Крем на носу

В Хогвартсе стоял запах приближающегося Рождества. В Большом Зале стояла громадная лохматая ёлка, принесённая Хагридом и украшенная игрушками разных цветов, форм и размеров. От неё веяло свежим ароматом леса и снега. Среди пушистых ветвей мишура поблёскивала красным, жёлтым, зелёным светом. Под потолком парили свечи, что, казалось, горели намного ярче, чем обычно. В помещении стоял весёлый гомон и радостные шепотки: студентам разрешилось провести последний выходной семестра в Хогсмиде. Перси, в очередной раз протирая значок с надписью "Староста школы", приколотый к его мантии, только хмыкал. Хогсмид уже как год, а то и два не вызывал того былого, неподдельного интереса и удовольствия. Вместо этого семикурсники, не все, конечно, предпочитали проводить время в стенах замка: играли в исчезающие карты, в плюй-камни, бродили по длинным замудрённым коридорам, избегая Филча и миссис Норрис, или просто досыпа́ли часы отдыха в кроватях. Совсем немногие, такие как Перси, предпочитали учиться. Таких обычно называли занудами и всезнайками. Перси так называло большинство студентов, делая это особенно часто. Он, хоть и делал надменный вид, будто бы чужие слова его никак не трогают, тихо ворчал каждый раз. Оливер был одним из тех немногих, кто занудой звал его разве что в шутку, никогда не говоря это серьёзно и всегда лишь добродушно улыбаясь старосте. Он в общем-то был ещё и из тех ещё более немногих, кто вообще улыбался Перси и даже называл себя его другом. Перси в ответ на это никогда не говорил ничего против, хотя уши и нос его предательски краснели, сливаясь цветом с волосами, а губы искажались в смущённой улыбке. Он совсем не мог похвастаться большим количеством друзей, какое было у тех же близнецов, Билла с Чарли или Рона с Джинни. По правде говоря, в отличие от его братьев и сестры он совсем не пользовался популярностью ни среди гриффиндорцев, ни среди студентов из других факультетов. Это совсем немного задевало его, и именно поэтому моменты, когда Оливер с гордостью в голосе заявлял, что они друзья, заставляли Перси краснеть. По крайней мере, так он убеждал сам себя. И прямо сейчас Оливер расселся рядом с ним за столом старост, загадочно ухмыляясь. Перси краем глаза заметил, как староста Слизерина злобно фыркнул, глядя на развесёлого капитана гриффиндорской команды по квиддичу, но решил проигнорировать это и повернулся к другу, вопросительно выгнув тонкую бровь. Оливер успел только широко разинуть рот, чтобы что-то сказать, как Перси его опередил: — Нет, — твёрдо сказал Перси, уже заранее зная, что хотел сказать Оливер. — Но Перси! — Оливер засмеялся, слишком громко, заставляя и других старост за столом обратить на него внимание, и опёрся рукой на стол. — Я же даже ничего не успел сказать! Перси закатил глаза и прижал к губам указательный палец. Взгляды старост были отнюдь не добрые, а сами старосты явно были не довольны шумом, приходящим с Оливером. Некоторые из них поспешили уйти. — Будь тише, Вуд, — с укоризной сказал Перси и продолжил. — Думаешь, я не знаю тебя? Я не пойду с тобой в Хогсмид. Оливер снова издал смешок и закинул руку на плечи Перси, подтягивая его к себе поближе. Губы его растянулись в обворожительной улыбке. Будь Перси девушкой, он бы обязательно поплыл от такого очарования. Эта мысль мгновенно заставила Перси смутиться. Он упёрся ладонью в грудь Оливера, дабы отпихнуть друга, но что мог сделать он, худощавый и угловатый, с костлявыми руками, против крепкого и сильного Оливера? — Пусти меня, Вуд, — сдавленно прохрипел Перси, но Оливер подтянул его ближе, и они почти столкнулись лбами, когда рука Перси не выдержала давления и оказалась зажата между ними. Очки в роговой оправе сползли с носа Перси, почти уже упали вниз, но Оливер вовремя поправил их, при этом подмигнув. — Ну же, Перс. Напоминаю, мы уже седьмой курс. Кто знает, когда ещё выдастся возможность вместе побывать в Хогсмиде? Когда мы вообще были там вдвоём в последний раз? Перси захотел что-то сказать, но не смог найтись в ответе и задумался. Действительно, когда они были в Хогсмиде вдвоём в последний раз? Очень давно. Кажется, в начале четвёртого курса, если не в конце третьего. Перси никогда не был любителем выходить за пределы замка и предпочитал перелистывать учебники или помогать профессору Макгонагалл с чем-нибудь. Если Перси и выходил в Хогсмид, то с четвёртого курса это больше не происходило в компании Оливера: тот стал капитаном команды по квиддичу, и всё его время уходило на тренировки. — Ну же, Перс. Я же скучаю по тебе. Ты всегда по уши в учёбе, обязанностях старосты и... — голос Оливера вдруг стал тише, — и встречах с Клируотер. А про друга совсем забыл. Последнюю фразу он сказал с какой-то грустной улыбкой, и Перси вдруг зарделся от стыда так, что лицо его стало сливаться с рыжиной волос. Он стал смущённо поправлять то очки, то значок старосты, то мантию, но в ответе так и не нашёлся, только безуспешно, совсем по-рыбьи открывал и закрывал рот. На это Оливер снова рассмеялся, впутал пальцы в кудрявые волосы Перси и взъерошил их. — Не переживай ты так, я же шучу, — только Оливер договорил, как у старосты слизерина уже кончилось терпение и он взорвался в злобной тираде, что Вуд слишком шумный, что не место ему за столом старост и пусть Уизли со своим дружком бежит ворковать где-нибудь подальше отсюда, привлекая внимание абсолютно всех, кто пришёл на завтрак. За соседними столами послышались смешки и шепотки. Оливер поспешно вышел из-за стола, схватил Перси в охапку, показав слизеринской старосте язык, и вышел из Большого Зала. Перси не успел ни слова сказать, ни мысль подумать, когда его уже в коридоре поставили на ноги, вновь обняли за плечи и поволокли с собой наверх по лестнице. Перси путался в ногах, запинался, но упасть ему не давали. На самом деле он мог даже не пытаться перебирать ногами: Оливер практически нёс его. — Так, что я там говорил, — Оливер свободной рукой неловко почесал затылок. — Вспомнил. Шучу я, Перси. Я, конечно, тоже хорош, постоянно на метле, но я всё равно по тебе скучаю. Если бы Перс не знал его, он бы подумал, что Оливер смутился. Чужие щёки залил лёгкий румянец, но Перси помотал головой и списал это на запоздалую реакцию организма на ту спешку, с которой Оливер вынес его из зала. — Ну, так... — медленно, с ожиданием ответа протянул Оливер. Перси неосознанно закивал головой, и лицо его впервые за утро озарила мягкая полуулыбка: — Хорошо, уговорил. Пойду я с тобой в Хогсмид. Перси вдруг отпустили, ноги наконец ощутили твёрдую поверхность, и Оливер, сверкая весёлыми глазами, обнял его. Оливер сжимал его крепко, со всей своей недюжинной силой, и улыбался. Перси захрипел, когда воздух резко покинул его грудь, и похлопал друга по спине. — Эй-эй, полегче... Оливер счёл сигнал и расслабил руки, но не распустил объятья. На этот раз Перси заметил, что щёки Оливера покраснели ещё больше, и сам он, по ощущениям, снова залился лёгким румянцем. Он обнял Оливера в ответ. — Извини, я просто... Я просто очень рад, — с запинкой сказал Оливер, не скрывая чувств. Перси издал в ответ приглушённый смешок, ещё раз похлопал Оливера по спине и только сейчас заметил, что они стоят прямо посреди лестницы. Благо, это была одна из тех, что никогда не меняли своего положения. Студентов вокруг них не было: большая часть уже сидела на завтраке, а те, кто решил пропустить трапезу, ещё лежал в постели. Мимо них проскочила только когтевранка младше на один или два курса. Она спрыгнула с последней ступени, развернулась на каблуках школьных туфель, осмотрела семикурсников с ног до головы и хихикнула: — Уизли, Вуд, воркуйте, пожалуйста, не посреди школьных коридоров, — она тут же развернулась обратно и продолжила свой путь. Двое друзей переглянулись. Перси торопливо разорвал объятья, Оливер же не стал настаивать на продолжении, но оба они будто бы прилипли к месту, на котором стояли. Повисла тишина. Оливер смотрел на него, не мигая. Перси смущался смотреть в ответ. — Ох уж эти когтевранцы, да?.. Что у них только на уме?.. — в голосе Оливера слышалась неловкость. Тот, по непонятной для Перси причине, решил проигнорировать тот факт, что похожий комментарий в их сторону отвесил и слизеринец. — Кстати... Как там у тебя с Клируотер? А вот и вся причина... Перси повернулся на него и вопросительно уставился. Оливер даже и не думал сводить с него взгляда. Голова Перси будто бы опустела. Слова пришли на ум с большим опозданием. — Мы расстались с ней. Пару недель назад. Решили остаться друзьями. Лицо Оливера вдруг переменилось. Он будто бы старался сдержать в себе какую-то эмоцию, а какую — Перси распознать никак не мог. Они простояли ничего не говоря где-то с минуту. Потом что-то внутри Перси щёлкнуло: Оливеру точно нравится Пенелопа, — и Перси совсем не знал, как к этому относиться. — Мы... — охрипшим, будто бы после сна или долгих лет молчания, голосом начал Перси, — мы всё ещё стоит посреди лестницы. Пошли. Оливер посмотрел на него непонимающим взглядом. — В гостиную Гриффиндора. И они пошли по ступеням наверх. Хогсмид в декабре был необычайно красив: заснеженные улочки вели к дверям различных интересных магазинчиков, ёлки были пушистые-пушистые, у некоторых дверей, у порога, стояли котлы и мётлы. Отовсюду веяло зимой, Рождеством и хорошим настроением. Перси глубже укутался в красно-золотой шарф. Оливер весело вышагивал рядом с ним, с натянутой практически на глаза шапкой. Ту на него натянул сам Перси, приговаривая, что раз собрался идти без шарфа, то хотя бы в шапке, иначе заболеет и никакого матча против Когтеврана после рождественских каникул ему не видать. — Зайдём в "Сладкое королевство"? Тебе там раньше нравилось, — Оливер улыбнулся, взяв Перси под руку и подтянув к себе поближе. Перси чуть не споткнулся, но быстро выпрямился и исправил шаг. Он вздохнул, взглянул на красочную вывеску магазина сладостей и пожал плечами. Уголки его губ взметнулись вверх. — Почему бы и нет. Пошли. "Сладкое королевство" встретило их теплом, сладким запахом булочек и конфет и буйством красок. У Перси даже зарябило в глазах и, чтобы избежать такого количества ярких цветов, он посмотрел на друга. Оливер стоял рядом, весело озираясь по сторонам, и стал напоминать себя третьекурсника во время их первого похода в Хогсмид. Перси не смог сдержать ни улыбки, ни тихого смешка. Оливер повернулся к нему, озаряя его светом собственной радости и весёлости. И от такого света Перси не вздумал даже пытаться отвернуться. — Ну, наберём всякого понемногу и пойдём в "Три метлы" пить сливочное пиво? — изъявил предложение Перси и получил то ли удивлённый, то ли восхищённый взгляд. Оливер активно закивал головой. Так они и сделали. Набрав сладостей, они расселись в "Трёх мётлах". Сидели они на удобных диванчиках около окна, открывавшего вид на припорошенные снегом ёлки и начинающие загораться фонари — уже потихоньку начинало темнеть. На стол вывалилась кучка сладостей: пирожные, сахарные перья, шоколад и прочие вкусности. Однако, Перси сидел изрядно смущённый, так как Оливер вызвался оплатить всё сам, понимая чужое финансовое положение. Изрядно смущённый, но всё-таки довольный тем, что пар от тёплого сливочного пива прятал покрасневшие щёки Перси. Оливер сидел напротив него, улыбающийся, сияющий ярче золотого снитча. Он уже уплетал сладости за обе щеки, что-то при этом рассказывая. У Перси это не вызвало ни привычного отвращения, ни желания закатить глаза, что обычно происходило, когда его собственные братья набивали рот едой и вместе с этим пытались говорить. Вместе со сливочным пивом что-то тёплое разлилось внутри Перси. Это было то ли спокойствие, то ли желание остаться в этом моменте навечно, то ли что-то другое, совсем ему неясное, но никак не мешающее наслаждаться компанией Оливера. — Эй, Перси, — тихим, почти ласковым голосом позвал его Оливер, привлекая его внимание к своим рукам, которые держали какое-то ярко-зелёное кремовое нечто. Это было пирожное: на песочной корзинке завиток за завитком высилась кремовая ёлка, посыпанная сверху маленькими разноцветными шариками. — Будешь? Оливер призывно протянул к нему руку с угощением, и Перси не смог противиться чужой улыбке. Он кивнул, слегка приоткрыл рот, наклонившись к протянутой к нему руке, был уже готов с наслаждением прикрыть глаза и попробовать пирожное, как его снова позвал всё тот же голос. — Эй, Перс, — на этот раз в голосе прозвучало лёгкое ехидство. Перси поднял на него взгляд и успел лишь заметить чужую ухмылку, как в тот же момент ему по носу мазнули верхушкой башенки из крема. — У тебя нос зелёный. Оливер засмеялся ехидно, глаза его сощурились, и Перси отпрянул от чужой руки, осознавая ситуацию. Ещё с секунду он посидел, глупо пялясь на друга, потом он глянул в отражение окна и вдруг тоже засмеялся. Прямо на остром кончике его носа красовался неплохой такой кусок ярко-зелёного крема. Он снова повернулся к Оливеру, и теперь они смеялись вместе, пока Перси прикрывал испачканный нос ладонью. В любой другой момент подобная ситуация его разозлила бы, расстроила бы, но не сейчас. Точно не сейчас, не с Оливером. С Оливером вся злоба, вся эта напыщенная строгость уходила. Хотелось улыбаться совсем по-глупому, как Перси улыбался только с ним и ни с кем больше. Оливер вдруг снова протянул к нему руку, провёл указательным пальцем по испачканному кончику носа, набирая немного крема, и сунул палец с кремом себе в рот. Он посмаковал вкус с секунду-две, заулыбался и снова засмеялся. — Вкусно. А Перси совсем бесстыдно, так глупо завис. От Оливера невозможно было оторвать взгляд: тёмные волосы взъерошены, карие глаза сузились до размера щёлочек, у их краёв образовались смешливые морщинки. Осознание ударило в голову, забилось в груди вместе с неспокойным сердцем. Перси почувствовал, как кровь приливает к его лицу. Он был готов поспорить, что он сейчас краснее даже формы гриффиндорской команды по квиддичу. — Ты такой невероятно красивый. Перси сказал это не подумав. Оливер уставился на него удивлённым взглядом и тоже завис на пару секунд. После, видимо, когда он обдумал услышанные слова, его щёки зарумянились. Он глупо заморгал и прикусил губу. — Во имя Мерлина, ты такой красивый, — повторил Перси и встрепенулся. Он выпрямился, как по струнке, смахнул остатки крема с носа и вцепился в собственные волосы, оттягивая их до боли. Внезапно он затараторил. — Я зря это сказал. Я понимаю, ты влюблён в Пенни и вообще... Оливер его бесцеремонно перебил, не скрывая недоумевающий взгляд. — Пенни?.. Перси покосился на него, зеркаля недоумение. — Пенелопа, — пояснил он. Оливер склонил голову к плечу и принял вид пса, непонимающего, что ему толкует хозяин. — Клируотер. — А... — приглушённо выдохнул Оливер, но лицо его ничуть не поменялось. Вид остался таким же недоумевающим. — Я влюблён в Клируотер?.. Перси захотелось шлёпнуть себя по лбу. А потом и Оливера заодно. И ещё раз для профилактики. Перси искренне не понимал, как можно настолько не понимать собственные чувства, игнорируя то, что к нему самому осознание пришло вот буквально только что. — Ну, да. Ты влюблён в Клируотер, — Перси проговорил это словно очевидную истину, которую вычитал где-то в учебнике. Но если это и было вычитано в учебнике, то они с Оливером явно учились по разным программам. Тот замотал головой и чуть ли не вылетел с диванчика, пересаживаясь к Перси. Одной рукой он упёрся в стену, а другой — в стол, практически нависая над Перси. Тот испуганно уставился на него и вжался в стену. — Нет, — Оливер снова замотал головой, на этот раз активнее, — я не влюблён в Клируотер. С чего ты это вообще взял? Перси вопросительно выгнул бровь и упёрся ладонью в чужую грудь, пытаясь отпихнуть Оливера. Он поддался и слегка отстранился, но продолжил смотреть на Перси выжидающим взглядом. — Ты спрашивал меня о ней сегодня, — помедлив, сказал Перси. Что-то в глазах Оливера вдруг снова смягчилось, подобрело и заискрилось весельем. Он затрясся от беззвучного смеха и закрыл лицо ладонями. Перси смотрел на него, уже раздумывая бежать за мадам Помфрри — совсем уже Оливеру поплохело, уже в истерику впал. Просмеявшись, Оливер наконец сказал: — Я спрашивал тебя о ней, потому что, — он затих и приблизился к лицу Перси, — мне нравишься ты. Ты, Перси, а не Клируотер. Я даже имени её не помню, как ты уже мог понять. Перси, кажется, оглох. Сердце в грудной клетке заходило ходуном. Он раскрыл рот, желая что-то ответить, но он, кажется, ещё и онемел. К огромному несчастью, ведь Перси хотелось так много сказать: и про то, какой он дурак, что так долго думал, а ведь ещё и лучший ученик, что Оливер ему ужасно нравится и что Оливер тоже дурак, что не признался сразу. Но тот, походу, прочёл всё сам по его глазам. Это стало ясно по его тёплой улыбке. — И я тоже нравлюсь тебе, так? — Перси кивнул, и его взяли за руку. — И ты будешь со мной встречаться? — Оливер улыбнулся обворожительно и поцеловал Перси в тыльную сторону ладони. Тот закивал ещё резвее и наконец нашёл в себе силы говорить. — Да. Да-да-да, — он затараторил, улыбаясь, — ты мне нравишься. И я буду с тобой встречаться.