крылья феи

Декабрь в этом году выдаётся на редкость холодным, промозглым и, чего греха таить, совершенно не способствующим желанию вставать по утрам, выбираться на улицу и добираться до работы. Даже если живёт Юнги рядом, ему всё равно приходится прикладывать силы, чтобы заставить себя добраться до кофейни и спрятаться там, в тишине, спокойствии и тепле. Впрочем, не то чтобы даже кофейня, где он работает, его радует. На самом деле, он собирался уволиться ещё в начале октября. Написал заявление. Почти отнёс. Его отвлёк гость, и Юнги остался, чтобы принять заказ, быстро его выполнить и отдать в соответствии со своими обязанностями и только потом отнести заявление, но милый парень, закутанный в огромный пушистый свитер, который, кажется, был велик ему на несколько размеров, понятия не имел, что ему заказать. Он попросил совета. Юнги ответил заученными фразами, с затаённым любопытством рассматривая парня. Его советы не помогли, и вместо заученного продолжения Юнги неожиданно почувствовал энтузиазм помочь парню выбрать то, что действительно пришлось бы ему по вкусу, и предложил немного переделать рецепт, чтобы точно получить желаемое и самое вкусное. Возможно, парень был слишком милым, особенно когда кофе ему действительно понравился, и Юнги решил отложить заявление на ещё один день. А следующим утром парень пришёл снова — в новом свитере, но ничуть не меньше, чем прошлый, и заказал то же самое, пока мило общался с Юнги. И снова. И так — все два месяца, не пропуская ни одной смены. Поэтому в декабре Юнги всё ещё здесь. Выполняет заказы не только для милого парня по имени Чимин с его огромными, неизменными, но никогда не повторяющимися свитерами, но и для остальных гостей, которые совсем не так милы и не настолько нравятся Юнги, чтобы ради них подумать над изменениями рецепта. Для Чимина у него уже есть собственный, в котором каждый кофе и чай одобрены самим Чимином со смущённой улыбкой, а остальные пьют, что есть, и все их возмущения Юнги спокойно пропускает мимо ушей. Ради пяти минут в день с Чимином он проводит восемь часов в кофейне в окружении чужих людей, многих из которых хочется послать, чего Юнги не делает исключительно из уважения к владельцу, который всегда идёт ему навстречу, уважает, заботится и помогает в любых вопросах. А всё потому, что он не осмеливается на большее. Он даже не знает, будет ли Чимин согласен, потому что сам Чимин не делает никаких первых шагов. Пяти минут слишком мало, чтобы узнать человека. Тем более, узнать, привлекают ли его парни и в особенности Юнги. Смелым себя Юнги точно не считает, будучи геем, скрывающим ориентации от всего мира без исключений. Если Чимин и заинтересован, то он тоже смелостью не обладает, поэтому им остаётся только ждать подходящего момента. Или Чимин просто о нём не думает. Как бы то ни было, Юнги предпочитает быть влюбленным издалека, а не проверять, насколько гомофобен объект его симпатии. Но сегодня всё иначе. Чимин, до этого всегда счастливый, кажется задумчивым и даже немного расстроенным. Юнги с трудом находит в себе смелость, но всё же, решившись, спрашивает, всё ли у него хорошо, чего Чимин, кажется, совершенно не ожидает. Но уже от одного вопроса он расцветает, словно нуждался в том, чтобы быть услышанным, и принимается рассказывать про проблемы с учёбой в университете, пока Юнги слушает и старается поддерживать, иногда отвлекаясь на пришедших гостей. Они говорят впервые. Чимин не уходит, допив свой чай, а остаётся надолго. На следующий день он приходит счастливым. Юнги ждёт, что он, как и всегда до этого, тихо выпьет и уйдёт, однако вопросы задаёт уже Чимин. Приходится отвечать. Говорить о себе Юнги совершенно не любит, но гораздо сильнее он боится оттолкнуть Чимина, поэтому всё же отвечает, рассказывает немного о своей жизни и, к своему облегчению, переводит тему к жизни Чимина, чтобы слушать уже про его будни, учёбу, друзей и различные хобби. Его жизнь, по крайней мере, гораздо разнообразнее. И он, как Юнги может судить, очень любит природу, потому что все его хобби и интересы сводятся к ней. По мнению Юнги, это очаровательно, особенно — когда об этом говорит Чимин с таким энтузиазмом и блеском в глазах, что Юнги вовсе забывает о работе и пришедшего гостя, нарушившего их покой, воспринимает как мешающую помеху, от которой хочется поскорее избавиться и вернуться к Чимину. Преподавателя в университете, поставившего пару на десять утра, Юнги и вовсе проклинает, потому что Чимин за двадцать минут до её начала оказывается вынужден попрощаться и убежать. Зато он приходит следующим утром. И снова — остаётся. И если это не значит, что Чимин, по крайней мере, хочет с Юнги дружить, то Юнги совершенно не умеет читать и понимать людей. Не то чтобы он умеет. Не то чтобы ему это нужно. Но он, чёрт возьми, уверен, что Чимин приходит сюда не просто так. Может быть… Стоит попробовать? — Не хочешь вместе куда-нибудь сходить вечером? — Юнги спрашивает прямо, когда Чимин приходит снова. Медлить он себе не позволяет. Его слова Чимина удивляют. Он, до этого говоривший про недавно посмотренный им фильм, замолкает и замирает, глядя на Юнги распахнутыми в удивлении глазами. Юнги неуверенно пожимает плечами. Откажет так откажет. Слова назад всё равно не вернёшь. — А куда ты хочешь? — спустя несколько секунд немного нервирующей тишины спрашивает Чимин. Юнги снова пожимает плечами — об этом он не подумал. — Куда-нибудь в кафе? — Давай, — Чимин и не раздумывает. Облегчённого выдоха сдержать не удаётся. Он звучит слишком громко, и Чимин его, конечно, слышит, потому и расплывается в прелестной улыбке, выглядя до того счастливым, что Юнги хочется хотя бы сфотографировать его. Как жаль, что именно в этот момент заходит новый гость. Юнги едва не выплёскивает на него приготовленный холодный чай, потому что Чимин, смутившись, отворачивается и принимается тихо пить свой кофе, больше не одаривая Юнги своей яркой улыбкой. А потом — и вовсе уходит, пообещав зайти за Юнги, когда закончится его смена. Окончания смены Юнги ждёт так, как никогда и ничего, наверное, не ждал. Чимин действительно заходит в последние минуты перед закрытием. Юнги готовится предложить какое-нибудь из известных ему кафе, но Чимин опережает — называет какое-то незнакомое, преисполненный энтузиазмом, и Юнги без вопросов соглашается, готовый, на самом деле, на что угодно. Оказывается, оно недалеко отсюда. Всего в десяти минутах ходьбы. Поэтому Чимин предлагает пройтись, а Юнги соглашается снова. Первая минута, когда они впервые идут по улице, кажется неловкой. Зато потом они увлекаются выбранной темой настолько, что и не замечают, как приближаются к книжному кафе, внешне оформленному так, словно его дизайн продумывала фея. Юнги слабо ведёт плечами. Он не против, но… Ощущается странно — заходить туда, где обитают феи, будучи обычным человеком. Но это природа. Ничего удивительного, что Чимин хорошо относится к феям. Хотя… Юнги, честно говоря, всегда задавался вопросом, как некоторые люди могут хорошо к ним относиться, пока каждое утро начинается с новостей о новом убийстве из-за ревности к человеку, которому не повезло оказаться парой феи и у которого уже был постоянный партнёр. Или который просто осмелился отказать. Именно поэтому сам Юнги всегда их избегал, надеясь никогда не встретить и уж точно не оказаться кому-нибудь из них парой. Впрочем, внутри фей Юнги не находит. Все, кого он видит, похожи скорее на людей, чем фей, поэтому Юнги расслабляется и облегчённо опускается за столик. Хорошо. Наверное, не стоит записывать все кафе в ведьминском стиле к тем, что принадлежат феям. Некоторые люди просто любят природу, а не фей. Наконец, весь вечер они проводят вместе. Чимин даже провожает Юнги до дома и приглашает следующим вечером снова куда-нибудь сходить. И это, Юнги уверен, точно что-то значит. Должно что-то значить. Иначе и быть не может. И в том, что это значит больше, чем просто желание подружиться, Юнги убеждается, когда утром Чимин приходит не в огромном свитере, а в длинной куртке и яркой рубашке с цветочным узором и корсетом сверху, подчёркивающим его талию. Юнги едва не роняет кружку себе на ногу. Подбородок — роняет точно. Где-то на полу оказывается и способность связно мыслить, поэтому Юнги глупо стоит посреди кофейни, глядя на замершего и смущённого Чимина, держащего в руках снятую куртку, не в силах ни произнести хоть что-нибудь, ни сделать и шага. В это мгновение он точно сходит с ума. Так, нет, нужно собраться. Комплимент. Нужно сказать комплимент. — Ты выглядишь невероятно, — выдыхает Юнги. Не слишком ли это очевидно? По крайней мере, Чимин не оскорбляется, а расплывается в яркой улыбке, приближается к Юнги и останавливается перед ним в опасной близости, рискуя быть притянутым за талию и поцелованным. Ему везёт, что Юнги обладает и выдержкой, и уважением личных границ других людей, даже если эти люди чертовски привлекательны и, похоже, отвечают взаимностью на его симпатию. Работу хочется послать к чёрту. Университет Чимина, из-за которого ему приходится слишком быстро уйти, — ещё сильнее. Вечера Юнги дожидается с трудом и со стремительной скоростью закрывает смену, благодаря судьбу за то, что у него завтра выходной, поэтому он точно сможет пригласить Чимина куда-нибудь, где они проведут намного больше времени вместе. Может быть… Юнги даже позволит себе немного прикосновений. Хотя бы взять за руку. Сесть слишком близко. Обнять за талию, наклониться и накрыть поцелуем его пухлые губы, всегда накрашенные блеском, ярким и вкусным, потому что Чимин его всё время съедает во время разговора. Сегодня Юнги ограничивается лишь комплиментами, то и дело срывающимися с языка и смущающими Чимина. Его не волнует даже присутствие в кафе других людей — их Юнги мысленно посылает к чëрту, полностью поглощëнный Чимином. Они обмениваются номерами. Юнги приглашает Чимина в ботанический сад в надежде, что Чимин, как любитель природы, это оценит. К счастью, его идея приходится Чимину по вкусу, и Юнги благодарит всех богов за собственную гениальность, пока прощается с Чимином и забегает к себе домой, чтобы включить самую романтичную музыку из его плейлиста и заняться подбором подходящей одежды, достойной Чимина. Встречаются они в обед в холле ботанического сада. Чимин оказывается одет в нежно-голубую рубашку и яркий вязаный кардиган, сочетающий в себе так много цветов, что Юнги не решается их считать. Его голову украшает тонкая диадема, похожая на венок из серебра и разных драгоценных камней, в ушах — длинные серьги в том же стиле, что и диадема. Юнги едва не задыхается, как только его видит. Ему не сразу удаётся сформулировать комплимент, потому что внутри него всё кричит, пока он глупо смотрит на Чимина. Первым его одежду хвалит Чимин. Юнги не представляет, как ему удаётся сдержаться и не закричать уже вслух. Чимина он заранее записывает в причины своей смерти и, наконец, формулирует достойный комплимент. Сразу после — предлагает направиться к кассам, где они оплачивают и получают билеты для входа. Там Юнги, наконец, решается. Он осторожно касается ладони Чимина, но готовится убрать её сразу, как только поймёт, что Чимин против. Однако — Чимин ему отвечает. Он сам сжимает руку Юнги и, улыбнувшись ему, тянет за собой вглубь сада, рассказывая про каждое растение, которое им попадается. Юнги их едва ли различает. Он и не пытается. Он даже не смотрит, занятый лишь тем, что смотрит на увлечëнного Чимина, не смея ни на мгновение отвернуться. И всё хорошо. Всё идеально. До тех пор, пока Юнги не замечает за спиной Чимина девушку, которая заставляет его напрячься, потому что смотрит прямо на них, пока за её спиной переливаются крылья феи. Юнги испуганно отступает. Чимин замечает изменения в его настроении и оглядывается на фею, и она, к счастью, продолжает свой путь, делая вид, что совершенно на них не смотрела, но Юнги это мало чем успокаивает. Что, если она?.. — Что случилось? — с искренним беспокойством спрашивает Чимин. — Фея, — сглотнув, отвечает Юнги. Чимин пожимает плечами. — В ботаническом саду часто бывают феи. — Она смотрела на нас. — Феи очень любопытны. Может, ей было интересно, о чëм мы говорим. Ты чего так испугался? — Она фея! — слишком громко для ботанического сада, где стоит быть тихими, если не хочется, чтобы разговор услышала фея, бросает Юнги с паникой в голосе. — И она смотрела слишком долго. Слишком. Это ненормально. Может, позвать охрану? — Охрану? — Чимин теряется. — Зачем? — А если она нападёт? — На кого? — На кого-нибудь! — Постой, — гораздо тише, чем до этого, просит Чимин, резко мрачнея. Он словно весь тускнеет. Кажется, даже цвета его кардигана становятся менее яркими. — Ты боишься фей? — едва слышно спрашивает он. Юнги обеспокоенно его оглядывает. — Не боюсь, — заверяет он. — Но столкнуться с феей я бы точно не хотел. Я знаю, ты хорошо к ним относишься, ты ведь тоже любишь природу, но… Я скорее боюсь, что какая-нибудь фея решит, что я её пара, и из-за этого убьёт всю мою семью, а потом и меня. — Давай вернёмся, — вдруг бросает Чимин. Ответа Юнги он не ждёт — устремляется ко входу, оставляя Юнги позади с осознанием, что он точно всё испортил своими словами. Чëрт возьми. Идиот. Надо было молчать. И извинения не помогают, потому что Чимин в ответ на них говорит, что всё нормально и ему просто нужно время, одевается и заказывает себе такси. Ни одно слово Юнги не срабатывает. Наоборот, с каждым его словом, с каждой попыткой объяснить Чимин становится всё более мрачным, грустным и сломленным, словно ему больно, вот только… Юнги не понимает, почему. За те несколько минут, пока они стоят в ожидании такси, Юнги едва не приходит к тому, чтобы пригласить какую-нибудь фею жить вместе с ним и продемонстрировать Чимину, что он, вообще-то, относится к ним хорошо. Чимин его не слушает. Чимин ничего не говорит, не объясняет, не подсказывает. Когда подъезжает машина, Чимин тихо извиняется, прощается и садится в неё. И уезжает. Он, чëрт возьми, просто уезжает, оставляя Юнги стоять на тротуаре под начавшимся снегопадом, смотреть ему вслед и мысленно материть себя всеми словами, какие он только знает. Все сообщения, которые Юнги отправляет Чимину, остаются непрочитанными. Чимин просто исчезает из его жизни. Он и в кофейню перестаёт приходить, и у Юнги не остаётся никакой зацепки, чтобы попробовать объясниться перед Чимином любым другим способом, потому что — феи точно не стоят того, чтобы потерять парня, в которого Юнги был влюблён почти три месяца. Паника завладевает сердцем. Юнги не представляет, что ему делать. На целую неделю он оказывается поглощëн осознанием последствий своих глупых слов, которые он точно мог бы сдержать, зная, что Чимин его мнение не разделяет. Вот зачем он вообще заговорил про эту фею, будь она неладна? Всё ведь было хорошо! Она вообще ушла! Даже если бы напала на кого-нибудь, Юнги всё равно не смог бы ничего с этим сделать, а охрана сочла бы его идиотом-расистом, каким его, похоже, счёл Чимин. Спустя неделю он вспоминает — Чимин учится в университете. Он никогда не говорил название, но близко к кофейне располагаются всего два, поэтому Юнги, прекрасно помня расписание Чимина, приходит к назначенному времени и останавливается у входа, внимательно рассматривая каждого, кто проходит внутрь. На работе он ради этого берёт отпуск. Мороз проникает под куртку, но Юнги всё равно продолжает стоять и с жадностью хвататься за любое отдалённо похожее лицо. Ничего. Когда он слишком замерзает, приходится вызвать такси домой. На следующий день он приходит ко второму университету, чувствуя себя той самой безумной феей, следящей за своей парой, чтобы поймать, утащить в логово и присвоить себе. Однако — он хочет просто поговорить. Объясниться. Заверить, что он был тем ещё идиотом, что он изучил тему фей, что он прочитал на каком-то фейском форуме, что такие преступления с убийством являются редкостью и проявлением безумства одной конкретной феи, даже если о них говорят каждый день, потому что феи по своей природе миролюбивы, а тех, кто нарушает закон о мирном соседстве с людьми, и сами с готовностью наказывают. В чëрном ссутулившимся пятне, медленно ступающим по заснеженной дорожке, Юнги Чимина не узнаёт. И не узнал бы при всём желании, однако — человек сам приближается к нему и останавливается рядом. Его лицо полностью скрывает капюшон. — Что ты здесь делаешь? — раздаётся слабый голос Чимина. От облегчения Юнги едва не валится на колени. Следом за облегчением приходит и горечь — он, глядя на такого Чимина, в полной мере осознаёт, до какого состояния довели его собственные слова. Господи. Неужели это всё по его вине? — Чимин, я… — Пойдём внутрь, — неожиданно зовёт Чимин. — Здесь холодно. — У меня нет пропуска. Я тут не учусь. — В холл пускают без пропуска. Идём. Спорить Юнги не решается. Тем более, Чимин приглашает его поговорить, и уже этого хватает, чтобы устремиться за ним куда угодно. Они заходят, и Чимин сразу устремляется к дальнему углу, где никого нет. Идёт он медленно, согнувшись, словно ему больно, а подойдя — снимает капюшон и куртку, морщась, чем окончательно убеждает Юнги, что он действительно ранен физически. Что случилось? Неужели он из-за этого не появлялся? Поэтому он выглядит настолько бледным и лишённым жизни? — Ты ранен? — с беспокойством спрашивает Юнги. Чимин слабо усмехается и качает головой. — Забудь. Зачем ты пришёл? — Извиниться. — Ты не виноват. Не нужно извиняться. Так бывает. Иногда судьба ошибается, и мы ничего не можем с этим сделать. — Это я ошибся, а не судьба, — отзывается Юнги, пусть и совершенно не понимает, что Чимин имеет в виду. — Мне жаль, что я так плохо говорил о феях и расстроил тебя этим. Я не хотел, правда. Я не думал, что для тебя это так важно. И я… Изучил немного эту тему, знаешь? Почитал фейские форумы. Посмотрел статистику. Я знаю, что убийц среди них значительно меньше, чем среди людей, а все эти случаи просто раздуты из ничего. Прости, Чимин. Мне правда жаль. И я точно не хочу потерять шанс быть с тобой только потому, что был идиотом и никогда раньше не интересовался реальностью фей. Теперь я стал чуть умнее. Пожалуйста, давай забудем всё и попробуем заново. Обещаю, я готов узнать про фей что угодно и больше никогда не скажу о них ничего плохого. — Юнги, дело не… Не в этом. Немного в этом, но… Чёрт, — неожиданно Чимин срывается на стон, заваливается к стене и утыкается в неё лбом, чтобы замереть так, мелко трясясь от напряжения. Юнги испуганно ступает к нему. Что за?.. — Чимин? Что случилось? Вызвать скорую? — Скорая тут не поможет. — Тогда что? У тебя приступ? Какая-нибудь болезнь? Ты носишь с собой лекарства? Могу поискать, ты только скажи, что… Его прерывает стон ещё более громкий, чем до этого. Внезапно Чимин на глазах Юнги падает на колени и едва не ударяется головой о стену, успев остановиться за мгновение. Юнги следует за ним. Он испуганно оглядывается. На них обращают внимание, но пока не решают приблизиться, видимо, видят, что Юнги уже помогает, а не причиняет вред. Даже если Юнги понятия не имеет, чем помочь. — Пожалуйста, Чимин, скажи хоть что-нибудь. — Вызови такси, — резко выдыхает Чимин. — Какой у тебя адрес? Чимин тут же называет адрес — Юнги открывает приложение и вбивает его. К его облегчению, заказ принимает машина, уже находящаяся на территории университета. — Такси здесь, — поспешно сообщает Юнги. — Пойдем, я провожу. Можно поехать с тобой? — Не нужно. — Пожалуйста. Я точно не оставлю тебя в таком состоянии. — Чёрт, пошли, — в голосе Чимина слышится злость. Он с силой отталкивается от стены и поднимается. На его лице легко прочитать, насколько ему больно, однако он сам ступает к выходу, не дожидаясь Юнги и не позволяя себе помочь. Что с ним происходит? Почему скорая не поможет? Что это за болезнь такая? Почему Чимин не носит с собой ничего, что могло бы уменьшить приступ? Всю дорогу он молчит, уткнувшись в так и не надетую куртку в руках. Иногда он вздрагивает, видимо, от боли, но стоны уже сдерживает. Незнание разрывает сердце. Юнги не представляет, чем он может быть полезен, потому что Чимин, похоже, со всеми этими приступами справляется в одиночестве дома и никакая помощь ему не требуется. Юнги ведь даже не врач. Он может только сделать кофе. Ну, или рассчитать экономическую эффективность по своей специальности, правда, он уже забыл, как это делать. Такси останавливается у частного дома. Юнги выходит первым и быстро обходит машину, чтобы подставить Чимину руку. Хотя бы её он принимает — опирается и, морщась, выбирается из машины. Такси уезжает сразу, как они закрывают дверь и отходят на несколько шагов. А Чимин вдруг вскрикивает снова и опять валится на колени, успев выставить перед собой руки и опереться на них. Он болезненно мычит. Юнги опускается перед ним, пытаясь понять, в каком месте ему больно, чтобы отталкиваться уже от этого, потому что Чимин не спешит ничего ему объяснять. Он сейчас, кажется, не в состоянии. Ему гораздо больнее, чем до этого. Он даже мычит и опускает голову, утыкаясь в упавшую на снег куртку, вздрагивая от боли. На слова Юнги он не реагирует никак. В порыве Юнги тянется, чтобы положить руку ему на спину и поддержать хотя бы так, однако… Под тканью объемного свитера Юнги неожиданно ощущает не гладкую спину, а очертания чего-то… Крылья. Очертания крыльев. О господи. Вот почему слова Юнги его обидели. — Чимин… — выдыхает Юнги голосом, полным вины. — Просто уходи, ладно? — Я не оставлю тебя в таком состоянии, — снова повторяет Юнги. — Надо зайти домой. Что случилось? Это какая-то болезнь фей или?.. — Какая болезнь фей, Юнги? — спрашивает Чимин и поднимает голову, чтобы поймать взгляд Юнги и горько усмехнуться. — У меня крылья разрушаются. Это не болезнь. — Крылья разрушаются?! — восклицает слишком громко Юнги. — Что это значит? Почему они разрушаются? Я знаю только одну причину, есть ещё? Что случилось? Как это остановить? — По той причине, которую ты знаешь, они и разрушаются, — Чимин тяжело вздыхает и, зажмурившись, выпрямляется и поднимается на ноги, чтобы направиться к дому. — Хочешь — заходи. Только в скорую не звони, пожалуйста. Не хочу позориться. — Тебя отвергла твоя пара? — Я же сказал. Что ещё тебе нужно? — Что случилось? Вы поссорились? Может, позвонить ей? Или она дома? — Хватит быть идиотом, Юнги. — Я пытаюсь понять, как тебе помочь! — Идиот, — со злостью бросает Чимин и распахивает перед собой дверь, чтобы войти внутрь. — Объясни хоть что-нибудь, пожалуйста. — Что объяснить? — Что случилось? — Да ничего. Просто неделю назад моя пара сказала, что боится, что окажется парой феи, потому что тогда я её убью, и теперь мои крылья разрушаются, а это очень больно, неприятно, отвратительно и самый ужасный опыт в моей жизни. Ну, и сердце немного страдает, но это так, второстепенная проблема. «Что случилось», Юнги?! Серьёзно?! Зачем ты вообще пришёл? — Чимин… — выдыхает Юнги, наконец, начиная осознавать. Чимин бросает на него гневный взгляд — но стоит их взглядом встретиться, его лицо смягчается, он опускает плечи, прикрывает глаза и со вздохом кивает, подтверждая мысли Юнги. Он тут же быстро к Чимину подходит. — Что мне сделать? Как остановить разрушение? — Это естественный процесс. Магия фей основана на любви, поэтому после отвержения феи её парой магия просто исчезает. Постепенно. Скоро крылья разрушатся, и я стану человеком. — Есть же способ это остановить! — Что, ты уже готов быть с феей, лишь бы я не страдал? — Я был идиотом, — со всей искренностью произносит Юнги. — А против тебя я вообще ничего не имею! Я не отвергаю тебя, Чимин, — быстро приговаривает он в надежде, что именно это магия и ждёт. Чимин резко вскидывает голову. — Я принимаю тебя. С крыльями. И я влюблён в тебя, слышишь? Как это остановить? Это неправильно. Так не должно быть. Я хочу тебя, я хочу встречаться с тобой, я принимаю, что ты фея. Прости, что я так сказал тогда. Я всю неделю читал про фей. Я готов исправиться. И исправить всё. Ты только скажи, что мне делать. Прошу тебя, Чимин. Я сделаю что угодно, правда. — Я тебя поцелую. — Что? — Я тебя поцелую, — медленно повторяет Чимин и делает к Юнги несколько шагов. Он, замолкнув, ошарашенно прослеживает его движение взглядом. Это… Это такое лекарство у фей или Чимин так реагирует на признание? В любом случае — если это поможет, Юнги не против. Он в принципе не против, но сейчас его гораздо больше волнует состояние Чимина, чем любые романтические взаимодействие. Когда Чимин оказывается достаточно близко, Юнги сам тянется к нему, чтобы показать, что он точно не против, и первым его целует. Жаль только, что обнять Юнги не решается, боясь задеть крылья и навредить им, поэтому обнимает его лишь Чимин, а сам Юнги накрывает его ладони на своей талии. Целует Чимин с отчаянием. Юнги позволяет ему вести и брать всё, в чем он нуждается. Он замечает, что поцелуй постепенно меняется. Губы, до этого сухие, постепенно становятся мягче и даже приобретают цветочный вкус. Чимин, схватив руки Юнги, вынуждает себя обнять, а сам закидывает руки на плечи и притягивает к себе. Теперь он целует не с отчаянием, а с нуждой. — Можно снять кофту? — отстранившись, спрашивает Чимин. — Я не уверен, что готов к… — О, нет, это не для секса, — Чимин тихо смеётся. — Крылья надо расправить. — Всё хорошо? — Магия пытается их залечить. — Это же хорошо? — Ну, если ты не решишь снова меня отвергнуть, то да, хорошо. — Тогда снимай. — Спасибо, — улыбнувшись, благодарит Чимин. Он тянется к краю свитера и быстро его снимает, чтобы отбросить в сторону. Юнги неосознанно обводит взглядом его торс, но его взгляд быстро отвлекают распахнувшиеся за спиной Чимина крылья. С губ срывается восторженный вздох. Они переливаются гораздо ярче, чем любые другие у фей, которых Юнги в своей жизни встречал, возможно, из-за магии, что сшивает заметные разрывы, от вида которых становится больно. Долго смотреть не позволяет Чимин — он снова целует Юнги. Довольно долго. На самом деле, очень долго, в разы дольше, чем любые прежние поцелуи Юнги. Должно быть, его магию питает поцелуй. Когда он отстраняется, на его крыльях не остаётся ни одного разрыва. Яркое свечение растворяется, оставляя лишь блеск крыльев и сияние в глазах и на губах Чимина. И мягкий цветочный запах, который раньше Юнги считал духами, а не природным явлением. Фея. Боже, Чимин — настоящая фея. И крыльями он себя обнимает, чтобы хоть немного спрятать от взгляда Юнги голый торс. Юнги решает ему помочь — снимает кофту и накидывает её на плечи Чимина, а сам остаётся в футболке. — Мне так жаль, — снова начинает Юнги, но Чимин с улыбкой качает головой и тянется к его губам, чтобы поцеловать уже с нежностью. — Всё в порядке. Не извиняйся. Обещаю, ни тебе, ни твоей семье я не наврежу. — Я никогда бы не сказал этого, если бы знал, что говорю про тебя. — Спасибо. — За что? — Что принял меня. — Чимин, я влюблён в тебя, — искренне признаётся Юнги. — Даже если я фея? — Не «даже если». Просто влюблён. В тебя. А… Можно предлагать встречаться или атмосфера ужасная? — Будешь моим парнем? — Чимин, похоже, решает Юнги опередить. Юнги с тихим смехом кивает. — Вот и всё, — Чимин пожимает плечами. — Что, атмосфера настолько ужасная? — Ты десять минут назад от боли встать не мог. А ещё ты так и не сказал ничего в ответ на признание. Второй раз. — Зачем? — В смысле зачем? — Ты же моя пара, — недоумённо поясняет Чимин. — Я люблю тебя с первой встречи. Это естественно. Тебе нужно устное подтверждение этого? — Ну… Хотелось бы. — Всегда? — В ответ на признание. — Хорошо, — кивает Чимин, принимая. — Я тоже влюблён в тебя, Юнги. — И ты меня прощаешь? — Я и не винил тебя. В отказе нет ничего плохого. Ты не фея, а люди часто отказывают, когда узнают, что являются парой для феи. С этим ничего нельзя сделать. Некоторые феи сходят с ума и совершают убийства, но… Будто люди не убивают. У вас тоже есть маньяки. — Я знаю, Чимин. Мне жаль. — Перестань жалеть. Я был готов к отказу, когда понял, что ты человек, поэтому и дал тебе время, чтобы влюбиться. Всё. Надоела ужасная атмосфера. Пойдём. Ты должен мне свидание. — Куда пойдём? — Я бы отвёл в спальню, но ты сам сказал, что не готов, — тянет Чимин, но раньше, чем Юнги успевает осознать и ответить, смущается сам, очаровательно краснеет и отводит взгляд. — Я переоденусь. Можно надеть что-нибудь открытое? Крыльям лучше сейчас дать свободу, пока они до конца не заживут. — Конечно. Конечно, можно. Я не собираюсь тебя стесняться или прятать, не думай. Я и семье скажу, что встречаюсь с феей, пусть сразу к этому привыкают. — Так быстро? — Я же твоя пара. Это на всю жизнь, да? — Пока не захочешь уйти. С моей стороны — на всю жизнь, да. Юнги кивает. Чимин, улыбнувшись ему, спешит скрыться в своей комнате, оставляя его стоять в коридоре и осознавать всё произошедшее. Он ведь и не надеялся, что всё будет так. Он боялся, Чимин не даст ему и шанса, а оказалось… Боже, если бы Юнги только знал, ничего бы этого не случилось. Но, по крайней мере, повториться этому он точно не позволит. Он даже отмечает себе в свободное время прочитать про отношения человека с феей, чтобы точно знать, чего ожидать и как он неосознанно может ранить Чимина. Главное, что он и не хочет причинять ему боль. Не собирается. Он сделает всё, чтобы Чимин был счастлив, независимо от того, является ли он человеком или феей. Он так и делает. Сначала — свидание, которого достоин Чимин после всего, через что Юнги по глупости и неведению заставил его пройти. Юнги действительно заботится о нём весь день. Не из вины, но и она, конечно, в глубине души остаётся неприятным следом. Юнги убеждается, что Чимин чувствует себя любимым, пусть и не знает пока, как сделать это для феи. Когда они расходятся, он садится за изучение темы. Хорошо, что у него отпуск. Пока Чимин учится, Юнги читает все статьи по теме и выписывает к себе детали, иногда уточняя у Чимина, правдива ли информация, когда находит её довольно странной. К окончанию последней пары Юнги приходит Чимина встретить и предлагает отправиться в любое место, куда Чимин захочет. Выбирает Чимин ботанический сад. Во второй раз Юнги справляется гораздо лучше, за что его награждают нежным поцелуем. Да и в третий — тоже. И в четвёртый. Похоже, ботанический сад зимой является любимым местом Чимина, поэтому туда сходить он предлагает почти каждый раз, как Юнги спрашивает, куда бы он хотел. Иногда, правда, выбирает всё же кафе. А на Рождество приглашает к себе, чтобы познакомить его с семьёй и друзьями. Юнги не отказывает. По его мнению, для знакомства ещё слишком рано, но он понимает, что для Чимина, как и для всех фей, их связь является неразрывной, а значит — время отношений никак не влияет. Тем более, семья и друзья легко принимают Юнги. Даже когда узнают их историю, их отношение к Юнги совершенно не меняется. Удивительно, но рядом с Чимином даже декабрь и январь ощущаются не таким уж холодным, мрачным и тяжёлым. Да и работа начинает нравиться, особенно когда Чимин проводит время с Юнги, отвлекая его от гостей то разговорами, то сиянием крыльев. Владелец ничего против не высказывает. Возможно, потому что Чимин в действительности старается никак и ничем не мешать людям делать их заказы, а люди на его присутствие не жалуются, потому что воспринимают его скорее как работника, чем как гостя, потерявшего выход и донимающего бариста. С наступлением тёплой весны Чимин расцветает ещё ярче. Про ботанический сад он забывает вовсе — теперь на любой вопрос Юнги о свидании следует предложение поехать в лес и отдохнуть там, и Юнги, конечно же, не смеет отказаться. Ему нравится быть там, где Чимин раскрывается как фея. Где он расправляет крылья, иногда от переизбытка чувств взлетая над землёй. Где он отпускает магию, благодаря чему мир вокруг него, подобно ему самому, расцветает в буквальном смысле, когда от каждого его шага, слова или смеха распускаются цветы, порой пытающиеся оплести Юнги. А крылья Чимина Юнги оберегает с особой тщательностью. Он не боится, что они начнут разрушаться, ведь знает, что никогда не допустит этого ни словом, ни действием, потому что каждый день даёт Чимину понять, насколько его любит. Дело не в разрушении. Однажды Юнги узнаёт, что крылья реагируют на него гораздо ярче, чем любая другая часть тела Чимина за исключением единственной, и с тех пор относится к ним как к главной драгоценности. И играет с ними — тоже. Стоит ему прикоснуться к крыльям, как магия Чимина вспыхивает и отзывается на него, независимо от того, чем Чимин занят, и отвлекая его от любых дел, вынуждая или замереть, или растечься в руках Юнги. Впрочем, главной драгоценностью Юнги считает не крылья, а всего Чимина. И не устаёт благодарить судьбу за то, что в их случае она не ошиблась, когда осмелилась доверить Юнги Чимина. И Чимина — за то, что доверился Юнги, полюбил его и открыл ему до этого спрятанный мир, в котором волшебство феи переплетается с любовью, наполняющей не только их самих, но и природу вокруг них.