Elf

⋆ ✧˚ ༘ ⋆꙳•͙ ❅ *͙‧ ͙ ‧ ͙*͙ ❆ ˚₊⋆ ✧˚ ༘ ⋆

      И в какой-то момент у всех в этом возрасте случается некоторый кризис. Тридцать лет, уже не юный, пик молодости и рассвет зрелости — и время бы всему в жизни устаканиться, найти чёткий путь, по которому она пойдёт дальше, не распыляться, осознать и принять. Наверное, ожидание всего этого и накладывает груз ответственности на молодые плечи и заставляет метаться и грузиться неслучившимся. Как же так, я ведь мечтал много путешествовать по молодости? Мечтал заняться дайвингом и избавиться от глупых привычек. Мечтал машину купить к двадцати пяти и обручиться к двадцати семи. На что же ушло всё время? Как теперь успеть, если дедлайны были в позапрошлом году? — А там нужно, чтобы был дым?       Хосок моргает пару раз, прогоняя туман перед глазами и смотрит непонимающе на сына. — М?       Мальчик не отвечает; он цепляется маленькими ладошками за кухонный стол, глядя на подгорающий блин на плите. — Ох, чёрт! — Хосок шипит под нос, быстро снимая сковороду с огня и отдирая потемневший блин силиконовой лопаткой. — Блинчики отменяются? — расстроенно тянет маленький Чонин, слезая со стула.       Хосок тщетно пытается отодрать прилипший блин, прежде чем просто оставить сковородку в сторону — он займётся ею позже — и достать новую. — Нет-нет, Нини, сейчас всё будет, — говорит Хосок, глупо растягивая гласные, пока пытается собраться с мыслями и не налажать снова.       Чонин тащит стул обратно к столу (тот издаёт противный скрип, скользя по полу, и отнимает ещё пару нервных клеток Хосока) и садится, притягивая к себе пачку маршмэллоу. — Аппетит не перебивай, — на автомате говорит Хосок, шлёпая на тарелку блин.       Там же оказывается ещё три, а какао — в дутой чониновой кружке. — Давай, Нини, только не затягивай, — Хосок ставит перед ним завтрак и убегает одеваться — нужно сначала отвезти Чонина в сад, потом и самому добраться до работы.       У Хосока жизнь не то чтобы кипит событиями, но свободного времени всё равно нет. У него работа шесть раз в неделю, потому что ипотека и маленький ребёнок. У ребёнка сад и подготовка к школе в следующем году. У них в этом городе ни бабушек, ни дедушек, так что они справляются сами.       Они выходят из дома и быстрым шагом направляются в сторону детского сада — благо, он находится в соседнем дворе и идти к нему минут пять. На дворе декабрь, и к холодному, пронизывающему ветру сегодня добавился и мелкий моросящий дождь, неприятно залетающий за ворот. — Пап, а мы посмотрим сегодня «Близзард»? — вопрошает Чонин, пока папа помогает ему справиться с верхней одеждой. — Обязательно, Нини, глянем вечерком, — Хосок снова отвечает на автомате, потому что в голове уже работа и таблицы скачут перед глазами.       Он целует сына в пушистую макушку, прощается и вылетает к себе на работу.       Обычно они успевают всё в спокойном темпе: детский сад принимает детей с 8 утра, а аптека, в которой Хосок работает, открывается в 9. Путь от сада до аптеки — минут 15 прогулочным шагом. Но сегодня утром они немного проспали будильник, а Чонин напомнил об обещанных блинах, так что, когда Хосок подходит к дверям аптеки, на часах уже без трёх минут 9, а у входа стоит парочка ожидающих открытия людей.       Он заходит внутрь, скидывает верхнюю одежду в помещении для персонала, накидывает халат, моет руки, приводит в порядок волосы и выходит к стойке, где его ожидают с уже протянутым рецептом.       Обычный будний день. *** — Праздник? — Да, — воспитательница кивает. — Так как они уже старшая группа, родители присутствуют на празднике. Детям сейчас важно видеть поддержку от кого-то близкого.       Молодая женщина улыбается мягко, говорит медленно, словно полностью перестроила свою речь под маленьких детей и теперь говорит так со всеми. Но Хосок понимает: он работает с разными людьми, и как только разговаривать ему не приходилось.       Но сейчас проблема не в этом, а в том, как найти замену на работе под праздничные дни, чтобы успеть прийти на праздник Чонина. — Это не займёт много времени, — говорит воспитательница. — Час, больше они и не выдержат. Пара конкурсов, песен, стихов, костюмы и аниматоры.       Хосок кивает, параллельно припоминая график работы с коллегой. — Я понял, спасибо, — они прощаются и выходят из сада, направляясь домой.       Чонин щебечет рядом, рассказывая о своём дне, о том, что они ели и во что играли, и ещё какие-то мелочи, суть которых Хосок уловить не может.       Они ужинают вдвоём дома, а позже валятся на диван перед телевизором и смотрят «Близзард», как Чонин и просил. Когда начинаются титры, Хосок поднимает уснувшего Чонина на руки и уносит в его кровать.       Хосок выключает гирлянду, развешенную на окне, на елке, выключает маленькие фонарики, которые Чонин расставил на столике и под елкой. Он на секунду задерживается в темноте и тишине, лениво разминает шею и плечи. Хосок давно не ощущает предпраздничного настроения, но надеется, что его ощущает Чонин. Хосок очень старается сделать для этого всё возможное.       Возможно, он немного напряжён. Он старается делать всё вовремя и наилучшим образом, он всегда таким был. Но за три десятка лет так и не смирился с тем, что в жизни так не всегда бывает. Что кнопки «переиграть» нет, что у времени не взять реванш. Хосок боится выгореть от всего, но сам уже чувствует легкий запах тления.       Он подумает об этом позже. Или просто отложит, пока не дойдет до критической точки. Сейчас у него есть дела важнее.       Как Новогодний праздник Чонина, например. Назначают его за неделю до самого Нового года и пару недель готовятся: разучивают танцы с детьми и раздают реплики и стихи.       Они заучивают с Чонином стихотворение — небольшое, восемь строк, от лица лиса, которого Чонин играет.       Он старается над каждым словом, повторяет их раз тридцать на дню — и это только то, что Хосок слышал, и в день праздника идет спокойно и уверенно, в предвкушении увидеть Санту, которого им обещали в саду, и получить подарочек.       В зале шум, детские крики и смех, разговоры и уговоры взрослых. И Хосок тоже здесь, и стоило ему это смены под праздник — 29 декабря (хотя он заранее брал несколько дополнительных смен, чтобы освободить праздничные дни и провести их с Чонином). У них с Чонином уже были планы, но придется объясняться с сыном и выкручиваться.       Хосок усаживается на стул во втором ряду и машет Чонину, показывая, где именно сел. Потому что тот, конечно, ищет его глазами и смотрит прямо на него, когда читает свое стихотворение и танцует. И когда получает подарок от Санты и хвастается им папе, показывая прямо с центра зала. А потом, когда все оттанцевали последнюю песню, бежит прямо к отцу. — Вижу, тебе праздник понравился, — Хосок треплет сына по рыжим ушкам на мягкой тонкой шапочке. — Что тебе подарил Санта?       Чонин тычет в свой пакет, показывая фломастеры и мелочки, какую-то книжку и немного сладостей. — Но он так быстро ушел, я даже не успел передать письмо… — Наверное, его ждут другие дети, — пытается приободрить его Хосок.       Но Чонин не слушает. Он оглядывается по сторонам, обнимая свой пакет, будто пытаясь отыскать кого-то. — Пап! Я знаю! Мне нужен олень Санты, — серьезно говорит Чонин, останавливаясь. — Нини, а зачем тебе олень? — Нужен.       Чонин хватается за отцовскую руку и тащит Хосока за собой. — Вон там! — восклицает он, продираясь сквозь толпу в сторону наряженной елки.       Они подходят к молодому парню в простом плюшевом костюме — человеческом, с красным носом и оленьими рожками на ободке, и Хосок окликает его… — Вы олень?       И тут же прикрывает рот. — То есть… — Допустим, — парень картинно поправляет рожки и серьезно смотрит на Хосока, будто все еще в роли.       Хосок кивает. — Хорошо, тут… Чонин хотел Вам что-то сказать, — он обращает внимание на сына, стоящего рядом, опуская руку на плечо и слегка подталкивая его.       Олень переводит такой же серьёзный и внимательный взгляд на ребёнка и немного наклоняется к нему. — Что такое? — Я знаю, что вы не настоящие олени из упряжки, — важно отмечает он, на что Олень кивает, пожимая плечами. — Вы эльфы, которые просто играют роль. Вы собираете у нас письма и передаёте Санте?       Глаза оленя напротив вмиг загораются; он наклоняется ниже, воровато оглядываясь, и стягивает нос на резинке вниз. — Итак, у вас какое-то серьёзное дело, молодой человек? — он смотрит с внимательным прищуром.       Чонин кивает, а потом бросает короткий острый взгляд на папу.       Хосок с круглыми глазами смотрит в ответ. — Что?..       Он не успевает договорить, как олень становится спиной к нему, загораживая Чонина, и ещё минуту они шепчутся о чём-то. Хосок замечает лишь письмо, переданное сыном оленю-эльфу. Тот важно кивает и прячет письмо в карман. — У тебя секреты? От меня? — спрашивает Хосок у сына, и это выходит слишком удивлённо. — У всех есть секреты, — Чонин пожимает плечами, переглядываясь с эльфом. Тот кивает в подтверждение.       Хосок не находит, что ответить. Он благодарит парня, и они с Чонином прощаются с воспитателями и остальными детьми.       На улице сухо и морозно. Чонин, подпрыгивая, идёт рядом, всё восторженно восклицая об увиденной сказке. Они не успевают пересечь двор, как Чонин просится на качели, покачаться «только несколько раз», и Хосок быстро отпускает его, заприметив невдалеке нужного ему сейчас человека. — Извините, — он быстрым шагом подходит к аниматору, который уже снял и рожки, и нос, и накинул на себя тёплую куртку. — М? — тот оборачивается и смотрит на Хосока, натягивая шапку на пушистые волосы.       Хосок сдерживает маленькую улыбку: парень и правда смахивает на эльфа. Он совсем юный, наверное, подрабатывающий студент (Хосок даже успевает вспомнить своё студенчество и кучу разнообразной подработки), довольно мелкий и худой, черты его лица тонкие и аккуратные, а волосы кудрявятся. — Как я могу… — Юнги.       Хосок кивает в ответ. — Юнги, письмо моего сына, — говорит он. — Если оно всё ещё у вас, могу я взять? Ну, знаете, узнать, что он там хочет-то…       Он неловко улыбается, но парень напротив глядит серьёзно. Хосок уже успевает подумать, что тот просто выбросил письмо, пока парень не говорит: — А как же секрет? — Секрет?..       Хосок глазами хлопает недоуменно. Парень хмыкает и улыбается на это, скидывая маску серьёзности, роется в рюкзаке в поисках письма. Он достаёт сложенный конвертик, открывает и читает молча, а Хосоку остается также молча наблюдать. — Может, просто отдадите мне? — Не, — отвечает «эльф» коротко и мотает головой.       Хосок ждёт около минуты, пока парень перед ним дочитает письмо: он наблюдает за маленькими сменяющимися эмоциями на его лице — тот чему-то слегка удивляется, улыбается, хмыкает, а потом деловито убирает письмо обратно в рюкзак. — Светящийся меч.       Светящийся меч. Хосок кивает. Ни о каких светящихся мечах он не слышал, но попробует прошерстить в интернете или узнать у Сокджина — друга, с которым иногда остается его Чонин и который имеет некоторое влияние на молодой ум. — Светящийся меч, хорошо, — Хосок благодарит парня и идет обратно к сыну. — И себе что-нибудь, — вдруг говорят ему вслед. — Для папы. — Себе? Что? — Хосок удивлённо оборачивается. — Уж не знаю, сами решите, что Вас порадует, — парень плечами жмёт и залезает в машину, где его ожидают другие актёры.       Хосок ещё пару секунд смотрит вслед, сбитый с толку. Что он имел в виду? Чонин загадал что-то для него? Хосок улыбается от этой мысли, хоть и понятия не имеет, что же такого Чонин мог там написать для него. ***       Как оказалось, Сокджин знает, о каком светящемся-световом оружии идёт речь, и пару минут порывшись в телефоне, рассказывает Хосоку, где можно такое достать. — Спасибо, хён, ты действительно очень—       Хосок всё благодарит друга за то, что сейчас тот в его квартире и спасает вечер его сына. Хотя, наверняка, за два дня до праздника у него нашлись бы дела поважнее. — Да, да, знаю, я самый лучший хён, — перебивает его Сокджин и тараторит в телефон. — Угостишь меня вкусным как-нибудь.       Хосок хмыкает, обещая другу, и смотрит на часы. Ему ещё полтора часа сидеть на смене: быть в такое время в аптеке непривычно, но это единственное, на что согласился коллега, когда Хосок просил поменяться сменами ради похода на праздник Чонина.       Планы пришлось поменять, он попытался объяснить Чонину, что сегодня погулять по парку у них не получится и повырезать снежинок тоже, но он сможет сделать это с Сокджином. И, наверное, с этого стоило начинать, потому что при упоминании друга Чонин тут же оживился и перестал грустить.       С Сокджином они дружили ещё до появления Чонина, со студенчества. Они были на разных факультетах одного университета и как-то сдружились на общих мероприятиях и тусовках. Тогда их компания была побольше (кажется, Сокджин с некоторыми до сих пор общается), ну а потом пути многих разошлись, как это часто бывает. И Хосок до сих пор при каждом удобном случае благодарен судьбе, что у них с Джином получилось сохранить отношения, потому что, откровенно говоря, он понятия не имеет, как заводить дружбу во взрослом возрасте.       У Сокджина хорошие отношения с Чонином. Тот для малыша как самый крутой дядя. И в этот вечер они тоже нашли, чем заняться вдвоём. — Но ты всё-таки не задерживайся, — говорит Джин ему по телефону. — Я постараюсь, но что такое? — Ничего, просто Чонин будет ждать и не спать. Переживает, чтобы ты был дома жив-здоров, — Джин говорит с мягким смешком. Хосок кивает, хоть Сокджин и не может его видеть. Он знает это, конечно. Его маленький Нини довольно внимательный и рассудительный для своих лет. — Я понял, спасибо, — отвечает он, прежде чем повесить трубку.       Полтора часа проходят довольно быстро, и Хосок мчит домой, но всё равно успевает застать только засыпающего сына. — Пап, мы делали снежинки, — сонно мямлит Чонин, когда Хосок заходит к нему и желает спокойной ночи. — Это отлично, покажешь завтра утром, хорошо? — он целует сына в макушку и накрывает одеялом.       Они желают друг другу спокойной ночи, прежде чем Хосок уходит на кухню к Сокджину.       Они сидят ещё часик, когда Джину уже пора домой, но он, конечно, не упускает возможности поднять самую нелюбимую Хосоком тему. Кажется, тот волнуется о личной жизни Хосока больше, чем он сам. — Он вряд ли подпустит кого-то к себе. К нам, — говорит Хосок тихо. — Чего? — вдруг восклицает Сокджин, выглядя при этом так, словно ему выдали глупость несусветную. — Чонин-то?       Хосок смотрит на него вопросительно. — Ну да. — Нет, я понимаю, конечно, так близко подпускать — дело нелёгкое, но у тебя самый открытый и дружелюбный ребёнок из всех, он определённо не будет против новых друзей. Так что, боюсь, дело не в нём.       Сокджин смотрит на него вызывающе, словно только и ждёт, чтоб Хосок хоть пикнул. — А в чём?       Хосок едва успевает договорить. — В тебе, Хосок. Ты не подпускаешь к себе никого.       И глядит словно в душу. — Это неправда. — Правда, и ты знаешь это.       Хосок тупит взгляд в стол и думает о своём шестилетнем сыне, о том, как сложно и боязно искать себе человека, когда ты ответственен не только за себя, но и за ребёнка. Да, ему сложно подпускать людей к себе, в последний раз это ничем хорошим не обернулось, и, хоть и прошло уже много лет, внутреннее напряжение так и не отпускает.       Джин, конечно, всё понимает, но и ему непросто смотреть на то, как его друг всё плотнее кутается в свой кокон.       Можно постоянно говорить, что раньше Хосок был совсем другим, а время берет свое. Но Джин не хочет, чтобы оно забрало у него Хосока полностью. — Чонин говорил, что передал письмо Санте через эльфа и ждёт ответа, — позже говорит Сокджин. — Да-да, светящийся меч, я поищу, — Хосок кивает болванчиком. — Боюсь, он ждёт более прямого ответа.       Джин смотрит на друга, приподняв брови, но Хосок молчит. Какого ещё прямого ответа? Разве получить подарок, о котором писал в письме, — не прямой ответ от Санты? — Как? — Ну, знаешь, полчаса мне рассказывали о том, как познакомились с эльфом, передали ему письмо и теперь ждут его с подарком обратно, ему же доверились! — Джин неотрывно смотрит на Хосока, закидывая в рот хрустящую креветку в кляре.       Хосок глазами хлопает в ответ пару секунд, а потом головой качает, будто в немой просьбе. — Мы даже печенье ему сделали, — хмыкает Джин, указывая на тарелку шоколадного печенья на кухонном столе. — Вон, остывало.       Хосок вздыхает громко и откидывается на спинку стула. Кажется, Чонин совсем увлекся этой идеей, и теперь это зашло довольно далеко. — Аниматоры? Где хоть встретили? — На празднике в детском саду, — отвечает Хосок. — О, — Джин палочки откладывает и смотрит на Хосока. — Так это лучше, чем на улице. Ты хотя бы узнаешь, где нужно искать, если сильно понадобится.       Хосок кивает снова и возвращается к еде.       И позже понимает, как Джин оказывается прав. Повезло, что они встретили оленя-эльфа в саду, потому что Чонин весь следующий день рассказывает, как готовится к его приходу и предвкушает, а Хосок списывается с организаторами в саду, узнавая, где заказывали артистов.       И у него, наконец, оказывается нужный номер. Хосок звонит и слышит в трубке молодой мужской голос — он плохо помнит, как говорил тот Эльф, но надеется, что вышел на правильного.       К счастью, тот отзывается на имя Юнги (которое Хосок забыл, но по удаче увидел в карточке контакта — иначе было бы немного неловко). — Да-да, помню, — отвечает ему Юнги, когда Хосок припоминает детский праздник и письмо про светящийся меч. — Так вот…       Хосок коротко обрисовывает ему ситуацию и спрашивает о том, возможно ли будет заказать его услуги вечером 31 декабря. Он, конечно, на многое не надеется: наверняка у Юнги или заказы найдутся другие, или планы с семьёй, или друзьями.       Но Юнги тепло смеётся в трубку и внезапно соглашается. — Точно получится? — на всякий случай переспрашивает Хосок. — Не переживайте, буду к обговорённому часу.       И на этом они прощаются.       Хосок ожидает заказанный онлайн светящийся меч — всё-таки ходить с сыном за секретным подарком от Санты ему же испортило бы всё волшебство. Он прячет полученную посылку в шкаф, а потом они с Чонином отправляются гулять по торговому центру.       Они докупают что-то к столу, пьют горячий шоколад, купленный в шатре на ярмарке, и возвращаются домой.       Сутки проходят довольно быстро и незаметно в предновогодней подготовке.       Хосок выглядывает в подъезд на мгновение, оглядывается, оставляя заготовленный и упакованный подарок возле двери, и снова её запирает, возвращаясь к сыну. Вот-вот должен прийти их эльф. — Пришёл? — сразу спрашивает Чонин.       Хосок качает головой. — Ещё нет, Нини, но у нас ещё есть время, не волнуйся, — говорит он. — Он, наверное, в гостях у других детей.       Чонин кивает скорее самому себе и снова разворачивается к своему светящемуся домику.       И через полчаса он наконец слышит стук в дверь. — Пришёл? — восклицает он и бежит за папой к входу.       Хосок отворяет дверь и, конечно, на пороге стоит Юнги. Точнее, Эльф Санты. — Я ждал тебя! — восторженно кричит Чонин и подпрыгивает от нетерпения.       Внезапно, он резко разворачивается и убегает в комнату, приговаривая себе под нос что-то. — Ты здесь, — облегчённо говорит Хосок. — Конечно, — улыбаются ему в ответ.       Хосоку отчего-то становится теплее и спокойнее. И даже мысль о том, что в его доме, рядом с его ребёнком сейчас едва знакомый человек, не тревожит никак.       Юнги проходит в квартиру и Хосок запирает за ним дверь. — Печенье, я сделал тебе печенье, — Чонин уже прибегает обратно, протягивая тарелку с шоколадным печеньем эльфу. — Ого, как ты угадал, что это моё любимое?       Юнги сразу выхватывает одно с тарелки и закидывает в рот, параллельно снимая с себя куртку.       Хосоку остаётся лишь с удивлением наблюдать за парнем; кажется, тот чувствует себя просто прекрасно, будто и правда только что был у соседского ребёнка, как и вчера, и позавчера, и вообще это то, что он делает всегда — эльфом ходит к детям с подарками. — Так, провожай к своей ёлке! Я обязан донести твой подарок прямо под неё, как и обещал Санте.       Они проходят в украшенную гостиную, и Юнги восторженно ахает, и крутится по комнате, разглядывая декорации. — Это чудесно, чудесно, — приговаривает он, заставляя Чонина краснеть и гордиться собой одновременно.       Юнги наконец ставит подарок, который носил с собой, под ёлку. — Ну вот, доставлено в целости и сохранности, — говорит он и смотрит на мальчика.       Тот подскакивает ближе, вытягивая коробку в яркой обёртке обратно. Клочки летят в разные стороны, прежде чем мальчик вытаскивает коробку, на которой нарисован меч с голубой подсветкой. — Световой меч! — восклицает он, с восторгом рассматривая коробку.       Вскоре, она отлетает в сторону и весь следующий час Чонин бегает по квартире, борясь с невидимыми монстрами, пока не оказывается без сил на подушках под ёлкой, обнимая свой подарок.       И Хосок вдруг обнаруживает себя сидящим на мягком ковре рядом с Юнги, с которым они неспешно говорили всё это время. Возможно, усталость дня сказалась, но он чувствовал себя достаточно расслабленно и свободно, чего не было довольно давно.       Особенно когда Чонин вдруг попросил Эльфа рассказать истории из его эльфийской жизни, о Санте и Северном полюсе. И Юнги, словно бы готовился, начал рассказывать истории, будто припоминал и описывал свои будни. О подготовке к праздникам. О подарках. О настоящих оленях.       Хосок откидывается на диванную подушку, вслушиваясь в приятный голос и волшебные истории, ощущая окутывающий комфорт.       Запах остывающей еды смешивается с запахом мандаринов, пакет которых принёс с собой Юнги, и теперь кожурки разбросаны по всему столу и источают приятный аромат. — Эльф, — Чонин смотрит немного смущённо и будто стесняется. Юнги тут же обращает всё своё внимание на него и садится ближе. — А Санта исполнит моё пожелание для папы? Или можно только одно? — шепчет Чонин, глядя прямо в глаза Юнги, а потом хватается за свой меч. — Если только одно можно, то мне не нужен меч.       У Юнги сердце щемит от такого, и он спешит успокоить ребёнка. — Всё в порядке, Чонин, не переживай, — говорит Юнги, сжимая чуть руку, в которой мальчик держит меч. — Санта очень постарается принести что-нибудь и твоему папе. Никто не останется без подарка.       Чонин успокаивается и расслабляется, уступает охватывающему его сну и прикрывает глаза.       У Хосока руки немного подрагивают, и ком в горле, и стоит Юнги только обернуться, он понимает его без слов. Юнги роется в своей сумке и достаёт сверток, который оказывается письмом Чонина, переданным ещё на празднике в саду.       Хосок вчитывается в знакомый округлый почерк, читает приветствие и улыбается: Чонин всегда старается быть вежливым со всеми; он читает про светящийся меч, а потом добирается и до рассказа о себе. «Подари моему папе что-нибудь самое классное и крутое чтобы он был радостным часто и улыбался и не говорил м мм. Он хороший папа честное слово он заслужил подарок от тебя, Санта.»       Хосок вздыхает и его сердце сжимается в груди.       Они разговаривают шёпотом, чтобы не разбудить Чонина.       Хосок узнает, что Юнги частенько подрабатывает аниматором, примеряя на себя разные роли, как и любит — он в этом году выпускник актёрского факультета. — Работа с детьми, знаешь, вынуждает частенько импровизировать, — тихо смеётся он, и Хосок понимающе кивает.       Хосок слишком хорошо понимает, каково работать с людьми напрямую. С детьми, наверное, это даже сложнее.       Он говорит о жизни, работе, Чонине, обо всём, что придёт на ум — с Юнги удивительно плавно течёт беседа на разные темы. — Я… это многое для Чонина, — поясняет Хосок. — Не хочу, чтобы он чувствовал себя хоть в чём-то обделённым, — вздыхает Хосок. — Ты хороший отец, — говорит Юнги мягко, на что Хосок тихо хмыкает. — Я немногое видел, но знаю, ребёнок не написал бы целое полотно для папы в письме Санте, будь это не так. — Хочется успеть многое, пока есть время, пока он маленький, потом когда будет школьником и подростком. Хочется сделать всё правильно. И хочется не разочаровать его… собой? — Хосок вздыхает. — В этом году много чего не получилось, к сожалению, и…       Юнги тихо фыркает. — Не знаю, что такого важного там, но я обещаю тебе, когда стрелки перевалят за двенадцать и наступят новый день, месяц и год — ничего плохого не случится. Небесная канцелярия не спустится с небес с требованием отчёта за прошедший год и не накажет за упущенные дедлайны, которые ты установил у себя в голове. — Самодисциплина — важная вещь.       Юнги кивает в согласии. — Но без перегибов, — говорит он.       Хосок кивает в ответ. — Что делать в подобных случаях — не знаю. — Я знаю, — Юнги приподнимает палец и говорит словно мудрец, делящийся опытом. — Отъебись от себя.       Хосок сдерживает смешок ладонью и закатывает глаза.       Отъебаться от себя? Звучит хорошо. Хосок не умеет, но может попробовать научиться. — Думаешь слишком много, — говорит Юнги, словно читая его мысли.       Он разворачивается, возвращаясь к дивану, подхватывая со стола небольшой овощной оладушек. Хосок присаживается на диван и наблюдает за новым знакомым: тот поправляет гирлянду-росу, накинутую на домики под ёлкой, рассматривает фигурные игрушки на ней и, в общем, выглядит вполне комфортно. Хосок не сдерживает смешок, думая о том, что тот и правда выглядит как эльф, залетевший в гости.       Юнги слышит его и оборачивается, а потом бросает быстрый взгляд на настенные часы. — Ну, подготовил желание? — спрашивает он у Хосока. — А что, Санта ещё принимает заказы? — усмехается он по-доброму, глядя на Юнги.       Тот хихикает в ответ, подходит к столу и спешно разливает по бокалам цитрусовый сок. — Я могу замолвить словечко, так что не переживай, — Юнги ставит перед Хосоком бокал.       Он отходит к столу, на котором всё ещё раскиданы цветные карандаши Чонина, хватает парочку и отрывает два кусочка от чернового, недобранного Чонином рисунка. Юнги ставит оранжевый карандаш и кусочек бумаги перед Хосоком, а потом указывает на часы. — Четыре минуты до полуночи. Собирай все свои пожелания в одно — нужно коротко и ёмко! — поучительно говорит Юнги.       Хосок задумывается. Все пожелания в одно? Что можно такое написать? Он бы выбрал одно пожелание, связанное, конечно же, с Чонином, но собрать свои собственные мысли всё ещё не может. Их слишком много, как и всегда, роятся и жужжат то тут, то там, от них иногда головные боли и часто — тревога. Может, пожелать тишины в голове и спокойствия? Но он боится расслабиться слишком сильно, а он так не может, на нём большая ответственность. Может, чего-то более приземлённого или материального? И залатает ли это дыры в его голове? Может… — Хосок, — окликает его Юнги и кивает в сторону часов.       Хосок вскакивает с дивана, суетливо берётся за клочок бумажки и карандаш и пишет, согнувшись над столом. Хосок сворачивает бумажку и подносит к свечке, но клочок возгорается слишком резко и быстро. Хосок одёргивает руку и сгорающий ошметок падает ему в тарелку прямо на кусочек сыра. — Чёрт, — успевает лишь прошипеть Хосок.       Секундная стрелка на часах неумолима: она пересекает отметку «12» и время идёт дальше.       Он прикрывает глаза и вздыхает; отчего-то становится обидно слишком сильно для простой бумажки с желанием. А может, и не от бумажки, может, год такой задался, и хочется, чтобы что-то дало немного надежды на следующий?       Хосок чувствует, как к нему подходит Юнги, становится впритык. Он открывает глаза и тут же фыркает от смеха, наблюдая за тем, как Юнги стряхивает налипший на сыр пепел в бокал. — Ну и подумаешь, — беззаботно говорит Юнги и впихивает бокал в руку Хосока. — Время уже прошло, — Хосок головой качает, но улыбается мягко и берёт бокал. — Время только и делает, что проходит. Перестань пытаться за ним угнаться.       Хосок вздыхает, делает глоток и плюхается обратно на диван. — И что же, ты и планов на год не строишь? — Хосок смотрит снизу вверх на Юнги.       Тот разглядывает огоньки гирлянд, отражающиеся на стенках бокала, и отвечает не сразу. — Планы у меня есть, конечно, — Юнги пожимает плечами. — И какие же?       Юнги в пару глотков допивает сок, ставит бокал на стол, а потом садится на диван рядом с Хосоком. — Ну, для начала нужно заняться желанием одного маленького мальчика, я же всё-таки помощник Санты.