6 причин (не) влюбляться

Ник Уайлд за все свои долгие годы жизни ни разу не влюблялся. Он ни разу никого не любил. Ну, кроме своей матери, конечно. Но если брать других, не близких по крови ему людей, то более уважения и редкой дружбы ничего никогда не возникало. Все те интрижки, что были в старшей школе для имиджа и поддержания спора с Финником, не идут в счёт. В этих отношениях на день с фальшивым флиртом и улыбками ничего толком не было. И Уайлду порой казалось, что он чувствовал бы себя самой настоящей сволочью, если эти же самые разукрашенные фифы не пытались бы во всём этом поучаствовать с той же самой целью – просто покрасоваться и посоревноваться со своими соперницами и так называемыми "подружками" за звание королевы школы. Так что оставалось благодарить Бога, что эти юношеские проказы не обернулись чем-то большим, и просить Его, чтобы мама хоть на немного притормозила с вопросами о личной жизни и внуках. Однако теперь при таких распроссах со стороны матери Ник больше не бросал привычные фразы: раздражённого «Не стоит моего времени» или же саркастичного «Пока не нашёл достойную» становилось всё меньше и меньше. Они заменялись беглым взглядом, неразборчивыми отговорками и слегка порозовевшими щеками. Миссис Уайлд, отлично понимая, что лишним допросом ничего не добьется, лишь терпеливо ждала. А её сын Ник был в полном замешательстве. Он никогда не интересовался романтикой. Всё это для него всегда было чуждо и непонятно. Флирт был единственной вещью из этого непонятного и неизвестного списка любовных вещей, но и это использовалось лишь в редких случаях с целью добиться скидки в магазине или провернуть очередную аферу. Но когда Ник стал чувствовать постоянное желание быть с кем-то, говорить с этим кем-то и просто на неё смотреть... Он понял, что точно крупно влип. Потому что не на шутку влюбился в свою напарницу Джуди Хоппс. Уайлд не мог сказать, что он чувствовал по этому поводу. Давно ли он почувствовал к ней что-то особенное? Наверное, ещё с самого начала. Было ли это счастьем? Абсолютно. Но вся соль первой и настоящей любви заключается в том, что она часто кажется глупостью. В голову лезут мысли о несерьёзности происходящего и неуверенности в своих силах справиться с такими новыми и необычными эмоциями. Особенно сложно это для взрослого парня, который всю свою осознанную жизнь помнил себя холостяком. Поэтому, почувствовав, что такая неопределенность ему больше не нужна, он схватился за свой смартфон. Решено: нужно расставить все точки в происходящем и сделать список всех минусов, которые преследовали Ника вместе с этими чувствами. Может, это поможет как-то отвлечься от этих эмоций. Сдвинуть на задний план, забыть про них... И не причинять боль ни себе, ни самой Джуди. Ведь негоже взрослому парню влюбляться в свою напарницу, которая была гораздо моложе его. Не стоит огорчать её своими чувствами и выстраивать из-за них пропасть. Не надо, как шестнадцатилетний мальчишка, придумывать новые способы увидеться с ней, позвонить и поговорить. Наверное, всё это можно было бы сделать и в других условиях. Не находясь в двуспальном номере дешёвой гостиницы, будучи под прикрытием для очередного расследования. Тем более когда сама причина такого внутреннего конфликта лежала рядом (уж точно не сам Ник виноват, что в этой забегаловке не оказалось двух раздельных кроватей). Но Уайлду с каждым мгновением казалось, что ему нужно об этом подумать прямо сейчас. Поэтому, открыв заметки, он принялся записывать. 1. Я отвлекаюсь на Джуди на работе. Если я буду дальше её любить, я продолжу смотреть не на криминальное дело о новом грабеже, а в её глаза. Меня уволят. Не то, чтобы он в принципе раньше где-то работал с особым энтузиазмом. Любое дело с официальным трудоустройством приводило парня к жуткому выгоранию и скорейшему увольнению. Наверное, это была плата за то, что он вовремя не определился со своими целями на работу. Получи и распишись, Николас Пибериус Уайлд. Однако работа в полиции стала первым местом, где он почувствовал себя как рыба в воде. Но, может, дело было в присутствии светловолосой девушки, что была ниже самого Ника на целую голову (если не больше). Но в любом случае, именно Департамент стал местом, где работа совмещала в себе всё то, что так любил парень: и физическую активность, и бесплатный кофе, и возможность что-то сделать с кем-то на спор или пошутить. И саму Джуди Хоппс. Возникнувшие эмоции стали часто препятствовать Уайлду на работе. Выполняя отчётные задания от шефа Бого, которые Ник вместе с Джуди получали после каждого раскрытого ими дела (а их у тандема было о-о-й как много), рыжеволосый ловил себя наблюдающим за ней. Его крайне умиляло, как Хоппс постоянно хмурилась при столкновении с неточностями данных. Ему нравилось, как Джуди незамедлительно подходила к нему и тыкала ручкой во все непонятные места, требуя объяснений и подробностей. Ему доставляло безумное удовольствие, подразнивая и подшучивая, садиться с ней вместе и снова разбирать каждый случай, вспоминая до мельчайших подробностей процесс расследования. Всё это делалось не столько по зову долга, сколько для того, чтобы снова увидеть её горящие глаза и услышать восторженную болтовню о новом раскрытом деле. Или же почувствовать, как Джуди, переутомившись, медленно ложилась на его плечо и мирно дремала, пока напарник сходил с ума от такой неожиданной близости, как малолетка. Глупо. Не по-взрослому. Но Ник ничего не мог поделать. Он лишь аккуратно брал её длинную светлую косичку в руки и, словно мальчишка, вертел её в пальцах, наслаждаясь тем, как свет люминесцентных ламп переливается в волосах Хоппс. 2. Я не такой болтливый, как она. Если я буду влюбленно слушать её рассказы, не смогу потом без них жить. Ник считал себя достаточно открытым и общительным человеком. В совершенно разных компаниях Уайлд имел репутацию того самого рыжего болтливого шутника, который в самый разгар праздника принимается показывать фокусы с игральными картами и носовыми платками, которым он научился ещё в старшей школе с целью впечатлять всех окружающих. Парень никогда в карман за словом не лез, умело отвечая на любые подколы и шутки. У него всегда была история для любой компании и любого настроения. По поводу каждой ситуации у рыжеволосого было своё мнение, которое часто становилось яблоком раздора и вызывало бурное обсуждение. Но, признаться честно, Джуди с самого начала стала самым настоящим конкурентом Ника в болтливости. Он почувствовал это сразу, но почему-то неосознанно принялся покорно слушать всё, что она говорит, лишь попутно вставляя глупые шуточки или свои комментарии. Все её рассказы за всё время их знакомства и совместной работы так крепко укрепились в жизни парня, что порой его преследовало непонятное чувство чего-то невыполненного, если он не послушал двадцатиминутные голосовые от напарницы, которая та успевала записывать практически сразу, как только их совместный рабочий день подходил к концу. Ник поражался, как ей только хватает сил продолжать болтать после постоянных разговоров в полицейском участке на протяжении нескольких часов. Вечные споры с Бого, попытки усмирить очередной спор между Вольфардом и Джексоном, опросы свидетелей и потерпевших... Всё это выматывало Уайлда за считанные часы, но Хоппс же всегда удавалось сохранять на весь день энергию, как у скачущего зайца. Поэтому в их дуэте главным болтуном была именно Джуди. Ник давно признал своё поражение в словесном поединке, так что лишь с улыбкой продолжал слушать девушку, получая искренне удовольствие от зрелища её переполненного радостью лица и звука всегда такого позитивного и искреннего голоса. То, как она громко возмущалась из-за его безобидных и лишь иногда взрослых шуток, заставляло парня улыбаться так, что болели скулы. А звонкое пение караоке в выходные вечера лишь заставляло Ника чувствовать, как какое-то незнакомое тепло разливается по всему телу от вида её сверкающих фиолетовых глаз и кудрей, что развевались из стороны в сторону от слегка нелепых попыток танцевать под ритм музыки. 3. Я не такой умный, как она. Боюсь, случайно смогу заразить её своей глупостью (или же стану душнилой). Если бы Николасу довелось перечислять все свои школьные и интеллектуальные достижения, хватило бы пальцев даже одной руки. Почти все победы они так или иначе были связаны со спортом, однако было одно, чем Уайлд гордился больше всего. Из всех предметов лучше всего, помимо физкультуры, ему давалась математика. Странный, но не менее добрый и компетентный преподаватель мистер Катберт предрекал юному рыжему парнишке великое будущее в области вычислительных наук, однако причиной разрушения такого потенциала стала самая обыкновенная лень. Ну, и негативное влияние коротышки Финника, конечно. Может, без этого язвительного светловолосого мальчишки (он, как оказалось, был на добрых три года старше самого Уайлда), с которым по чистой случайности Ник завязал дружбу, он по вечерам учил бы формулы и решал задачи по тригонометрии, а не ходил бы по местным подворотням, собирая бутылки и их потом продавая. Но ради справедливости стоит отметить, что все математические достижения рыжего применялись с особой пользой на протяжении всей его псевдо-предпринимательской деятельности, что позволяло Нику и Финнику продолжительное время держать статус чуть ли не самых успешных и проворных мошенников во всем Зверополисе. Но рядом с Джуди Уайлд чувствовал себя, наверное, самым глупым человеком во всём мире. Однако сильный ум напарницы вызывал вовсе не завистливые вздохи, как часто это возникало с другими, а чистое и искреннее восхищение. Когда вовремя их прогулок девушка вдруг начинала рассказывать какие-нибудь факты из общественной жизни города, связанные с его столетней историей, Николасу хватало сил только удивлённо открывать рот и восхищённо наблюдать за Хоппс, которая безмятежно продолжала говорить. Он знал, что ей это нравится. Это было видно по тому, как загорались её глаза, а сама Джуди не переставала размахивать руками, притоптывать ножкой и постоянно дёргать друга за рукав с громким восклицанием, когда вспоминала какую-то важную деталь своего рассказа. Рядом с ней он учился новым вещам, даже если они были совершенно незначительными (кто ж знал, что горошек был первым овощем, который закатали в банку). Конечно, в бытовом плане Николас был более ловким (спасибо продолжительным круглосуточным сменам матери, когда приходилось тащить за собой хозяйство и жизнь в целом), но с каждым делом, которое им выдавал Бого, Джуди поражала Ника (и весь полицейский участок, он это знал наверняка) своим разумом, умением мыслить нестандартно и находить выход из любой ситуации. Так что каждый, кто обращался в Департамент за помощью со своей возникнувшей ситуацией, до самого последнего уговаривал грозного шефа передать дело офицеру Хоппс. Николас же, в свою очередь, умом рядом с напарницей не блистал. Лишь иногда мог сказать ей что-то интересное, что прочитал накануне вечером в какой-то из статей. Хотя чаще всего Джуди лишь дополняла всю ту информацию, что Уайлд успевал запоминать из интернета, что впечатляло его ещё больше. Чего она вообще не знает?.. Но в самом Департаменте его ценили за остроумные шутки и умение разрядить обстановку. Может, не так уж и полезно в расследованиях, но зато остальным весело. Как же Уайлд гордился своей напарницей... Он действительно слишком редко испытывал какие-либо тёплые чувства к другим людям. Так что та связь, что сложилась между ним и Джуди, чувствовалась ещё сильнее и важнее. С каждым днём то, что Ник испытывал к девушке, становилось всё сильнее и крепче. И гордость за каждое раскрытое дело была именно за неё. За её острый ум и скорость. За её природное очарование и красоту, которые порой даже помогали ловить правонарушителей (и заставляли что-то болезненно сжиматься где-то глубоко в сердце парня. Не ревнуй, ты не имеешь права). 4. Я грубый. Не хочу обидеть её. Так уж вышло, что при общении с другими людьми у Николаса на совершенном автоматизме включалась система "не будь никем, кроме как высокомерным выскочкой с большим самомнением". Ведь если мир видит тебя жестокой личностью, которой не стоит доверять, есть ли смысл показываться с другой стороны?.. Тот день, когда его почти приняли в скауты, изменил парня – тогда ещё совсем маленького мальчика. Ник лишь хотел быть полезен для общества, найти друзей и верную команду, но всё обернулось совершенно иначе. С ним поступили жестоко, засмеяв и поиздевавшись на заднем дворе школы. Ему так и осталась неизвестна причина, почему к нему так отнеслись. Но что произошло, того не воротить. Минутная жестокость невоспитанных детей привела к сломанной личности и долголетнему отвержению любой доброты со стороны окружающих. Искренним и открытым Уайлд на протяжении долгого времени оставался только для матери, которой за много лет он так и не рассказал не произошедшем. Лишь соврал, что что-то не заладилось с вступлением в команду и мальчик передумал. Не стоило ей беспокоиться об этом, когда на плечах висели кредиты и долги. Трагедия девятилетнего сына могла и потерпеть до лучших времён. Так что так получилось, что именно Джуди первая из всех узнала, что с Ником когда-то такое случилось. Он сам не понял, почему вдруг захотелось ей всё рассказать. Может, потому что она так нежно схватилась за его руку. Может, потому что прожигала этим взглядом, который смотрел в душу. Может, потому что Хоппс – первый человек, который действительно почувствовал в нём самую настоящую искренность, так что надежда ощущалась даже в витающем между парой воздухе. А может, он просто напросто влюбился, как бы банально это не звучало. Чёрт знает. С тех пор Ник понял. Джуди можно доверять и показывать себя настоящего. Но это было очень страшно, так что порой он продолжал соблюдать все каноны уже давно сложившегося образа самоуверенного лихача-мошенника, что умело хамит окружающим и обманывает всех и всё. Открыться сразу было равно прыгнуть в неизвестность. Но Уайлд не сомневался в напарнице. Он просто боялся самого себя. Но с каждым совместно проведённым мгновением Николасу приходило на ум, что всё, может быть, не так уж и плохо. Джуди определённо точно принимала его таким, какой он есть. Смеялась с его глупых шуток, хотя порой и пыталась сдерживаться. Поглаживала его, когда ему вдруг становилось не по себе от ужастиков, которые они смотрели на совместных выходных. Не смотря на слегка грубо сказанное с утра слово, продолжала приносить ему на рабочее место кофе. Его любимый моккачино с солёной карамелью. 5.Она слишком хороша для меня. Кто я, и кто она. Мне до неё ой, как далеко. Вся та напущенная уверенность в себе, которой Ник пытается пользоваться на деле, не имеет ничего общего с реальным отношением парня к самому себе. Он никогда не считал себя хорошим человеком. Разве можно говорить о себе так, когда всю старшую школу ты динамил всех девчонок (да даже мальчишек, будем честны), прогуливал уроки, кучу лет своего ничтожного существования пробыл в преступном обществе и прожил в небольшом автобусе-трейлере, обманывая собственную мать про работу и личную жизнь? Вряд ли. Нику порой не нравилась и собственная внешность: рыжие волосы в детстве стали ненавистными из-за постоянных насмешек. Однажды он пытался перекрасить их в чёрный, чтобы быть похожим на супергероя из дешёвого комикса, который ему купила мама, но в итоге кудри стали светло-зелёными из-за некачественного состава и попытки мальчика смыть неудачный результат средством для мытья посуды. Потом пришлось целый месяц ходить с отстриженной головой. Веснушки казались брызгами грязи на и так слегка смуглом лице. Он и их пытался вывести лимонным соком и разными советами из девчачьих журналов (никто, кроме Финника, не знает, что Ник тайком порой покупал себе такие). Длинный нос был, как у Пиноккио – наверное, у Уайлда он был таким большим тоже из-за количества лжи. Но Джуди же... Совершенно другая. Её волосы были удивительного светлого оттенка, который был ближе к чистоте первого снега. В первое время в Департаменте даже поговаривали, что Хоппс - альбинос. Иначе как ещё объяснить не только белизну её кос, но и яркий и выразительный взгляд фиолетовых глаз? Однако дело, как потом когда-то призналась девушка Нику, было просто в генетике. Родители ей рассказали однажды, что Джуди унаследовала всё от своей прапрабабушки, которая тоже обладала такими особенностями во внешности. Ему нравились её волосы. Они действительно были особенными. В толпе Николас узнавал Хоппс как раз по этой серебристой копне, пряди которой иногда торчали в стороны, как заячьи уши. Поражали и умения Джуди заплетать свои волосы. Каждые несколько дней она делала из них настоящие произведения искусства. Косички переплетались друг с другом, создавая новые узоры и рисунки, что с каждым разом удивляло Ника всё больше и больше. Порой ему представлялось, как они уютным вечером сидят вместе. Хоппс – на диване, а Уайлд – снизу, на полу, и Джуди аккуратно заплетает ему маленькие рыжие хвостики, пока парень пытается рассказать ей свою новую идею для совместного вечера. Девушка тихонько хихикает, а Ник всё исподтишка наблюдает за этим, чувствуя, как сердце бьётся на несколько ритмов чаще. Лицо Хоппс тоже украшали веснушки. Но они выглядели скорее как россыпь самых красивых созвездий, что встречаются на небе в самые тёплые времена, которые так любил Уайлд. Все маленькие пятнышки были аккуратно расположены на своих местах, словно сам Леонардо да Винчи своей кистью с особой любовью нарисовал каждую их них. Ник никому не говорил об этом, но ему нравится пересчитывать веснушки Джуди, когда она засыпает рядом с ним. Да даже перед тем, как сесть строчить этот самый чёртов список, он снова некоторое время просто рассматривал её лицо, знакомясь с каждой точкой заново. 6. Я слишком сильно её люблю. Ник оторвал свой взгляд от экрана и снова взглянул на мирно спящую девушку. Она чему-то улыбалась во сне, и Николасу оставалось только гадать, что же такого хорошего она видит в царстве Морфея, и ждать, пока сама Джуди расскажет об этом. Парень не знал, что можно написать в шестом пункте. Размышляя над каждым номером, каждое его рассуждение сводилось к тому, что, может, не вся надежда ещё утрачена. Может, те взгляды, что он порой замечает со стороны такой дорогой Морковки, тоже могут что-то значить? Может, все те крепкие объятия вовсе не спроста? Внутри вдруг разбушевалась какая-то тоска: стоит ли вообще искать ещё причины не любить? Зачем они нужны? Не проще ли с абсолютным счастьем принять те чувства и отдаться им. Когда ещё он так влюбится?.. Ник закрыл телефон и бросил его куда-то в сторону. Взглянув на мирно посапывающее тело Джуди на второй половине кровати, он аккуратно протянул руку и дотянулся до её ладони. Легонько коснувшись её и мягко сжав в своей, Уайлд тяжело вздохнул. Никакие списки не помогут. Никакие шесть пунктов не заставят его отказаться от того, что уже прочно вошло в его жизнь. Ник улыбнулся этой мысли и с абсолютным счастьем закрыл глаза.