Среди тех, кто не просит прощения

— Я обучался в Дурмстранге. Там учился мой отец и мой брат. Значит, и дочь будет учиться там. В этом паршивом Хогвартсе ей делать нечего. Милош Ковальд сидел во главе стола. Его голос звучал ровно и холодно, будто он зачитывал давно принятое решение. Повышать тон ему не требовалось. В этом доме и без того знали, кто здесь главный. В большинстве магических и магловских семей утро начиналось с приветствий и пожеланий хорошего дня. С горячего кофе, с простых разговоров и негромкого смеха. В доме Ковальдов подобным вещам не находилось места. Эмоции считались слабостью, а проявления тепла недостойной роскошью. — Милош, но Лорд… Маретта подняла на мужа взгляд. Рука её дрогнула, когда она коснулась чашки, но договорить она не решилась. Она понимала его недовольство, однако страх оказался сильнее любого собственного мнения. Мелисса рано усвоила эту истину: её мать была сломлена задолго до этого утра. — Знаю, — коротко ответил Милош. — Направь эльфов за покупками к учебному году. Он помолчал, словно что-то обдумывая, затем нахмурился. — Почему именно её отправляют в Хогвартс? Разве не нашлось кого-то из тех, кто уже там? Бормоча что-то невнятное, Милош вытер бороду тыльной стороной ладони, поднялся из-за стола и вышел, направляясь в кабинет. Там его ждали записи, работа и привычная тишина. Мелисса медленно откусила хлеб с маслом и оглядела стол. Семейная идиллия выглядела карикатурой. Безумный отец и молчаливая мать, насквозь пропитанные слепой преданностью Тёмному Лорду и его приближённым. Люди, готовые пожертвовать собой ради нескольких слов одобрения на очередном собрании. Возможно, переход в Хогвартс действительно станет началом нового этапа. Лживой свободы и новой роли. И возможности приблизиться к самому важному. К искуплению грехов. Камин в холле был уже разожжён. Пламя горело ровно, без треска, будто и оно знало, что сегодня не место для шума. Дом стоял непривычно тихий. Даже эхо шагов Мелиссы по каменному полу звучало глуше, чем обычно. Она остановилась на мгновение, сжимая в руках дорожную сумку. Воздух пах золой и холодом. Этот запах въелся в стены, в мебель, в неё саму. Здесь всегда было холодно, даже летом. Родителей не было. Мать, наверняка, молча ходила по саду, а отец снова заперся в кабинете. Ничего нового. Дом умел делать вид, что в нём никто не живёт. Сопровождающий эльф ждал у камина, не задавая вопросов. Он молча протянул руку, забрал сумку и жестом пригласил подойти ближе. Его движения были осторожными, почти почтительными, но в них не было сочувствия. Здесь его не ждали. Мелисса шагнула к огню и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это был не страх. Скорее привычка к нему. Дом за спиной оставался неподвижным и равнодушным, словно никогда и не держал её в своих стенах. Она бросила в пламя горсть летучего порошка и чётко назвала место назначения. Мир разорвался шумом. Вокзал встретил её гулом голосов и резкими запахами дыма и металла. По перрону сновали ученики, прощаясь с родителями и летом, споря о забытых дома вещах и смеясь над пустяками. Кто-то плакал, кто-то обещал писать каждую неделю. Почтовые совы кружили над толпой, добавляя хаоса в и без того шумное утро. Мелисса стояла неподвижно, оглядываясь. Эльф уже исчез, оставив сумку у её ног, будто растворился в этом многоголосом беспорядке. Здесь было слишком людно, слишком живо. Слишком много чувств для одного места. — Ты не потерялась? Она обернулась. Перед ней стоял молодой человек со значком старосты. Он улыбался открыто и доброжелательно, без тени подозрительности. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, словно он уже знал, кто она. Мало кто приходил в Хогвартс на пятом курсе. Почти все начинали учёбу с двенадцати лет, и появление шестнадцатилетней ученицы стало поводом для шёпота и любопытных взглядов. Некоторые не скрывали удивления. Староста, как оказалось, был из Гриффиндора. Он указал дорогу к поезду и, не дожидаясь возражений, подхватил её сумку. Она была не слишком тяжёлой, но он всё равно нёс её с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. Мелисса шла рядом, чувствуя, как за спиной остаётся один мир и медленно раскрывается другой. Не менее опасный. Просто более шумный. В поезде пахло чаем, потом и сладкими духами. Запах был навязчивым и откровенно тошнотворным, а обилие голосов только усугубляло ситуацию. Смех, выкрики, хлопанье дверей сливались в один непрерывный шум. Пройдя дальше по вагону, напоминающему небольшой ресторан, Мелисса заняла свободный столик у окна. Она устроилась на сиденье и задумчиво наблюдала за учениками, всё ещё суетившимися на перроне. Бросалась в глаза разница в одежде. Кто-то щеголял в дорогих, явно брендовых вещах, а у кого-то на штанине виднелась аккуратно пришитая заплатка. Мир магии редко был по-настоящему равным. Вскоре вагон наполнился учениками, рассевшимися по креслам. Шум стал гуще, но привычнее. Мелисса раскрыла книгу и погрузилась в чтение, позволяя строкам уводить мысли в сторону. Напротив неё сидели две девочки с нашивками Когтеврана. Они тихо перешёптывались и время от времени поглядывали на неё. Взгляды были любопытными, но не злыми. Спустя несколько минут одна из них всё же осмелилась. Она прокашлялась, привлекая внимание. — Извини, что отвлекаю. Ты та самая новенькая? Обе уставились на неё с нескрываемым интересом. — Да. Мелисса Штайнер. Блондинка закрыла книгу и протянула руку в приветственном жесте. После короткого рукопожатия девочки заметно расслабились. — Такая необычная фамилия. Ты немка? А на каком факультете будешь учиться? Одна из них положила локти на стол и наклонилась ближе, разглядывая Мелиссу почти без стеснения. Мелисса мельком посмотрела на её локти. В доме за такой жест последовало бы холодное замечание. Здесь же она лишь тихо вздохнула и окончательно закрыла книгу. — Моя мама немка. Фамилия её. А насчёт факультета я не знаю. Насколько мне известно, мне предстоит пройти распределение. Дальше последовали рассказы о преподавателях и забавных происшествиях. Девушки говорили охотно и без пауз, перескакивая с одной темы на другую. В разведку их, пожалуй, не взяли бы. Слишком много слов и слишком мало осторожности. Спустя пару часов Мелисса знала почти все сплетни прошлого учебного года. Кто с кем встречался и так же быстро расстался, у кого родители оказались по уши в долгах, кто умудрился напиться на празднике и оставить о себе незабываемое впечатление в одном из коридоров прямо перед завхозом Филчем. Она слушала молча, иногда кивая, иногда делая вид, что снова читает. Поток чужих секретов обрушивался на неё легко и без сопротивления, словно девочки давно ждали, кому бы всё это рассказать. Для них это были забавные истории. Для Мелиссы — всего лишь ещё одно напоминание о том, как просто люди разбрасываются тем, что стоило бы держать при себе. Разговоры стихли так же внезапно, как и начались. Поезд замедлил ход, и за окном мелькнули тёмные силуэты деревьев. Вагон наполнился движением. Ученики поспешно поднимались с мест, хватали сумки, переговаривались и смеялись, уже не скрывая нетерпения. Мелисса закрыла книгу и поднялась вслед за остальными. Сплетни, смех и чужие секреты остались позади, растворившись в коридорах поезда. Впереди было нечто иное. Она чувствовала это почти физически. Путь до замка прошёл в сумерках. Хогвартс вырастал из темноты медленно и величественно, отражаясь в чёрной воде озера. Его окна светились тёплым золотым светом, но в этом сиянии не было обещания безопасности. Скорее, предупреждение. Внутри замка воздух был холоднее, чем снаружи. Каменные стены глушили шаги, а шёпот учеников эхом отражался под сводами. Мелисса шла среди них, но держалась чуть в стороне, наблюдая и запоминая. Большой зал встретил их высоким потолком и светом сотен свечей. Они парили в воздухе, освещая длинные столы факультетов. Взгляды скользили по новоприбывшим, задерживаясь на ней дольше, чем следовало. Её вывели вперёд. Где-то рядом стояли другие ученики, но в этот момент они казались размытыми тенями. В центре зала на табурете лежала старая, поношенная шляпа. Мелисса смотрела на неё спокойно, хотя внутри поднималось знакомое напряжение. Это был не страх, скорее ожидание. Её имя прозвучало неожиданно громко. — Мелисса Штайнер. На мгновение зал будто замер. Несколько шёпотов прокатились по столам, быстро стихнув. Мелисса сделала шаг вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов. Она держалась ровно, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Табурет стоял в самом центре. Шляпа выглядела старой и потрёпанной, словно пережила слишком многое, чтобы казаться безобидной. Мелисса села и позволила профессору опустить её на голову. Гул зала исчез, сменившись тихим, почти насмешливым голосом. Интересно… Мелисса не вздрогнула. Ты умеешь молчать. Это редкий талант, — продолжала Шляпа, неторопливо перебирая мысли, словно старые письма. И ты слишком рано поняла, что выбор иногда делают за тебя. Она чувствовала, как чужое присутствие касается воспоминаний, но не задерживается ни на одном из них. Шляпа словно знала, куда не стоит смотреть. Ты наблюдаешь. Запоминаешь. Терпишь. И при этом готова пойти дальше, чем многие решились бы даже подумать. Есть в тебе ум, которого ты не выставляешь напоказ. Есть воля, закалённая не книгами. И есть тень, которую ты носишь не по своей прихоти. Голос стал тише, задумчивее. Ты могла бы учиться почти везде… но ты не ищешь света. Ты ищешь силу. Контроль. Возможность выжить. Пауза затянулась. Мелисса чувствовала, как сердце бьётся медленно и ровно. Она не просила и не спорила. В этом не было смысла. — Слизерин! Аплодисменты вспыхнули с одной стороны зала, сдержанные и уверенные. За столом Слизерина кто-то улыбнулся, кто-то прищурился, оценивая. Несколько взглядов задержались на ней дольше обычного. Мелисса поднялась и направилась к зелёно-серебряному столу. Она не улыбалась. И не опускала взгляда.