Быть сильнее

      Тебе 13. Ты перспективный юниор с неплохим арсеналом элементов ультра-си и крутой заявкой на успешное спортивное будущее. Ты занимаешь призовые места на этапах, артистично катаешь программы, не отстаёшь в компонентах, тебя признают и любят. Твой тренер — женщина со стальным характером, признанная одной из самых строгих из всех существующих тренеров. Её методы жестоки, но слишком уж действенно ведущие к успеху. И недостаточно жестоки, чтобы тебя сломать. Ты справляешься, тебя хвалят, Сергей Викторович доволен твоими докрученными четверными. Ты стремительно проходишься по призовым тройкам сезона и выигрываешь главный старт — первенство России среди юниоров.       Ему 13, и ты его сильнее. Ты стабильнее и делаешь ставку на чистые элементы, катая то, в чём уверен. Он на этапе четвёртый, а ты первый. Он проигрывает тебе медаль первенства и становится только вторым. В его арсенале квады старшие, а ты ими не владеешь совсем, и в этом преимущество его. «Вот пусть сначала чисто сделает, а потом поговорим». Его тренер всё равно успевает похвалить — «медали ещё будут, главное то, как ты себя ощущаешь». Он технически сильнее, но ты-то стабильнее. Этим он и проигрывает. Рискует и проигрывает, не может до тебя дотянуться. Его также любят и признают, но тебя всё же чуточку больше. Тебе это нравится, по эго твоему хорошенько так проходится, никому не показывая, но самооценку хорошенько так поднимая.       А он? Он просто есть. Есть в твоей жизни, постоянно маячит вот перед глазами и будто одним видом своим говорит: «ещё поборемся».

***

      Тебе 14 и ты стабильно показываешь хорошие результаты. У тебя программа произвольная просто невероятная, костюм такой красивый: чёрный, полупрозрачный, с сияющими стразами и «перьями». Самый настоящий чёрный лебедь. И мелодия твоя многим в душу запала, как и тебе самому. Ты славишься своим четверным тулупом «в такт музыки». Ты проигрываешь ему на одном из этапов, но выигрываешь на прыжковом турнире. Опять ты присваиваешь себе золото первенства, хоть и упал с четверного лутца. Зачем заходил? Попробовать. Мог этого не делать, чтоб не валяться, но даже так ты выиграл. Ты снова лучше, тебя признают. Тренера к тебе строги и хвалят меньше. Но пашешь ты всё больше, причём вдвое. И результаты у тебя отличные, ведь ты работаешь. Много и упорно, столько, сколько некоторым и не снилось. Ты чувствуешь себя хорошо и ждёшь, что же будет дальше.       Ему 14, и он снова слабее. Вернее, так решили судьи. У него и лутц, и флип в четыре оборота. И он, хоть и не лебедь, но такой же изящный и красивый. Он тоже сильный. Но ты-то опять сильнее, у тебя золото, а он только второй после тебя. Его тренер вновь хвалит, и он улыбается. Он себя ни с кем не сравнивает, идёт своей дорогой и, рук не покладая, также трудится. К нему не так строги, ему Давыдов чуть ли не друг, и в этом ты мог бы завидовать… Но стоп. Чему тут завидовать, если Георгиевна к медалям тебя привела? Как там говорилось? «Не та родная, которая вот так вот гладит, а та родная, которая на первое место ставит». Вот она и ставит, и ты, в общем-то рад.       Рад только до тех пор, пока у тебя на шее эта медаль заветная висит, дома же она сразу отправляется в тумбу к остальным таким же. «Ты молодец, Сеня, не зря старался» — сам себе сказать можешь, но этого не делаешь. Нужно дальше работать.       На финале кубка федерации ты ему проигрываешь. Теперь ты только второй после него, и за это по головке тебя никто не погладит. Значит, недостаточно работал, надо ещё. Значит, он сильнее. Ты не расстраиваешься и понимаешь, что на этой медали свет клином не сошёлся. Он улыбается и тренера обнимает, благодаря за всё. Вы руки друг другу жмёте. Он на тебя смотрит и улыбается, а ты его сначала взглядом сверлишь, а потом улыбку давишь. И сейчас слабее ты…

***

      Тебе 15, и эта жизнь тебя, кажись, ненавидит. Ты не можешь собрать на тренировках буквально ничего, за что на тебя, конечно же, шквал ругательств тренерских сыпется. Георгиевна рвёт и мечет, крича на весь каток. Зачём орёт — никому не ясно. Ты же её слышишь, не глухой ведь.       Как тело своё назвать сейчас можно? Неверное, чтоли? Непослушное? Неа, не те слова, не подходят они Арсению. Отвратное — вот оно какое. Ты валишь всё, сам не понимая отчего. Ты чуть ли с тройных не падаешь, еле выезжая. Ты постоянно бабочки на тренировках штампуешь, и за это тебе по шапке прилетает со всей силы. «Что с тобой, Федотов?» — слышится множество раз на дню. А ты и сам не знаешь, почему всё так.       Вот почему, кто-нибудь знает? Почему из зала не вылезая, ты, Федотов, умираешь на половине программы? Почему итак почти ничего не евши, всё равно число на весах вниз не идёт, а только растёт? Запустил себя, видимо. Значит нужно совсем уж ничего и не есть, значит нужно спать в зале, значит нужно эти прыжки четверные спасать как только это возможно, не давая зубцу несчастному о ледовое покрытие зацепиться, или не давая самому себе эти несчастные пол оборота не докрутить.       Но ничего не помогает. Ты продолжаешь недокручивать и падать, из пяти ультра-си на соревнованиях только два удачно исполняя. Медали-то всё равно имеются, причём золотые, с этапов гран-при. Хотя с такими соперниками это неудивительно. Даже ошибок наделав, всё равно вперёд вырываешься. Но это совсем не удовлетворяет — за такое катание никто тебя, и даже ты сам, не похвалит. Это место есть, но оно буквально случайное. Ты этого не заслужил.       Ему 15, и он сильнее. Гораздо. Он первенство у тебя выигрывает, причём с разрывом в семнадцать баллов. Он этой победы заслужил, а тебе это второе место считай подарили. Опять упал, ну вот сколько можно? На финале кубка федерации он сильнее, но не силён. Он тоже падал много, но ты-то больше. Потому что ты второй с конца. Потому что ты показал просто ужасный результат, и тебе за это влетело по полной программе от тренеров. Ты набрал ещё 500 граммов, хотя уже два дня ел только по разу в день калорий так на триста. Тебя садят на какую-то очередную диету, не зная, что питаясь втрое меньше, ты не можешь прекратить прибавлять в весе. Тебя ненавидит эта жизнь, а его любит. Потому что у него всё впорядке. Потому что, даже падая, он третий. Потому что его тренер по голове треплет, обсуждая в уголочке ошибки, чтобы исправить. А с тобой даже разговаривать не хотят. Твои ошибки — ты и работай, что там с тобой разбирать? Ты сидишь один в раздевалке, пока он не заходит. И тогда в тебе что-то ломается. — Ой, Сеня, ты тут что ли? — интонация добрая такая. — Ты как себя чувствуешь? — Как всегда. — Какое тут может быть всегда, если в прошлом году ты был вторым, а не одиннадцатым? — А ты первым, а сейчас третий. Тебе не обидно? — Обидно, что упал. А за место — неа, не обидно. А что? — Да ничего, Лёв, — отворачивается и в стену смотрит. Ты грубый, Сень. — И что тебе теперь будет? — Ничего нового, — твёрдо уверен. — Диета, тренировки, попытки выбить из меня четверные. — Мне жаль, — смотрит и впрямь жалобно. — Правда жаль. У нас всё по-другому. — А как у вас? — Ну, будем над техникой работать. Ничего страшного же не случилось. — Не случилось… — вздыхает громко так, с лавки поднимается и уходит, Лёву одного оставляя. Нужно на воздух.       На улице в опустошённую голову мысль о том закрадывается, что он хороший: и тогда, когда ты сильнее, и тогда, когда ты слабее. Ему не всё равно, потому что сам интересуется. И тебе тоже не всё равно, но ты этого не показываешь. Ты ещё больше хочешь стать снова сильнее его. Но в то же время хочешь тоже быть хорошим. Тоже интересоваться. Только вот пока что скупая обида на себя, него, тренеров и вообще весь мир не даёт этого делать.

***

      Тебе 16 и тебе удаётся стабилизироваться. Ты больше не валишься со всего подряд, не полнеешь с каждым днём, не слушаешь эти ужасающие крики тренеров. Ты удовлетворительно выступаешь на стартах, возвращаешь себе признание, выкатываешь весь свой технический набор. Ты стал сильнее. Вновь.       Но объективно не сильнее его. Он непробиваем, хоть и сейчас вы примерно на одном уровне. И тебе хочется, чтобы так продолжалось всегда. Ведь после того разговора он написал тебе. Ведь сейчас вы хорошо общаетесь и друг друга поддерживаете. Ведь отчасти это он тебе помог стать прежним. И спасибо ему за это, иначе ты б не вывез.       На КПК тебя Саша в уголочек оттаскивает. — Подойди и поговори. — Чего? С кем? — Ну с ним! Я же всё вижу! — И что я ему скажу? — Ну, про настроение спросишь, как минимум. А дальше уже как пойдёт. — А если никак не пойдёт? — А ты подойди и попробуй! — уверяет блондинка. — Что тебе терять? — Ладно-ладно, хорошо, — приходится согласиться, хотя так страшно. Аж до трясучки. — Давай-давай, потом расскажешь.       И Арсений идёт на произвол судьбы искать Лёву. Просто чтобы поговорить…       В раздевалке тот не один оказывается, а в компании Ромы с Глебом. Федотов себя пересиливает и говорит: — Лёв, можем отойти? Поговорить хочу. — Конечно, Сень, пошли, — и парни в коридор выходят. — Ты как? Не расстроился? — Арсений совсем не знает, что сказать, поэтому начинает банально. — Нет, всё отлично! Это же не какой-то серьёзный старт. С тулупом немного не очень получилось, ну, ничего. — Ты круто катался сегодня. Мне понравилось. — Ты тоже, Сень! Это классно было, ты молодец. — Спасибо, Лёв… — и что теперь сказать? — Знаешь… — и Арсений смолкает. Лёва смотрит вопросительно только, глазками хлопая. — Мне нравится с тобой общаться… — Мне тоже! — И программа у тебя очень красивая, Лёв… — г-о-с-п-о-д-и, — и сам ты очень… весёлый. — Спасибо, Сень, мне приятно. — И знаешь, иногда я даже думаю о том, что если б мог, поцеловал бы тебя… — что ты несёшь? Серьёзно ему это говоришь? — Правда? — Да, но… — Это взаимно, Сень. — Что? — Ты мне тоже нравишься, — чего? Ты сейчас шутишь, да? — Слушай, а подожди-ка секунду, — и убегает обратно в сторону раздевалок. Кажется, зря Арсений ему это всё-таки сказал…       Лёва возвращается в куртке, в руках чужую держа — куртку Федотова. И торжественно ему её вручает. Тот на себя только накинуть успевает, как его уже за руку хватают и ведут к выходу на улицу. — Зачем нам сюда?       Вместо ответа следует смелое, неожиданное прикосновение Лазарева к губам чужим. И Сеня неуверенно, но отвечает. Хотел же поцеловать? Вот и получил… И сейчас сильнее вновь Лёва.