Ромашка

Предисловие: Всем привет! Надеюсь, вы все себя хорошо чувствуете. Если честно, я безумно рада, что вы продолжаете читать мою работу. Изначально я планировала мини-зарисовки, но потом поняла, что продуманная мной история заслуживает большего. И я очень благодарна, что вы все это тоже оценили. Сейчас мы находимся на четвертом цикле из запланированных пяти. Четвертый цикл – кульминация, поэтому заранее прошу вас запастись терпением и выдержкой. Скорее всего, я буду выпускать главы чуть пореже (а может и нет) из-за эмоционального накала (я очень сильно чувствую все эмоции персонажей, боюсь перегореть, но хочу качественно прописать наших героев). Заранее извините и приятного прочтения! – Я дома. Воскресенье, четырнадцатое марта. Авель впервые вернулся из Базилики с ощущением, что всё идет не так. В голове перемешались мысли, а лёгкая дрожь в руках выдавала панику. Паника – чувство, с которым Авель существовал каждый божий день. Они просыпались в одной кровати, они ели из одной тарелки, они писали в одни и те же тетради одной рукой. В некоторые дни было проще, в другие становилось тяжелее, словно сверху на него давила бетонная плита. Он уже не помнил, когда это всё началось, но сильные приступы стали происходить после ухода мамы и последующего развода родителей. Легче было только в двух случаях: рядом с Эмили и в Базилике. Однако… – Явился, – послышался голос отца с кухни, и Авель поторопился снять уличную одежду и надеть тапочки. Лют, конечно же, была тоже там. – Сюда иди. Его не было дома с утра пятницы. Он пару раз отписал отцу, что всё хорошо и он у Пендлтона, но это было на самом дне рождения. Ничего про вечер пятницы или субботы Авель не комментировал. Юноша прошел на кухню, а затем вздохнул и встал у кухонного гарнитура лицом к столу, за которым сидели Адам и Лют. Они, как оказалось, мирно пили чай. Почему так мирно? Почему на него не кричат с входа? Лют спокойно решала кроссворд, а Адам писал что-то в рабочих документах. – Где был? – строго, но без нервов. – У Пена на дне рождения. Потом в Базилике. – С пятницы был у Пена? – Нет. – Где был в пятницу? – У Эмили. – И что? – А что?.. Адам покачал головой и посмотрел на Лют. Та пожала плечами и посмотрела на него в ответ, нехотя отрываясь от своего кроссворда. – Сам разбирайся, – спокойно сказала она. – Бляха, – Адам вздохнул, а затем встал и подошёл к сыну. – Ночевал у Эмили? – У неё. – Две ночи подряд? – голос отца стал заговорческим, он тут же с интересом осмотрел своего сына с головы до ног, будто бы пытаясь что-то в нём высмотреть. – Угу, – неловко добавил он, уже не чувствуя дрожь в руках. Паника странным образом отступила. Вообще. Был стыд, смущение о разговоре про его девушку и то, что он ночевал у неё. Но паники, почему-то, не было. Почему? – Было что-то? – Ничего не было. Авель покраснел, а Адам с подозрением покачал головой. – Вы предохранялись? – вдруг уточнила Лют, не отрываясь от кроссворда. Авель покраснел ещё гуще: он даже не думал о таком, но Лют и отец наверняка уже представили себе совсем другую картину. Стыдно. Не приятно. Но этот разговор следовало ожидать: врать и выдумывать Авель не собирался. – Н-не было ничего, – снова честно уточнил Авель. Адам вскинул бровь, а затем подошёл поближе. – Эмили, значит? Фамилия у неё какая? – Серафимова. Эмили Серафимова. Авель смотрел на отца, тот смотрел на Авеля. Из-за этого юноша не заметил, и не мог заметить, что от кроссворда, наконец, оторвалась Лют. Она моментально среагировала на фамилию «Серафимова», тут же уставившись перед собой. Затем, переведя взгляд на Авеля, она вздохнула и как-то неприятно усмехнулась. – Авель, – тон Адама вдруг стал совершенно другим. Он выдохнул и пристально посмотрел в глаза сына. В этом взгляде Авель, внезапно для себя самого, обнаружил что-то похожее на грусть и сочувствие: по крайней мере, ему так показалось. – Хорошо подумай, надо ли оно тебе сейчас. А если надо, бери на себя ответственность. И снова хорошо подумай. Юноша хотел бы ускользнуть из кухни, но Адам посмотрел на него вновь, останавливая взглядом. Разговор явно не был окончен. – Уборку никто не отменял, слышь, – тон снова стал привычно отцовским, грубоватым. – Дома срачельник. Приберись. – Понял, – кратко сказал Авель, а затем все-таки направился в свою комнату. – Приду в себя и приберусь. Лют вздохнула и записала очередное слово в кроссворд. Адам посмотрел на неё и подошел, забирая журнал из рук женщины. – И-ни-ци-а-ци-я. Нихуя себе, Лют, ты откуда такие слова знаешь? – Много читала. Авель захлопнул дверь в комнату и тихо выдохнул. За рабочим столом сидел Сиф и что-то рисовал, но прервался, когда Авель зашел. – Ты чё? – Привет, – Авель выдохнул и растрепал свои волосы. – Ага, – Сиф посмотрел на брата. – Ты вернулся? – Да. – Ок. Авель вздохнул и прошел к окну, задумавшись. Он прекрасно понимал, что паника, которая его сковала в начале, не была паникой из-за возвращения домой. Да, его отец был непростым человеком, однако все его эмоции Авелю были понятны. После разговора с ним стало даже как-то спокойно, если честно. Эмили он понимал тоже. Он понимал Пендлтона, Петра, даже того смешного парнишку Бакстера. А вот старшую Серафимову он понять не мог. И сегодня он впервые почувствовал, как ему стало плохо рядом с ней и из-за неё. Она вернулась на день раньше и пришла в Базилику без чемоданов. Значит, она заехала перед этим домой. Как только она поздоровалась с ними, Авель посмотрел на Эмили. Та вся побледнела, румянец покинул её щеки. Юноша знал, что она вспомнила всё: незаправленную постель с двумя примятыми подушками, две оставленные в раковине тарелки и чашки после завтрака, две пары приборов. Сэра не могла не заметить, что ночью Эмили была не одна. Сэра улыбалась им, но Авель чувствовал что-то неправильное в этой улыбке. – Добрый день, – Сэра улыбнулась и осмотрела Эмили. – Ты сегодня с хвостиком. А где косички? – Сэра, а как ты тут очутилась? У тебя же билеты на завтра… – девушка натянула улыбку и приобняла сестру, стараясь не показывать весь калейдоскоп своих эмоций и мыслей. – Я решила сделать тебе сюрприз. Ты не рада? – Нет, что ты, я очень рада… – девушка крепче обняла сестру, тихо выдыхая, а затем выпустила её из объятий. Авель присмотрелся к девушке пристальнее, и заметил, как у неё дрожали руки. Она поспешила убрать их за спину, чтобы старшая сестра не заметила. – Уильям, с прошедшим днём рождения, – Сэра повернулась к Пендлтону и отдала ему небольшой конвертик. – Я не очень знала, чем могу тебя порадовать, поэтому подарок оставила на твой выбор. – Благодарю Вас, – кивнул юноша и принял конверт. Сэра повернулась и посмотрела на Петра, который, казалось бы, не замечал ничего странного и необычного. – Пётр, как поездка? – Отличненько! – с улыбкой ответил юноша и отошел к Отцу Стефану, быстро переговариваясь с ним о чём-то. Он посмотрел сначала на Сэру, потом на Авеля и Эмили, и снова что-то шепнул на ухо Стефану. Кивнув, священник вздохнул и направился к Серафимовой. – Авель, как дела в школе? – спросила Сэра, наконец, у Авеля. Тот всё понял: она ищет. Пытается понять. Расследует дело и собирает свидетельства одновременно. – Прошел на финальный тур олимпиады по биологии, – ответил подросток максимально спокойно. Насколько мог. – Волнуюсь очень… – Ты умничка. Старайся. Он снова посмотрел на Эмили: она молчала, слушала. Глаза же нервно бегали, словно девушка искала какие-то подсказки на полках своего воображения. Авель хотел обнять её и успокоить, но тогда бы сразу дал Сэре прямой ответ на мучавший её вопрос. – Сэра! – отец Стефан подошел к молодым людям и улыбнулся. – Как же я рад тебя видеть! У меня был к тебе вопрос, дитя моё… Пойдём. Он повел Сэру в сторону балкона. В какой-то момент, когда он смог немного заболтать старшую Серафимову, он обернулся на подростков и кивнул. Петя тут же коснулся плеча Авеля. – Идите быстро в часовню, – скомандовал он непривычно твердо. Авель кивнул и тут же взял Эмили за руку, убегая в соседний с нефом зал. В самой часовенке он прижал её к себе, выдыхая. Эмили вцепилась в Авеля, её трясло от страха. – Авель, Авель, она наверняка всё поняла, я же… Я же не помыла посуду и кровать не заправила, она поймёт… – начала тараторить Эмили, а Авель слушал её и гладил по волосам. – Я же ей вчера сказала, что одна, а она теперь знает, что я соврала… – Эмили, тише, – Авель ещё крепче прижал девушку к себе, уткнув лицом в своё плечо. – Я рядом. Выдохни. Выдохни, пожалуйста. Мы ничего плохого не делали. Ты знаешь это, я тоже это знаю. – Я знаю, – сбито выдохнула девушка. – Но она не поверит, Авель. Она наверняка уже придумала себе всякого… – Даже если и придумала, нам скрывать нечего. В правде нет ничего страшного… – Но я не хочу говорить ей правду, – всхлипнула вдруг Эмили и Авель застыл. Она впервые смотрела на него так: в уголках глаз слёзы, но не радости, губы дрожат, тело – тоже. Он осторожно поцеловал её: кратко, так, чтобы прихожане не обратили на них внимание. Быстро отстранился и выдохнул. – Это ведь наша правда, я ничего не хочу говорить, я не хочу доказывать, что я не ошиблась… – Эмили. Мы справимся. – Угу… Обещаешь? – Обещаю. Я люблю тебя. – И я тебя. В часовенку вошёл Пендлтон, будто бы проинструктированный кем-то. Он тут же подошёл к паре и прочистил горло. – Авель, иди. Иди, быстро. Я постою тут с Эмили. – Зачем? – Надо. Петя сказал так. Авель тут же кивнул и снова кратко поцеловал Эмили, незаметно выбегая из часовенки. Он ловко скрылся среди прихожан, а затем почувствовал, как давит в груди. Надо было срочно найти место, где никого нет, и укрыться там ненадолго. Теперь уже не из-за Сэры: он почувствовал, как паника Эмили распространилась и на него. И если Эмили сейчас была с Уильямом и Авель смог её немного успокоить, то успокаивать самого Авеля было уже некому. Он сел на лавочку, подальше от всех, и сжал свою голову ладонями. Дышать стало трудно, в глазах потемнело. Сердце билось так быстро, что Авеля затошнило. «Чего же ты боишься?» – спросил он сам себя, покачиваясь на лавочке взад-вперед. – «Ты не сделал ничего плохого, с тобой всё в порядке. А с Эмили? Что будет с Эмили? Она будет в порядке? Её же не могут забрать у меня». На белую рубашку Авеля упала капля крови. Он сфокусировался на красном пятнышке, которое расползалось по ткани рубашки, и попытался сосчитать скорость распространения жидкости по волокнам. Рядом упала ещё одна капля, а затем ещё одна. Авель тут же зажал нос рукой, после чего запрокинул голову и прикрыл глаза. – Всё проходит, пройдёт и это… – шепнул он, пытаясь взять себя в руки. – Никто не виноват. Всё будет хорошо… Всё точно будет хорошо. – Авель, ты в порядке? – обеспокоенно спросила у него бабулечка, одна из постоянных прихожан, а затем протянула юноше носовой платок. Он благодарно кивнул и, как только стер кровь с пальцев, приложил платок к носу и тихо выдохнул. – Голова болит, – выдохнул он. – Спасибо большое… – Ой, душенька моя, – она выдохнула и открыла сумку, вытаскивая из неё маленькую шоколадную конфетку. – Ну-ка съешь, сейчас пойдём тебе чай заварим… – Все хорошо, не надо чай. Давление, наверное. – Тогда я с тобой посижу. Она сидела рядом. Не мешала. Не задавала вопросов. Просто сидела и осторожно посматривала, стараясь не беспокоить Авеля. Через некоторое время кровотечение, наконец, остановилось, и юноша выдохнул, неловко смотря на платок. – Я постираю и верну Вам в среду. – Да оставь себе, мальчик мой… – она встала и посмотрела на него вновь. – Точно чай не надо? – Точно, точно, всё хорошо… Бабулечка кивнула и медленно ушла, а Авель посидел ещё какое-то время на лавочке и вскоре тоже встал. Он увидел, что Пётр, Пендлтон, Эмили и Сэра стояли вместе и что-то активно обсуждали. Авель заправил рубашку в брюки, так, чтобы никто не увидел на ней следы крови, и затем подошёл к компании. – Извините, давление подскочило, видимо… – шепнул Авель и вздохнул. – Нужно было отойти, прийти в себя. – Тебя не надо до дома подбросить? – уточнил Пётр. – Я с утра съездил за машиной, и мы с Пендлтоном тут недалеко припарковались. – Машина высокой степени комфорта, – согласился Пендлтон. – Это тот самый Мондео? – уточнила с улыбкой Сэра. – Который тебе отдал Отец Стефан. – Да, держу в лучшем состоянии, езжу в основном по церковным делам. А развоз прихожан – чем не церковное дело? – подмигнул ей Пётр. – Сначала завезем Пена, потом Авеля, а потом на юг города рванем. – Нет, спасибо, мне же не так далеко. Да я и не влезу, сам доеду. А вы езжайте. – Ты точно уверен?.. – тревожно спросила Эмили, видя состояние любимого. Авель кивнул вместо полноценного ответа и обнялся со всеми, кроме Сэры, на прощание. – До свидания, ребята, Сэра… – До свидания, Авель, – ответила Сэра, улыбнувшись вновь. Юноша поспешил покинуть Базилику так быстро, насколько мог. На улице он вытащил телефон и отправил Эмили короткую «эсэмэску». Авель: напиши дома. Ответ последовал практически мгновенно. Эмили: хорошо.тыкак? Авель: все ок. а ты как? В этот раз ответа пришлось ждать дольше, Авель успел дойти до своей остановки. Эмили: страшно Юноша прикусил губу. Он сел на автобус до дома, а затем снова кратко отписался. Авель: я рядом Девушка не отвечала минут пять или шесть, но звук от сообщения всё же раздался. Эмили: всеок. она кажется норм. Авель: позвони вечером С уборкой Авель разобрался достаточно быстро: признаться честно, она даже помогла ему прийти в себя. Испачканную рубашку он замочил в холодной воде с хозяйственным мылом и отбеливателем, быстро отстирал пятнышки и убрал вещь в стиральную машину. Закончив с делами по дому, юноша вышел на кухню и быстро приготовил ужин на четверых: сегодня это были тефтели и макароны, просто, быстро, но вкусно и питательно. – Всем есть, – позвал Авель, а затем посмотрел на кроссворд, оставленный на столе. Он взял его и стал осматривать, листая. Лют решила весь кроссворд, обнаружила все зашифрованные слова. Это вызывало уважение. – У тебя руки дрожали, когда ты вернулся, – Авель подпрыгнул от неожиданности: женский голос. Лют вошла на кухню первая и закрыла дверь в неё изнутри. – У меня всегда дрожат. Это нормально. – И врать ты не умеешь, – ответила Лют, а затем села на подоконник и открыла форточку, закурив прямо в неё. – Давай, отцу не расскажу. Авель задумался. С чего бы Лют спрашивать его? С чего она вообще решила с ним поговорить? Что-то было спрятано за этим интересом, а юноша не знал, что именно. И всё же, Лют оказалась в нужное время и в нужном месте. Авель и правда нуждался в разговоре. – Мне страшно, – тихо шепнул Авель. – Всё время страшно. Мне хорошо только с ней. А вдруг её захотят забрать?.. – И кто же её у тебя заберет, герой? – Её сестра, жизнь, обстоятельства, я не знаю… Кто угодно. – Сестра, говоришь, – Лют выдохнула дым прям в форточку, а после посмотрела на Авеля. Она смотрела на него очень долго, а затем вздохнула. – Твой отец не зря сказал тебе подумать. Он не умеет говорить правильно, но он всё прекрасно видит. Тебе надо взять на себя ответственность и перестать бояться. – И что же видит отец, тётя Лют? – Я тебе не тётя, – нахмурилась девушка, выдыхая немного возмущенно. – А вообще, систему он видит. Ты, она, её сестра… Вы теперь в одной системе. Если ты хочешь забрать эту девушку, ты должен столкнуться и с её сестрой. И в этой системе ты теперь отвечаешь за всё – даже за то, что было сломано ещё до твоего появления. Это нормально. Так работает взрослая жизнь. И взрослые отношения. Авель задумался, а затем внимательно посмотрел на Лют. – Простите за бестактность, – он прокашлялся. – Но тогда и Вы вошли в систему нашей семьи, получается… Лют вдруг усмехнулась. – Ну, по крайней мере… Ты не глупый. Конечно, это всех тут касается. И меня, и его, – она кивнула в сторону спальни Адама. – Я тоже вошла в систему и несу свою долю ответственности. Не за тебя, не за твоего брата – но за то, что вы его часть жизни, а я должна с вами считаться. Авель замолчал. Замолчала и Лют. – И как Вам жить в этой системе? – нарушил молчание Авель. – Нравится или нет? – Мне в ней понятно, – она зевнула и посмотрела на сковородку с тефтелями. – Кстати, у тебя там что-то пригорает. Авель тут же убрал тефтели с ещё горячей конфорки, после чего сбито выдохнул и сказал «слава богу, успел». – Странный ты, Авель, – она докурила и выбросила окурок в форточку. – Таким и будь. Авель ничего не ответил. Не придумал. На кухню постепенно выползли Адам с Сифом. Они поужинали вчетвером, Адам и Лют обсуждали что-то по работе. Младший брат скрылся в комнате сразу после ужина, а Авель остался и помыл посуду. Затем он тоже проследовал в комнату. Зазвонил телефон. Эмили. Авель тут же взял трубку. – Алло, – выдохнул он. – Ты как? – Всё вроде бы спокойно, – тихо шепнула девушка. – В среду после школы увидимся, расскажу всё в подробностях. Доехали спокойно, Петя потом пошёл к нам и я успела быстро помыть посуду и заправить кровать. Сэра мне так ничего и не сказала. Кажется, зря я переживала… – Ты всё равно потише говори, – напомнил Авель, а затем вдруг задумался. – Эмили. А почему ты так… Испугалась тогда? Недолгое молчание. Тяжелый вздох. – Если она всё узнает, Авель, – она явно собиралась с мыслями. – Меня не будут отпускать никуда, кроме школы. А в школе… И так не всё хорошо. – Погоди, погоди, что со школой? – юноша встал с кровати и заходил по комнате, нервно прикусив губу. Он раннее догадывался, что в школе у Эмили что-то не так, но сейчас наконец увидел шанс узнать наверняка. – Я расскажу при встрече. Я не знаю, подслушивает ли она или нет. Она вроде в ванной, но это не точно. – Завтра встречу тебя с танцев тогда, – нахмурился Авель. – И проведу до дома. Пока будем идти, расскажешь. – Хорошо. Я люблю тебя. – И я тебя. До завтра. Они положили трубки, и Авель сел на нижний ярус кровати. Школа, страх Эмили перед Сэрой в контексте их отношений. В голове юноши складывался паззл. Во-первых, учитывая то, что он помнил, Эмили никогда не шла со школы вместе с одноклассниками: значит, у неё с ними натянутые отношения. Причина неизвестна, узнает он её только завтра. Очевидно, об этом Сэра не знает. Во-вторых, любимая никогда не говорила сестре об их личных встречах тет-а-тет, просила Отца Стефана не рассказывать об их диалоге в часовенке, и паниковала при мысли, что Сэра может обнаружить их вдвоем в подозрительной обстановке. Неужели она вообще ничем не делилась с сестрой? Действительно ли она может посадить Эмили на домашний арест и пускать только в школу? – Что же делать, – нахмурился Авель, а затем тяжело вздохнул. – Я… Может быть, мне поговорить с Сэрой… Может быть, я смогу объяснить ей, что она может мне доверять… Снова звонок. Авель взял телефон. Сначала он не поверил тому, что увидел. Затем осознание ударило его пыльным мешком по самой голове. Звонок от этого человека он совсем не ожидал: ни сейчас, ни сегодня, ни вообще. – Каин?..