Междумирье электричества. Том 1.

***

После инцидента, который произошёл с родителями Айзека и Брижитт, прошла неделя. Причем не прошла, а пролетела, так быстро дни менялись на ночи, «Часодеи-инженеры» не успевали даже осознавать, сколько часов прошло. Тем временем Брижитт и Айзек приняли полностью на себе роль родителей, заботясь о Марие и Тарасу в их формах временных. И, на удивление Богдана, Антона и Марты, они не слышали никогда ни криков, ни ссор, ни всплесков краски, которые бы обозначали, что Брижитт была в ярости. Что очень радовало их. —Кажется, ребята, они действительно перестали ругаться и начали сотрудничать. Как настоящие брат и сестра, это радует.–профессионально заметила Марта, наблюдая за друзьями, и одновременно рисуя портрет какой-то неизвестной женщины, облаченной в зелёное платье на фоне моря. С этим геном у неё появился не только дар к рисованию, но ещё и в её голове появлялся нередко образ будущей картины, и даже некоторые чертежи каких-то изобретений. Это очень сильно радовало ее родителей, хотя они не понимали, откуда и почему у неё взялся этот дар. Заметив её рисунок, Антон просвистел: —Это очень круто, действительно! Знаешь, ты очень подходишь для этого дара. Поверь мне, Марта. Я знаю больше всего. Услышав это, девушка покраснела. Хоть она и была очень решима, она по сути имела свойство показывать слабость, хотя не любила этого. Но все говорили ей, что это нормально для художников, ведь они чувствительные, нежные, милые, искренние. Но её гордость была слишком высока. —Спасибо большое! Богдан закивал, меняясь то на медведя, то на себя, человеческую форму, посмотрев на рисунок Марты: —Антоша прав. Ты слишком хорошо рисуешь. Зря пошла на физфак. На художественное тебя бы приняли с открытыми руками.–он уклонился от летящего тапка, который Марта запустила в него, крича, при этом улыбаясь: —Ты забыл, что я получила этот дар только под конец третьего курса? Кстати, сегодня только передпоследний день учебы, а завтра три месяца каникул оффициально будут оглашены. Я наконец-то. Точнее, мы все сможем разобраться с нашими дарами полностью. Антон закатил глаза, пробормотав: —Только если Мария Михайловна и Тарас Антонович превратятся назад в людей с пробирки и резистора.–Он еле уклонился от второго летящего тапка Марты.—А что я неправильно сказал, Марта? Богдан хмыкнул, гладя Апельсина, который залез на него с прыгу, мурлыкая как будто бы ядерный реактор в пушистом теле. —Мне кажется, это целиком очевидно, что Мария Михайловна и Тарас Антонович сделали это для того, чтобы восстановить их отношения. —Да не кажется, это факт, Богдан! –Марта ярко улыбнулась. Честно, ей не хватало Брижитт, ведь сейчас она была занята «материнством», но всё же, это было недолно, и она знала, что Брижитт скоро вернётся к ним вместе с Айзеком. И родители Айзека и Брижитт снова будут собой, и не будет никаких курьёзов. Правда. Она верила в это.

***

Наконец, настал тот вечер, когда результаты эксперимента закончились, и Мария Михайловна и Тарас Антонович живы и здоровы стояли среди спальни, а Брижитт радостно ухмыльнулась увидев это. От радости Айзек так переволновался, что закидал яблоками всю комнату, и в итоге вся семёрка вынуждена была сидеть на столе, который Антон каким-то образом удлинил и заставил его выдерживать вес всех находящихся на нём, а Айзек отключил силу тяжести на нём. Пока они сидели и молчали, а Тарас собирал яблоки в ящики с словами: —Ну не пропадать же добру! –и сопел, наклоняясь и всяко отказываясь от любой помощи, Брижитт вдруг поняла: да, эти дары изменили их жизнь навсегда, но если бы не они, то, по сути, они бы не узнали друг друга получше. И не было бы таких усиленных чувств. Она была рада этому, понимая, что теперь то никто никуда не денется, и всё точно будет хорошо. Но. Как-то раз, когда Брижитт и остальные Часодеям-Инженеры катались по дороге на велосипедах, случился несчастный случай. Девушка ехала по мосту, ничего не подозревая, как вдруг ей под ноги побежал маленький котёнок. «Чёрт, чёрт, чёрт! Я же задавлю его. А если поверну, то врежусь либо в моих друзей, которые сзади, либо… А если я поверну туда? Кажется, там нет опасности. Я не могу его задавить!»–в панике девушка повернула в левую сторону, где дальше дорогу закрывали кусты, но она не обратила на это внимание. «Все равно! Там просто забыли прочистить!», с такими мыслями девушка повернула руль, и вдруг почувствовала пустоту под велосипедом. Абсолютную пустоту. Ничего не было. Секундная невесомость, потом темнота, боль, и провал. Звук воды… —БРИЖИТТ, НЕТ!!! БОЖЕ МОЙ, БРИЖИТТ!!! –сверху слышался плач Марты, которая была в истерике. Антон, Богдан и Айзек были в ступоре, их трясло, когда они видели, как Брижитт бездвижно лежала на земле, возле неё лежал велик, который, на удивление, не сломался. Испуганный котенок сидел в кустах и мяукал, как будто бы осознал что сейчас случилось. Это было последнее, что услышала Брижитт перед тем как вырубится.

***

Брижитт открыла глаза и… всё было странно. Белая больничная комната, запах антисептика, капельницы, трубки, мониторы, и звук её собственного сердцебиения, который казался… слишком громким. —БРИЖИТТ?! –вошёл Айзек, практически вбегая в палату, чуть не уронив мониторы. Его волосы были растрёпаны, глаза как у медведя после зимней спячки, а руки тряслись так, что он не мог держать даже стакан воды. —Я… я жива? –шепотом спросила Брижитт, пытаясь пошевелить ногой. Только рука слушалась, а ноги… не очень. —Да! Да! Ты жива! Но… твоя нога…–Айзек с ужасом смотрел на её колено, где врачи аккуратно наложили шину. Он выглядел так, будто видел сам дьявол. —Я… не могу… пошевелить ногой…–Брижитт пыталась подняться, но из-за слабости начала медленно падать на кровать обратно. —О, Боже мой, БРИЖИТТ!!! –Мария Михайловна ворвалась в палату, держа в руках какие-то свои бумаги и пробирки, забыв полностью про маску. Глаза её блестели, а руки дрожали, она почти закричала от ужаса. —МА-МАРИЯ МИХАЙЛОВНА! –Айзек рванул к ней, держа её за плечи, пытаясь успокоить. —КАК? КАК ТАК МОЖЕТ БЫТЬ?! — она закрыла лицо руками и чуть не упала на колени. — Сначала мы сами превращаемся в резистор и пробирку, а теперь… МОЯ ДОЧЬ… МОЯ БРИЖИТТ… — она задыхалась, а голос ломался. —Мама, я в порядке… почти…–Брижитт пыталась улыбнуться, но это было больше похоже на гримасу боли. Айзек обернулся на Марта, Богдан и Антона, которые стояли у двери, как будто попали на ужасный цирк: —Вы видите это?! Это… это катастрофа!!! —Ну…–Марта замерла, глядя на Брижитт. –…по крайней мере, она жива… —Люди, это НЕ просто «по крайней мере»! –Богдан, всё ещё в виде медведя, подскочил к монитору и начал метаться по палате, как маленький ядерный реактор с лапами. — Она не может ходить! Это парализация, понимаете?! —АЙЗЕК, СЛУШАЙ, –Антон наконец смог вставить слово, — мы должны думать, что делать с её даром. Она ведь теперь наследница Ван Гога…–он замер, видя, как Брижитт пытается пошевелить кистью руки. — Если она не сможет использовать ноги… а руки?! Её кисть… Брижитт взглянула на него, и у неё на губах появилась ироничная полуулыбка: —Ты реально думаешь, что это остановит мою живопись?! —Да, но НОГИ! –Айзек чуть не закричал. — Она не может вставать! Мария Михайловна наконец собралась с духом, подходя к дочери: —Милочка, мы справимся. Мы уже пережили…–она посмотрела на Айзека и тихо добавила: –…ну, вы знаете, превратились в предметы, переживём и это. —МАМА, ЭТО ЖЕ НЕ ТОЖЕ САМОЕ! –Брижитт попыталась пошевелить ногой снова, и на лице появилась боль и паника. —Нет, нет, нет! –Мария Михайловна села рядом, держа руку Брижитт, и начала тихо шептать: — Всё будет хорошо… мы придумаем, как всё восстановить… В это время Айзек не мог сдержаться и в голосе появилось что-то между плачем и паникой: —БРИЖИТТ, ЧТО Я БЫ ДЕЛАЛ БЕЗ ТЕБЯ?! —Не знаю, –Брижитт попыталась шутить, — наверное, убил бы себя… но давай не проверять. —ТЫ РЖЕШЬ?! В ЭТОТ МОМЕНТ?! –Мария Михайловна едва сдержалась, чтобы не расплакаться полностью, глядя на дочь, которая пыталась улыбнуться, пока ноги не слушались. —Да… я… ха-ха… пытаюсь…–Брижитт закашлялась, а потом разрыдалась, уже без шуток. —Девочка моя…–Мария Михайловна крепко обняла её, и слёзы у самой текли. — Мы справимся. Это эксперимент. Это временно. Мы сделаем всё, чтобы вернуть тебе силы. Богдан, всё ещё медведь, сидел у ног кровати, поглаживая Джоуль, который тихо мурлыкал, и пробормотал: —Чёрт, я думал, что самый дикий день уже был… но нет… Это… это ещё дикая жесть. —Тишина! –Айзек замер, глядя на Брижитт. — Я буду рядом. Всегда. Антон тихо подался ближе: —И мы тоже, Брижитт. Не переживай. Мы все вместе, как всегда. —Да…–Брижитт кивнула, хотя её глаза всё ещё блестели от слёз. — Я знаю… просто… больно… Марта подняла планшет и начала рисовать, чтобы хоть как-то отвлечь всех: —Слушайте, давайте хотя бы попробуем сделать из этого квест. Мы сможем вернуть её ноги и дар. Это как эксперимент… только страшнее. Айзек глубоко вдохнул: —Эксперимент… да. Мы инженеры, мы Часодеи. Мы справимся. И хотя сердце болело у всех, в глазах Брижитт впервые за день появился проблеск надежды. —Хорошо, –тихо сказала она, — давайте… вместе. И пусть весь мир рушился вокруг, хотя бы на этот момент они были едины.

***

Брижитт лежала на кровати, ноги неподвижны, а глаза чуть блестят от слёз. Мария Михайловна держала её руку, тихо успокаивая, а Айзек почти в панике бегал вокруг капельниц, проводов и мониторов. —Мам… Мама…–Брижитт шептала, — это навсегда? Я… я… не смогу… Мария Михайловна села рядом, вся дрожащая, и вдруг её голос срывается в странный смешок: —А… хм… Брижитт, Айзек… вы только подумайте! —Мама?! — Айзек подпрыгнул, как будто его током ударило. — Что с тобой?! —Да всё…–Мария вдруг начала смеяться, почти падая с кровати. — Мы с папой… на самом деле… мы никогда не были в резисторе и пробирке. Мы просто… играли! —ЧТО?! — Брижитт срывается на крик, глаза расширены от шока. — Вы наебали нас?! —Только по приколу! — Тарас, стоявший рядом с окном и пытавшийся выглядеть серьёзным, тоже начал хохотать. — Вся эта история с «несчастным экспериментом»… ну, вы поняли. —Ты что, серьёзно?! — Айзек закрывает лицо руками. — Я переживал, что моя сестра парализована! —И я тоже! — Брижитт вскакивает с кровати, но ноги всё ещё не слушаются. — ЧТО ЭТО ЗА БЕЗУМИЕ?! —Да мы просто хотели немного развлечься! — Мария Михайловна хихикнула, — посмотрели, как вы справитесь. —А Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТО БЫЛ НАСТОЯЩИЙ КРИЗИС! — Айзек падает на колени, глаза на мокром от слёз лице. —Ну…–Тарас скрестил руки, — а вам же весело было, да? В конце концов, вы вместе, мы все пережили «ужасные моменты», а теперь можем просто смеяться над этим. Брижитт сначала молчит, потом ржёт, а через минуту начинает одновременно рыдать и смеяться: —ВЫ… ВЫ… НАЕБАЛИ МЕНЯ И ЭТО… ЭТО БЫЛО… БОЖЕ МОЙ… —Ну да! — Мария и Тарас смеются, качаясь по полу, будто им снова 12 лет. —Айзек, присоединяйся! — Брижитт пытается подняться, ища хоть какой-то юмор в ситуации. —Я… я не знаю, смеяться или убить вас… — Айзек ёрзает на полу, а Богдан в виде медведя подпрыгивает рядом, словно поддерживая: —Эй, если это игра «шокируй Часодея», то вы получили пятёрку с плюсом! —А кот Джоуль… — Брижитт замечает, как пушистый наблюдатель с люстры кидает на всех маленькие прыжки, будто одобряет безумие. Вся палата превратилась в хаотичный карнавал, где паника, страх и драма смешались с безудержным смехом. И вдруг Брижитт поняла: —Ладно… это был самый дикий день в моей жизни… и, наверное, самый смешной. Мария Михайловна обняла дочь, Тарас хохотал, Айзек смялся от злости и облегчения, а Богдан и кот Джоуль просто радостно прыгали вокруг. —Ну что, –тихо сказала Брижитт, — теперь можно вернуть ноги… и снова проверять дар. —Ага, а мы будем тут рядом, –Марта выглянула из двери с холстом, — наблюдать и смеяться над вами ещё раз. И мир снова стал чуть спокойнее. На этот раз правда.