Идеально неидеальные чувства

Дни шли своим чередом, но напряжение царившее в стенах Топкапы не ослабляло свою хватку. Ожидалось, что вопрос о наследнике будет решён раз и навсегда, но приказ повелителя только ещё сильнее озадачил всех. Над дворцом Амасьи словно нависла грозовая туча. Ходили слухи,что попытка убийства шехзаде - дело рук Хюррем-султан. А один стражник сплетничал с калфой о том, как проходит расследование. По неизвестной всем причине шехзаде не убил, а приказал держать в темнице купца. Так что в гареме быстро узнали, что Касым-эфенди умер в темнице. Но перед тем он сказал, что работал по приказу Азиза-аги, человека Рустема-паши. Хранитель покоев Яхья-бей найдя Касыма-эфенди, принялся с хазнедар гарема Фидан-калфой и старшей калфой Ализе-хатун перепроверять всю прислугу дворца. Каждого евнуха, калфу, наложницу, стража, даже садовника лично распрашивали, требовали назвать точные место рождения, возраст, срок службы во дворце и тому подобное. Поговаривали, что во дворце завёлся шпион Хюррем-султан. Подобное уже случалось. Приближённые шехзаде старались держать всё в секрете, но и у стен есть уши, потому весь гарем без умолку обсуждал прошедшии события. Махидевран-султан и шехзаде Мустафа сидели подле, заснувшей Румейсой-хатун. Шехзаде несколько дней навещал её, но наложница слишком слаба для разговоров, практически всё время она восстанавливала силы во сне. Она родилась в Боснии, получив имя Надя Франкос. Родители при возникших финансовых трудностях, продали дочь в рабство. После казалось бы бесконечных торгах и постоянных переездов, она попала в гарем шехзаде. По окончанию обязательного курса обучения, под руководством Фидан-калфы все девушки приняли ислам, Надя получила новое имя - Румейса. Немало работы, трудностей, унижений и побоев выдержада юная Румейса-хатун за два года, до тех пор пока ей не удалось попасть в покои шехзаде. Но не сразу она повторно вошла в рай шехзаде Мустафы, с разбитым сердцем она наблюдала, как других рабынь готовят для него. Но одним утром случайно столкнувшись с ним в коридоре, она смогла обратить взгляд Мустафы на себя, вечером её снова одевали в роскошный наряд для шехзаде. Она несколько раз проводила ночи с возлюбленным, но новость о беременности подняла её до звания любимой женщины шехзаде, больше он не принимал у себя других женщин. Но отныне всё испорченно. Румейса сожалела о том, что выжила, потому что главное своё сокровище она потеряла, а потеря благосклонности шехзаде лишь вопрос времени. Махидевран-султан с сыном покинули покои фаворитки. Мустафа был опечален не меньше Румейсы, а госпожа утешала словами сына. - Мустафа, мой сын, прошу тебя, отбрось сожаления о том, что произошло. Прошлого не воротишь. - госпожа ласково погладила большим пальцем ладонь шехзаде. - Меня охватывает вовсе не сожаление, а непонимание... - шехзаде Мустафа вырвал свою руку из материнской и добавил, повысив голос. - Как они могли лишить жизни невиное дитя, а после спокойно спать по ночам. - Мы самого начала знали кто за этим стоит. И оказались правыми в своих догадках. Тебе ли не знать на что способна эта гадюка, но помни Аллах подарит тебе ещё много шехзаде. - Мама, это ведь не первый раз. Я никогда не забуду своего нерождённого дитя. Я был неумелым своенравным мальчишкой, но Хюррем-султан это не остановило, она убила мою прекрасную Эфсун, а вместе с ней нашего ребёнка. А мой сынок Сулейман умер из-за оспы. И вот снова. Сколько же раз это будет повторяться? - Мустафа опустив голову, устало прикрыл глаза. Гульбахар Махидевран-султан обхватила ладонями лицо сына, заставив того посмотреть ей в глаза. В очах шехзаде будто угасла жизнь, померкла бушующая радость, вызванная предстоящим отцовством. - У тебя есть дочь, Мустафа, Нергисшах-султан самая сильная и выносливая девушка из всех, что я знаю. Румейса-хатун, как говорят врачи, скоро пойдет на поправку и если позволит Аллах, в будущем подарит тебя ребёнка. И я буду рядом с тобой. Ты заслуживаешь счастья. Я уверена ты его получишь. Махидевран-султан крепко обняла своего сына. Мустафа положил голову на плечо матери. - Благодарю вас матушка, ваши слова согрели мою душу. Вы меня извините, вы сами не один раз теряли частичку своей души, а я напомнил вам об этом. - Сынок мой, любая боль от потери утихает и тогда остаются только счастливые воспоминания. Я рада вспомнить, как укачивала в колыбели своего второго шехзаде Ахмеда. Хоть мне больно помнить его смерть от оспы, спустя всего год жизни. Но этот опыт сделал меня сильней. - госпожа продолжила более радостным голосом. - У меня есть ты - Мустафа и твоя жизнерадостная сестра Разие-султан. Я своей жизнью довольна. Тут в дверь кто-то постучал. С разрешения шехзаде, зашёл Ташлыджалы. Он поклонившись, заговорил: - Шехзаде. Госпожа. Рустем-паша получил, отрубленную голову Азиза-аги. С проверкой всех служижащих во дворце я закончил, но не нашёл шпиона. Но Атмаджа-бей и Явуз-бей уже нашли его. Это глава дворцовой стражи. Махидевран-султан тут же потребовала, чтобы предателю отрубили голову, но шехзаде о чём-то задумавшись, прервал свою мать. - Нет, он будет жить. Но теперь он будет докладывать лишь то, что выгодно нам. На этом разговор закончился. Яхья-бей отправился по своим делам. Но сначала должен встретиться с женой в дворцовом саду. Разие-султан родилась всего на три месяца позже шехзаде Баязида. Как твердят сплетнницы, в тот год Махидевран-султан и Хюррем-султан чуть дворец не разрушили своим гневом, когда недавно узнавшая о своей беременности Хюррем, услышала, что Махидевран тоже в положение. Обе забеременевшие, они временно прекратили свои стычки. Но вот рождение девочки у Махидевран, в то время как Хюррем уже несколько месяцев словно вещью хвасталась своим шехзаде, сильно подорвало репутацию баш-хасеки султана. Но истинным несчастьем была болезнь девочки. Как-то раз двухлетняя Разие-султан чуть не задохнулась во сне. Молочный брат султана Яхья-бей установил диагноз - врождённый порок сердца. Он много лет пробовал лечить девочку, но искоренить болезнь, которая зародилась ещё в утробе не смог. Разие-султан росла в любви и заботе. Несмотря на то, что любимой дочерью падишаха стала Михримах - здоровая красавица, дочь Хюррем-султан, мать и братья не обделяли её любовью. Но вот между Михримах и Разие постоянно происходили ссоры. Михримах чаще всего выступала инициатором конфликта, унаследовав слепую гордыню и вспыльчивость от матери, больную младшую сестру, к тому же дочь соперницы матери, она воспринимала как подушку для битья. Но родной горбатый брат стал объектом жалости. Хорошо, что Махидевран-султан решила отправиться в Манису, а потом последовательно в Амасью со своей дочерью, спасая её от коварности врагов. Стройная, но невысокая красавица с глазами цвета янтаря и молочной кожей могла бросить вызов любому, кто провозглашает Михримах-султан самой красивой дочерью падишаха. Разие-султан в самом расцвете своих двадцати одного года, стояла под яблоней. Ташлыджалы Яхья-бей поклонился, идя на встречу столь любимой его сердцом и душой женщине, а подойдя ближе, прислонил губы к тыльной стороне маленькой ладони супруги. - Я долго ждала тебя, Дукагинзаде Яхья, я очень сильно соскучилась. - Ташлыджалы - прозвище, которое взял Яхья в начале своей творческой карьеры, образовав его от названия своей родной деревни Ташлыджал. Но он любил, когда жена называла его настоящим именем. Разие-султан подняла руки выше головы, чтобы положить их на щеки мужа и прижавшись лбами, поцеловать. Яхья-бей был выше даже шехзаде Мустафы, а рядом с низкой госпожой казался великаном. - Госпожа моя, я бы с радостью остался навеки здесь. Рядом с вами. Но работа не ждёт. Я постараюсь вернуться к ужину. - Яхья-бей оторвавшись от желанных алых губ, прошептал шёпотом и провёл рукой по волосам цвета скорлупы желудей, доходящих до лопаток и украшенных тонкой диадемой с малиновами камнями. - Да, я понимаю. Мама рассказывала о сложившейся ситуации. На сердце у меня не спокойно. Я молюсь Всевышнего, чтобы с моей семьей ничего не случилось. - Не волнуйся, милая моя. Все нужные меры приняты. У шехзаде есть план. Фатьма-султан и Хуриджихан-султан должны сегодня прибыть в столицу, на Фатьме-султан лежит важная миссия - подорвать власть Хюррем-султан в гареме. А шехзаде воспользовавшись своим влиянием в столице, снизит авторитет Рустема-паши. Им давно недовольны янычары и народ, надо только направить жалобы в нужное русло... Всё будет хорошо я обещаю. - сказал Яхья-бей. - На самом деле я позвала тебя сюда вовсе не за тем, чтобы обсуждать козни против Хюррем-султан. - Разие-султан продолжала, сложив свои руки поверх рук мужа. - Я наконец-то могу пустить свои корни на этой земле, создать жизнь. Дукагинзаде, я беременна.

***

Шехзаде Джихангир улыбнулся, перечитывая письмо от сестры Разие, сообщающей о своей беременности. Наверное она уже сообщила об этом отцу, ведь он первым должен узнать как повелитель, а не отец. Он как и всё замечал, что повелитель чрезмерно формально общается с Разие, в отличие от Михримах. Он лишь выполняет свою обязаность быть любящим отцом, на фоне этого его искренная добровольная любовь к старшей дочери создаёт заметный контраст между настоящей отцовской любовью и хладнокровным выполнением своего долга, удовлетворением своей совести. Может всё дело в том, что Махидевран-султан, а не Хюррем-султан мать Разие или может здоровье и красота решили судьбу дочерей падишаха, а может это последствие разочарования, от разрушеннной надежды - в один год, стать отцом двух шехзаде. Может быть на этот вопрос нет точного и верного ответа. Только Аллах знает наверняка. Отношения между султаном и Баязидом тоже не были примером правильной отцовской любви. После случая на охоте они перестали общаться. Тогда Баязид и Селим скакали верхом на перегонки, но разминулись. Обоих сбросили с себя лошади. Когда Баязид встретил Селима, тот был окружен разбойниками. Баязид моментально расправился с подлецами. Но вот повелитель получил две версии произошедшего. Первую от младшего сына: ,, Когда я пришёл, на Селима напали разбойники, я спас его." Вторую следовательно от ставшего: ,, Это правда, повелитель, на меня напали. Но когда Баязет появился, я уже прогнал их." Вечером состоялось прочтение лекции повелителя лично для Баязида о важности обуздания гневного нрава. Конечно, тот не смог держать язык за зубами и боязливо намекнул на ответственность отцов, воспитавший своих детей, за их ошибки. Это была как соль на рану для султана, он не скрыл своё недовольство сыном, но смог скрыть своё недовольство самим собой, точнее своими неудачливыми методами воспитания. Джихангир поутру услышав от сплетников гареме, где их полным полно, что мама заболела неизвестной болезнью, сразу же навестил её. Она выглядела болезненно, мало и тихо говорила, но уверяла в том, что чувствует себя хорошо. Юноша надеялся на то, что валиде из гордости сделала свой недуг тайной, а не по причине его смертельной опасности. Но всё таки Хюррем-султан выростила пятерых детей, не считая Абдуллы, который прожил всего лишь год, она бабушка троих внуков, не стоит уточнять, что возраст даёт о себе знать. Подобное естественно как круговорот воды в природе, смерть и жизнь, горести и радости. Из-за болезни Джихангир раньше всех остальных столкнулся со слабостью тела, но матушка - живая, быстрая, тёплая, в своё время перевернула вверх ногами весь гарем, такая проблема для неё должно быть конец света. Шехзаде подумал, что стало быть ей нужно время для принятия, не стоит её беспокоить. Двое шехзаде после прогулки по саду, весело смеялись, идя по дворцу. С Баязидом - единокровным братом, всё притворство потеряло своё значение. Как же легко порой общаться искренне, без напыщенной вежливости и лукавства. Может поэтому младший шехзаде не мог найти общий язык ни с кем во дворце. Не было в нём заложенного таланта к лжи и хитрости. Баязид пошутил над чрезмерной услужливостью Пашей перед Султаном, у которых нет ни грамма за душой. Будь тут мама и сестра, отчитали бы как маленьких детей, но сейчас же их нет. Из-за угла неожиданно появилась она. Душа и сердце шехзаде Джихангира. В глазах его Хуриджихан-султан будто бы вся светилась лунным, священнным светом, дарующим жизнь и смерть. Высокий и тонкий стан, карие глазки, наивно и широки распахнутые, розоватые губы, изящная грудь идеальной формы, легкие естественные кудри, унаследованные от матери, как слышал шехзаде, ведь сам он с трудом вспоминал Хатидже-султан произвели парализующий эффект на невинного, неопытного и очень стеснительного юнца. Слишком долго он ждал её приезда, даже не был уверен в реальность сие события. В горле будто встал стальной ком, ладошки покрылись потом, только глаза мёртвой хваткой впились в её лицо, точнее нижнюю его часть, так было из-за разницы в росте и искривления позвоночника, которое несомненно влияло и на шейный мозг и все жизненно важные органы, поднимать голову, да ещё при ходьбе сложное испытание. Но тут шехзаде взял себя в руки, тяжело вздохнул, но при том как можно тише. Отбросил лишнюю тревогу, да и чего так дёргаться? ,,Пусть всё выглядит как обычная встреча родственников, чем по сути это и является" - напомнил, с жёсткой грубостью и печальной тоской сам себе Джихангир. Баязид рассматривал улыбку симпатичной незнакомки. Девушка хорошо и нарядно одета, сверху донизу покрыта, явно дорогой работы, украшениями. Слишком она богато выглядит для наложницы. Согласно всём законам морали и приличия, шехзаде Баязид, конечно, никогда не приглядывался просто так к наложницам повелителя, даже из обычного любопытства, но девушки сами зачастую улыбаясь во всё зубы, старались наткнуться на него. Проходя мимо помещения, в котором содержались наложницы, девушки заигрывали глазкими и скромно посмеивались, нарушая рамки приличия, по которым им запрещалось смотреть в глаза господам, за что крупно получали о Афифе-хатун и Фахрие-хатун. Баязид знал, что в Стамбул едет Фатьма-султан, но не в обиду ей, эта особа была слишком молода, чтобы быть тётей шехзаде. Девушка поклонившись, сначала опустила глаза вниз, но вскоре с очаровательнейшей улыбкой устремила исподлобья взгляд на младшего шехзаде. В голове Баязида промелькнула мысль, вызвавшая добрый смешок. ,, Мой маленький братишка уже вырос и прошёл церемонию вручения сабли, стал зрелым мужчиной. Должно быть ему уже собрали гарем, зная щедрость и добросердечность Джихангира, он бы не скупился на своей первой в жизни женщине, они точно знакомы, а брат так смущён, наверное от моего присутствия." Вначале Баязид не понял, зачем брат так растерянно остановился перед наложницей, но теперь эта ситуация умилила и рассмешила его. Хоть Джихангир рос, он остался таким же чистым, скромным, даже слишком. Джихангир ничего никогда не у кого не просил, в отличие от Михримах и братьев, которые любили гордиться своим происхождениям. Будучи в возрасте намного младше текущего возраста брата, Баязид ещё до церемонии вручения открыто сказал маме о своём желании завести гарем. Селим тоже не был скромником. Поэтому Баязид немного опасался, что отсутствие прямолинейности инаглости у Джихангира послужит причиной, по которой мама или отец будут забывать о нём. Но нет, девушка сияла красотой и свежестью, валиде наверняко трудно далось найти такую красавицу. Но оторвавшего от своих размышлений Баязида, готового весело разрушить эту неловкость, опередил Джихангир, наконец-то собравшийся с силами. - Брат, я хотел бы тебе представить нашу двоюродную сестру - шехзаде сделал всё возможное, чтобы выглядить собранно, без намёка на нервозность. - Хуриджихан-султан, дочь Хатидже-султан и Ибрагима-паши. - обратившись в госпоже, он продолжил. - Шехзаде Баязид. - указал рукой на брата, смотря как можно увереннее в глаза собеседнице. - Выходит ты всё таки приехала с Фатьмой-султан? Баязид смутился от своей догадки, хорошо что он не успел ничего сказать. Но брат вёл себя как-то странно, будто бы заинтересовался ей, посмотрел как на объект страсти и любви. Значит шестое чувство подвело, это просто плод его воображения. - Да, шехзаде. Осман тоже хотел приехать, но пришла новость, что повелитель его санджак-беем Чорума назначил, так он сразу в дорогу отравился. Послышалися чьи-то приближающиеся шаги. Фатьма-султан, третья дочь покойного султана Селима, сестра султана Сулеймана. Выйдя в раннем возрасте за санджак-бея Антальи, она всю жизнь с ним прожила, но в браки детей не было, она часто жаловалась на супруга отцу, а затем брату, только сейчас она получила разрешение на развод. Она лучезарно улыбалась, по видимому, столь желанный развод, пошёл ей на пользу. Джихангир тоже был знаком с Фатьмой-султан, она заезжала в Топкапы, одна, прошлой весной, лично просила брату позволить ей развестись. Он представил госпожу и брата друг другу.