадал, дышит ли ещё брат.       Да, из-за этого он и злился.       Но Сэм был жив.       В закусочной подавали домашнюю еду, а не фастфуд. Дин заглушил мотор и повернулся к брату.       — Я не злюсь.       Сэм удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такой прямоты. Но Дин умел быть прямолинейным, когда речь шла о важном. Он хотел, чтобы между ними больше не осталось недосказанности.       — Но если ты ещё раз выкинешь подобное, я свяжу тебя по рукам и ногам и отправлю обратно в Стэнфорд.       Сэм ослепительно улыбнулся. Секрет, который не требовал разгадки: Дин никогда не мог долго злиться на брата.       Он не знал, что перед отъездом Дин позвонил в полицию. И того, что Дин подбросил улики жертв в дом недомага-колдуна.       Дин Винчестер умел хранить злость долго. Но лишь на тех, из-за кого мог погибнуть Сэм.