Pushing it down (and Praying)

      Свадьба должна была быть в марте. Майкл настаивал на начале месяца, когда вся Партия могла бы без проблем вернуться в Хоукинс, но судьба решила все за него.       Было солнечно, Холли с трепетом репетировала свой выход с цветочной корзиной, Тэд Уилер в кои-то веки не лежал у телевизора, а помогал Карен с документами для вселения в их новый домик в двух кварталах от дома Уилеров, а Нэнс помогала ему с бабочкой и бутоньеркой. Это было 22 марта 1993 года.       День бракосочетания Майкла Уилера и Джей Энтвуд, день, когда Майклу было разрешено плакать и не скрывать этого, день, когда Партия должна была воссоединиться и вернуть утраченное детство на пару дней. Но это не все.       Этот день… Майк знал, чей он был. Майкл хотел другой. Но Джей понравилось красивое число, воздушные завитки двойки на приглашениях и, к тому же, ее родители оплачивали большую часть банкета, а значит, решающее слово было за ними. Но 22 марта не должен был быть днем их свадьбы. Он всегда был Днем Рождения Уилла Байерса.       Любимым днем Майка в далеком детстве. Майк любил его больше, чем собственный день рождения, больше чем Рождество и День Благодарения вместе взятые. Он всегда любил получать подарки, но в день рождения лучшего друга он больше всего на свете был рад дарить. Отдавать, получая счастливую улыбку лучшего друга в ответ. Это был их день. С детства.       Майк заваливался к Байерсам непозволительно рано, невзирая на слабое и неуверенное ворчание Джойс и удивленные взгляды Джонатана. Его подарок был первым, после семьи, который Уилл, с дрожащими от нетерпения пальцами, открывал. Майку так нравилось видеть его лицо, огонек в глазах, и чистую неподдельную радость, когда подарок от Майка оказывался самым желанным. Необходимым. Уилл всегда бережно хранил каждую кисточку, книгу и руководство по Д&Д, подаренное Майком. Проходили годы, а его подарки всегда были лучшими. И Майк даже не хвастался и не преувеличивал — все в Партии знали, что это правда. Потому что Майк знал Уилла лучше всех.       Майкл Уилер вышагивал к алтарю неровной походкой, словно успел напиться перед началом празднования. Джей с ее отцом должна выйти с минуты на минуту, Холли уже готовится рассыпать лепестки роз, мать и отец в кои-то веки с гордостью смотрят на него, а Майка тошнит.       Майкл растягивается в улыбке, когда невеста в длинном белоснежном платье появляется перед ним. Короткие каштановые волосы Джей уложены небольшими кудряшками, карие глаза искрятся от радости, а мистер Энтвуд смотрит на дочь с любовью. Сторона невесты хлопает громко и восторженно, на стороне жениха мало людей, но Нэнс хлопает остервенело, а Лукас со всей присущей ему силой. Майк кидает взгляд на друзей: Макс выглядит уставшей, но вполне довольной, и даже не раздраженной участью сидеть на свадьбе Уилера, Дастин и Лукас посылают ему подбадривающие улыбки… Майк смотрит дальше — пустой стул, шепчущиеся Робин и Стив, воинственная Нэнс… Пустой стул. Уилла нет. Майкл знает, что после переезда Джойс и Хоппера и отъезда Джонатана в Нью-Йорк, Уилл почти не появлялся в Хоукинсе. Его ждал художественный колледж, искусство и свобода во всех их проявлениях. Майкл знает, что от Нью-Йорка далеко до Хоукинса, и что Джонатану пришлось отказать Нэнс, когда та пригласила его на свадьбу. Такой же отказ получила Карен от Джойс и Хоппера. Но Майк ждал Уилла.       Наивно верил, что тот сможет отложить свои планы, выкрасть машину Джонатана, или уговорить старшего брата, но приехать на свадьбу. В конце концов, для Майка Уилл все еще был единственным лучшим другом. Глаза Майкла невольно вернулись к пустому стулу. Невеста почти проделала путь до алтаря, но Майк не мог поднять на нее глаз. Майкл должен был. Речь священника пролетела мимо ушей. Когда-то его главной клятвой было «друзья не лгут», а теперь длинная речь о вечной любви казалась глупостью. — Вы согласны, Майкл Уилер? И ему пришлось выговорить «да», ставшее неожиданно тяжелым в этот весенний день. Но обращения священника к Джей потонуло в незнакомом веселом голосе, неловком стуке стульев и взгляд Майка мгновенно метнулся к сидящим на церемонии. Стараясь быть незамеченными (все на них пялились), Уилл и какой-то парень пробирались через гостей. Уилл гордо занял пустующий стул рядом с остальными, неизвестному парню пришлось сесть рядом с Нэнс, а Майк на мгновение перестал дышать. Он пришел.       Волосы Уилла были короче, уложены наверх в худших (лучших) традициях Стива Харрингтона, рубашка лимонного оттенка слегка болталась на нем, а карие глаза были полны загадочного блеска. Майк не видел его так долго, и это был его День Рождения, который он решил потратить на эту никчемную не примечательную свадьбу. — Теперь вы можете поцеловаться, — голос священника заставил Майкла отвести взгляд от прибывших, вернуться к Джей и подарить ей почти невинный поцелуй.       Миссис Энтвуд называла Майкла «джентльменом», что каждый раз льстило Карен, Джей считала его «застенчивым на публике», а Майкл… Майк… он был просто рад, что его не заставляют постоянно доказывать свою любовь поцелуями и сексом. Концепция «первой брачной ночи» и то, что Джей «ждала до свадьбы» радовала его все время, пока они не подошли вплотную к той самой свадьбе. Аплодисменты. Джей кидается ему в объятья. Она ниже, прижимается головой к его шее, и глазам Майка необязательно смотреть на нее. Он смотрит на довольных родителей Джей, на собственных (мама плачет), затем Лукас, Макс, Дастин и Уилл. Они смотрят друг на друга. Разделенные расстоянием, временем и всем тем, что разводит друзей детства по разные стороны жизни. Уилл улыбается, слегка, уголками губ, будто понимает, будто знает больше Майка, но не собирается рассказывать раньше положенного. У Майка горло пересыхает, и воздух заканчивается, но это не его новоиспеченная жена сдавливает ему легкие, нет. Это просто… Неизвестный, прибывший вместе с Уиллом, нагло лезет через Нэнс, заставляя ту нагнуться, чтобы сказать что-то Уиллу. Момент рушится, взгляд Уилла направлен не на Майка, и Джей уж слишком долго обнимает его, не обращая внимания на то, что он стоит, как истукан.       Что-то в груди неприятно шевелится, но Майкл не знает, следует ли этому давать какое-то название. Джей отлипает от него, и лучи заходящего солнца попадают на ее лицо. Майкл думает, что она красивая. Его родители думают, что она идеальна для него, даже если отец изначально не верил, что кто-то вроде Джей Энтвуд обратит внимание на бывшего нерда, оказавшегося его сыном.       Джей смотрит на него. Желтые блики отражаются в ее карих глазах, и она светится любовью. Ей не нужны признания, не нужно крики «я люблю тебя», не нужен секс или долгие поцелуи. Ей нравится, когда Майк рассказывает о историях, которые пишет, когда он показывает альбомы их детства, когда беспокоится о Холли и ее неуемной жажде успеть все на свете. Джей замечательная — все знают об этом. Майкл гордится ей, гордится, что она выбрала его, заметила его. Майк бросает взгляд на Уилла. Уилл смотрит не на него. Священник оставляет их. Лукас и Дастин кидаются с объятиями. Макс подходит к Джей. — Удачи тебе с этим, — выразительный взгляд на Майка, — недоразумением. Джей смеется, звонко и счастливо. А у Майка сердце ухает куда-то вниз, когда Уилл подходит к ним. — Он душка, — заявляет Джей. Макс разводит руками. — Душка, — повторяет за ней Уилл, стоя перед ним, улыбаясь. Они смотрят друг на друга. Майк думает о том, каким глупым он был много лет назад в Леноре, когда не мог обнять лучшего друга, когда они были ближе всего на свете, а теперь это кажется еще более неловким, чем тогда.       Но не для Уилла, который подходит к нему ближе первым, заключает в объятья. Солнце слепит Майка снова, заставляя слегка повернуть голову, так, что он почти может коснуться носом чужого уха. Уилл больше не пахнет подвалом его дома, пыльными книгами по Д&Д и красками. Парфюм Майку не знаком, более того, он кажется слишком терпким и «мужским» для Уилла. Майк борется с желанием прижаться сильнее, потому что, наверное, это будет как-то… неловко? неправильно? не дозволено? Но Уилл, как и всегда было, понимает его без слов, на мгновение прижимаясь ближе и сильнее. Майк желает продлить это мгновение, остаться в нем, но неловкий кашель сбивает с толку. — Эй, — неизвестный парень, который, очевидно, станет известен через пару секунд, стоит рядом. — Чейз, не мешай, у них момент, — Лукас посмеивается, хлопая его по плечу, так, словно они давно знакомы. Уилл не отскакивает от него, как ошпаренный, нет, это Майкл, кто моментально ломает все и отрывается от Уилла, как будто его застукали за чем-то неприличным. Он во все глаза смотрит на высокого брюнета с кудряшками, которые, честно говоря, похожи больше на гнездо, чем на прическу, одетого в темно-синюю толстовку и серые брюки. Парень не выглядит устрашающим, но Майку мгновенно мерещится недобрый блеск в чужих глазах. А потом до него доходит, что Макс и Лукас не кажутся удивленными. Они знают его. — Приятно наконец увидеть тебя, — Дастин пожимает ему руку, и Майк чувствует себя обманутым. Они все знают. Кроме него, конечно. — Чейз Уотсон, — заявляет кудрявый, нагло (или Майку так кажется) протягивая ему руку, — классная свадьба, кстати. Майкл нехотя пожимает чужую ладонь. Переводит взгляд с Чейза Уотсона на Уилла, словно прося объяснений. И, конечно, он получает их. — Майк, это Чейз, — Уилл представляет их друг другу еще раз, хотя, очевидно, это излишне, — Чейз, это Майк, мой друг. Друг. Не лучший друг. Но Майк не может злиться на Уилла за это. Он был дерьмовым другом слишком много раз. — Как ты…я думал, Джонатан… Майк пытается сказать «ты пришел ради меня», но его язык — враг, способный на отрывистую нелепицу, но Уилл знал его так долго, что ему даже не нужен переводчик, он знает Майка как облупленного. — Чейз предложил подвезти меня, когда я узнал, что Джонатан не сможет. — Не то чтобы бы он горел желанием быть на этой свадьбе, — расстроенно подмечает подошедшая Нэнси, чтобы заключить Майка в старые добрые сестринские объятия. Это дает ему спокойствие, каплю времени, чтобы сделать глубокий вдох, заземлиться. Но Нэнс отстраняется, ворча что-то еще про Джонатана и его «сумасшедшие» фильмы, а затем присоединяется к Робин и Стиву. Джей зовут родители, и они остаются перед алтарем Партией. И Чейзом Уотсоном. — Я соскучился по вам, ребята, — признается Уилл. Макс задорно улыбается: — А мне казалось, тебе не дают скучать. Ее выразительный взгляд обращается к довольному Чейзу, закинувшему руку на плечо Уиллу. Лукас и Дастин заговорщицки переглядываются, а Майк чувствует себя отсталым. Потому что его друзья, кажется, знают этого Чейза, слышали о нем от Уилла, пока Майк продолжает стоять здесь, в полном неведении. Одного «Я Чейз Уотсон» недостаточно. Кто этот кудрявый придурок и как они с Уиллом вообще встретились? Он не похож на заядлого художника, или на фаната Д&Д, или на лучшего друга Уилла. — Давайте не будем обсуждать мою… — Уилл заговорщицки сбавляет тон, — личную жизнь, — Майк замечает ухмылку Макс, — на чужой свадьбе. Лукас усмехается. — Чейз, и с каких пор он стесняется тебя? Уилл мгновенно становится красным. — Я не стесняюсь! Просто… ну… Чейз ласково поглаживает Уилла по плечу и посылает Лукасу ответную ухмылку. — Не переживай, однажды Лукас будет стесняться на нашей… Свадьбе. Он хотел сказать «свадьбе». Майк знает. Майку в секунду становится нехорошо. Он не знает почему. Майкл отворачивается раньше, чем услышит конец предложения. Неизвестный парень становится парнем Уилла, так ведь? Боже, его тошнит. Может, это вчерашняя стряпня Нэнс, которая попыталась приготовить ужин в виде исключения. Может, непривычный стойкий парфюм от Уилла, который, видимо, Уиллу и не принадлежит. Ему стоит найти Джей. В конце концов, сегодня она стала его женой. Майкл уходит, слыша задорный смех Лукаса и Чейза. Майк хочет обернуться, чтобы поймать взгляд Уилла. Майкл не уверен, что Уилл будет смотреть ему вслед.

***

Он ужасно напивается на собственной свадьбе. Джей уезжает в их новый дом в двух кварталах в одиночестве, оставив непутевого мужа на его друзей. Кажется, она может пережить «первую брачную ночь» в одиночестве.       Дом Уилеров не кажется хорошим местом для продолжения банкета, поэтому они спускаются по улице вниз, а затем делают небольшой крюк, выходя к небольшой домику, который теперь принадлежит Стиву. Тот невероятно гордится своей самостоятельной покупкой, почти так же, как и наставлению молодого поколения в школе Хоукинса.       Робин включает проигрыватель и первое, что слышит Майк, похоже на Уитни Хьюстон. Стив достает припрятанные для подобного случая кучу бутылок с пивом, Нэнс осуждающе качает головой, а музыка становится еще громче.       Лукас и Макс подпевают громко и надрывно, отчего голова болит еще сильнее. Дастин играет на воображаемой гитаре, а Стив подыгрывает своему любимчику. Робин спрашивает у Нэнс про какую-то девушку из колледжа, а Уилла и Чейза нигде не видно. Ладно. Ему надо подышать. Майк, слегка шатаясь, выходит из обители Харрингтона. Он вдыхает полной грудью, и на мгновение ему становится легче.       А потом его взгляд падает на сидящих около ступенек. Рука Уотсона покоится на плече Уилла, и тот выглядит довольным. Они говорят о чем-то, достаточно тихо, и Майк пытается договориться с собственной совестью, убеждая самого себя, что их разговор почему-то очень важен. Для него. — Я ожидал большего, не знаю, размаха, — голос Чейза кажется ему отвратительным. Но Уилл лишь хмыкает. — Серьезно, — этот Уотсон все не затыкается, — Для человека, который был так… важен для тебя, он какой-то… никакой. — Раньше все было иначе. Или так казалось. Ну, — Уилл опускает голову, — мы были детьми. Я был ребенком. Нас дразнили кучкой фриков, а Майк всегда защищал меня. Ему нравились мои рисунки, наши компании в Д&Д… Тогда это было особенным. Ну, для меня. Майк хочет высунуться вперед, кубарем скатиться по этой лестнице и уверить Уилла, что для него это… это тоже… это было особенным. Но следующие слова Уотсона заставляют его замереть. — Он даже не поздравил тебя с Днем Рождения, придурок. Уилл смеется, а сердце Майка испуганно ухает вниз. Идиот, идиот, идиот! Это не первый раз, когда он забывает. Майк чувствует, что весь выпитый пунш на банкете сейчас выйдет из него. И прежде, чем он успевает вернуться в дом, или хотя бы скрыться, выпитое лезет наружу. Он блюет на террасе Стива Харрингтона в день собственной свадьбы, в День Рождения лучшего друга. Ничего не может быть хуже этого, верно? О, Майкл Уилер, ты ошибаешься. — Что это? — от одного голоса Уотсона Майка складывает пополам еще раз, позволяя выйти всем остаткам из его организма. Чейз Уотсон кривит нос, видя его. Майкл опускается снова, не желая видеть взгляд Уилла. — О, боже, ты в порядке, Майк? В голосе Уилла искреннее беспокойство, а Майк чувствует себя худшим человеком на земле. Пусть так. Он это заслужил. — Я позову кого-нибудь, — решает Уотсон, которому, очевидно, картина блюющего Майкла Уилера по меньшей мере отвратительна. Он проходит мимо, и Майку кажется, что Уотсон сейчас толкнет его в лужу собственной блевотни, но этого не происходит. Он просто проходит мимо. Но вокруг Майка все почему-то кружится, и он чувствует, как чьи-то руки ведут его куда-то, направляют, пока они не оказываются на ступеньках террасы. Руки принадлежат Уиллу. Майк не выдерживает. Он прячет голову в коленях, борется с желанием заслонить уши руками, но в итоге безвольно опускает их. И плачет. Горько плачет. — Эй, Майк, — прикосновение Уилла нежное, мягкое, почти невесомое. Майк заливается слезами еще сильнее, и больше всего ему хочется в детство, в объятья мамы, в мир, где Изнанки никогда не существовало, Уилл радовался его подаркам, а Майк никогда не смел бы забыть о Дне Рождении лучшего друга. Убейте его, боже, он такой ужасный человек, ужасный друг. — Хватит, эй, Майк, — Уилл отпускает его на секунду, а потом усилием оттягивает голову Уилера от коленей, — Никто не убьет тебя, и ты не ужасный человек. Майк понимает, что сказал это вслух. В любом случае, Уилл не спорит насчет «ужасного друга». Майк размазывает слезы кулаками, как в детстве, и ему становится так горько, так грустно, так больно, что ничего больше не будет так, как было раньше. Майкл знает, что ему нужно двигаться дальше. Майк мечтает, чтобы они все снова оказались в его подвале и играли в Д&Д бесконечно. — Прости меня, — он сопит, и наверное, сопли попадают на нарядную лимонную рубашку, что делает Майка еще ужаснее в собственных глазах, но Уилл не смотрит на него с презрением, или ненавистью, или жалостью. — За что? — ох, Уилл Байерс наверняка попадет в рай. — За то, что порчу твой День Рождения уже второй раз. И Уилл не спорит с этим. Они сидят в тишине, их прерывают только стрекотание в кустах, делая тишину еще более странной.       Слезы имеют свойство заканчиваться, и теперь Майк аккуратно поглядывает на освещенное луной и светом из дома Харрингтона лицо лучшего друга. Черты Уилла приобрели юношескую строгость, линия челюсти стала сильнее, а прическа давно не напоминает «горшок». Он больше не робеет, тусуется с кем-то вроде Уотсона и едва ли находит время для Д&Д. Но Майк помнит и знает другого Уилла. Когда отросшая челка мешалась и почти закрывала ему глаза, когда они оставались друг у друга ночевать каждый день каникул, когда компания Партии была важнее всех дел на свете. Когда они были детьми. Когда все было проще. Когда обнимать Уилла было чем-то естественным, когда переплетать руки не казалось чем-то странным, когда Майк был готов отдать все на свете, чтобы найти Уилла. — Ты не испортил его, кстати. Майк на секунду останавливает самобичевание. — Что? - Мой День Рождения, — на губах Уилла появляется улыбка, — ты не испортил его. Не в этот раз. Майк моргает. — Эта поездка… Я правда расстроился, когда Джонатан сказал, что у него не получится. Я не хотел просить Чейза, но он… Он видел, что это важно для меня, так что… это было приятным дополнением к его подарку. — Его подарку? — как завороженный, повторяет Майк. Но Уилл не отвечает. Как бы Уилл не менялся, когда-то Майк знал его лучше всего на свете. Старые привычки искоренить тяжелее всего. Поэтому Майк следит за карими глазами. Сердце сжимается, когда его глаза опускаются на губы Уилла, а потом ниже, к сплетенным в замок рукам. На безымянном пальце Уилла сверкает кольцо. Тонкое, почти незаметное, но достаточно важное, чтобы Уилл ласково, почти бессознательно, потерся пальцами о него. Майк застывает. Он так, так облажался. — Знаешь, — Уилл смотрит на свои руки, не замечая (или не желая замечать), как Майк пялится на него, — Я даже рад, что все вышло так. Я имею ввиду… ты женился. Тебе повезло с Джей, и твои родители любят ее. И твои рассказы… Уилл Премудрый всегда будет чуть смелее, чем есть на самом деле, благодаря тебе. Наконец, Уилл разворачивается к нему. Майкл смотрел в эти карие глаза бесчисленное количество раз, и почему-то сейчас ему кажется, что этот раз может быть последним. Потому что Уилл смотрит на него так, словно он, словно они… — Та картина, Майк, — снова эта понимающая улыбка, — я знаю, что был трусом, когда так и не сказал тебе… — Сказал что? — Ну, — Уилл все еще улыбается, и Майк чувствует горечь во рту, — Это я придумал ее. Ты был моим сердцем. Майк может лишь беспомощно моргать. Был. Был. Был. Собственное обручальное кольцо жжет палец. Карие глаза Уилла сочатся пониманием. Принятием. Майк Уилер, ты такой идиот. — Эй, давайте поднимем его, — Уотсон возникает за его спиной и Майк позволяет поднять себя, боясь, что ноги сейчас не послушаются его. Уилл обеспокоенно смотрит на Майка, но Уотсон оказывается достаточно сильным, чтобы вести Уилера в одиночку. Возвращение в шум дома Харрингтона ударяет по голове, и Майку кажется, что еще чуть-чуть, и его снова потянет блевать. Лукас заботливо принимает его из рук Уотсона, укладывает на свободный диван и переглядывается с Дастином. Уилл не поднимается в дом вместе с ними. Чейз Уотсон возвращается к нему на террасу.

***

      Майкл Уилер мучается от похмелья следующий день. Джей обеспокоена, крутится и суетится, когда друзья приводят его домой. В этом доме нет подвала, куда он мог бы слинять, и ему приходится стоически воспринимать расстроенные возгласы Джей.       А потом они едят в тишине, прерываемой лишь звуками телевизора, где чествуют открытие года в киноиндустрии, фильм «неудачника из трущоб», открывший глаза на капиталистическое общество. Заметив лицо Джонатана на экране, Майкл опускает голову в тарелку. Тем же вечером он смотрит на картину, каждую линию которой он выучил наизусть за столько лет. Майкл тянется к самому краю, зная, что — одно резкое движение — и все. Но Майк не решается.        Через месяц он получает приглашение на «неофициальную» свадьбу Уилла.