Ромашка

После того, как Авель ушёл из Базилики, остальные тоже не стали долго задерживаться. Сели в машину, Сэра сама предложила, чтобы Эмили ехала спереди, вместе с Петром. Сама же она села назад, с Пендлтоном: тот, в общем, и не был против. Уильям попытался пристегнуться, но язычок ремня всё никак не входил в замок-пряжку. Юноша неловко прокашлялся, а затем попытался ещё раз. Его попытки Пётр заметил через зеркало заднего вида. Он обернулся на Уильяма и сочувственно вздохнул. – Пряжку заклинило, она не работает, – уточнил Петя, после чего улыбнулся уголками губ. – Но если увидишь гайцов, придерживай ремень, пожалуйста. – Это небезопасно, – уточнил взволнованный Пендлтон. – И противозаконно. В следующий раз ты приедешь, я возьму инструменты и починю. – Да я пытался, но что-то не вышло… Твоим рукам я больше доверяю. Пётр завел форд, и машина отправилась в сторону Петроградской стороны. Пендлтон всё ещё пытался вставить язычок в пряжку, но все его старания, естественно, ни к чему не приводили. Эмили тихо рассмеялась, стараясь не показывать, что очень нервничает из-за Сэры. – Пен, – ласково позвала она. – Не парься. Петя хорошо водит, ты же сам сегодня с ним ездил. – Да, но я ездил спереди, и там безопасная конструкция ремня, – сообщил он достаточно сухо и как-то по-научному. – Как отпраздновали? Эмили сглотнула. Она снова вспомнила тот ужас, который испытала при встрече с сестрой после мессы. Страшнее всего было думать о том, что дома её будет ждать серьёзный разговор. Конечно, вряд ли сестра уже выстроила в голове доказательную базу «преступления», но косвенных улик дома оставалось весьма немало. Младшая Серафимова чувствовала себя отвратительно, будто бы она совершила что-то ужасно плохое. Только вот проблема была в том, что ничего плохого-то она и не совершила. Эмили и Авель вернулись домой ровно к десяти вечера, как раз тогда, когда Сэра должна была позвонить. После звонка они быстренько попили чай и поужинали, а затем, приняв душ, ушли спать к Эмили в комнату. Они долго обнимались и целовались, как и предыдущей ночью, а потом уснули, сильно устав за день. Эмили даже не запомнила, как она уснула – скорее всего, она даже не помолилась перед сном. Утром Авель встретил её вкуснейшим завтраком: никакой мерзкой каши, никаких ленивых бутербродов. Юноша пожарил для неё блинчики, и это было лучшим завтраком, который она ела за последнее время. Да, Авель хорошо пек тортики, но блинчики были чем-то совершенно другим. Тем, что может быть в её жизни чаще. Тем, ради чего будет хотеться завтракать. Только с условием, что эти блинчики будут пожарены именно Авелем. Эмили тогда впервые действительно задумалась, что хочет выйти за него замуж. Желательно, как можно скорее. Её воспоминания прервал весёлый голос Петра. – Отлично вообще отпраздновали, – рассмеялся Петя, останавливаясь на светофоре. – Я впервые имел такой хороший день рождения, – подтвердил Пен, а на его лице появилась мягкая улыбка. – Впервые праздновал со всеми друзьями. – Бакстер, получается, тоже твой друг? А то ты его как «коллегу» представил… – уточнила Эмили, стараясь болтовней отвлечь себя от тревог. – Ну, тот армянин… – Он является больше как… Коллегой по учебе, – уточнил Пендлтон. – Но с ним не скучно, это правда. – Он классный, очень весёлый, почаще приглашай его с нами! Сэра тихо хмыкнула, а затем улыбнулась. – А что вы ели? Что-то вкусное, должно быть? – Авель испек торт, а Бакстер заказал пиццу, – ответила Эмили, а затем прикрыла глаза. – А я опоздала, ничего не приготовила с собой… Меня ещё и ждали все. Ложь во благо. Если она скажет, что пришла вместе с Авелем, то тут же подставит любимого в глазах сестры. Этого Эмили хотелось меньше всего: зная Сэру, она тут же сложит два плюс два и поймет, кто был у них ночью дома. – Какой Авель хороший мальчик, он ещё и готовит… Его родители хорошо воспитали, сразу видно, – Сэра посмотрела на Уильяма и Петю. – Да у нас все мальчики тут, в целом, хорошие, что ж это я… – Спасибо, Сэра, – с благодарностью сказал Пендлтон. – Я хочу быть хорошим мальчиком. Пётр поперхнулся и тут же рассмеялся, за ним прыснула и Эмили, чувствуя, как от ремарки Пена стало заметно легче дышать. Пендлтон не понял реакции друзей, но от их смеха он тоже расслабился. – Ты хороший мальчик, – сказал Петя, не прекращая улыбаться. – Но, к сожалению, мы уже у твоего дома. Пора прощаться. Петя обернулся, чтобы посмотреть на Пена, а затем подмигнул ему. – Позвони мне потом, хороший мальчик. – Зачем мне тебе звонить? – Ты задаешь такие вопросы после всего, что у нас было? – спросил Пётр с ноткой укора в голосе, а Уильям даже не понял, как ему на это ответить. Он просто кивнул и вылез из машины, попрощавшись со всеми. Сэра с недоумением посмотрела на Петю, а затем на Эмили, которая явно покраснела. – Что у вас там было?.. – Ничего, - ответил Петя. – Я просто хотел его немного побесить. – Пётр, так нельзя поступать с друзьями. – Сэра, всё хорошо, расслабься, – улыбнулся Петя и тут же развернулся на первом удобном повороте, уезжая с девушками домой, на родной юг города. Эмили была безумно счастлива, что дома Пётр не ушёл в свою квартиру сразу, а зашёл на предложенный Сэрой чай. Пока они что-то медлили в коридоре и болтали, младшая Серафимова тут же пулей метнулась в свою комнату и на скорую руку заправила постель. Пока они, болтая, ушли мыть руки, девушка выбежала на кухню и быстро спрятала часть посуды в какой-то шкафчик, чтобы в мойке остались приборы только на одного человека. – Ты забыла помыть посуду, – констатировала Сэра где-то из коридора. Значит, она явно запомнила количество чашек, тарелок и приборов. Эмили глубоко вздохнула. – Дурашка-забывашка! – она натянуто рассмеялась, а затем домыла свою посуду и поставила её на сушильное полотенце у раковины. – Я опять опаздывала, времени не было… – Да, я так и подумала, это в твоём стиле, – женщина улыбнулась, но Эмили почувствовала, что за этой улыбкой скрывалось что-то нехорошее. Петя ушел только вечером, оставив сестер наедине. – Я рада, что ты вернулась, – сказала Эмили, из гостиной смотря на сестру. – Я скучала. – И я тоже скучала, малышка. И… С завтрашнего дня, пожалуйста, снова заплетай косички. – Конечно, – девушка кивнула, а затем поднялась и вздохнула. – Просто я хотела попробовать что-то новое. – И как, попробовала? Вопрос заставил Эмили задуматься. Да, попробовала. И да, ей понравилось. Но дело было вообще не в косичках. Ей понравилось быть с любимым человеком так близко, что ты даже во сне можешь ощущать его тепло. Проснись в любой момент – он рядом, тихо сопит на твоей второй подушке. Ей нравилось касаться его во сне, нравилось, что он касался её тоже. Хотелось больше, сильнее, дольше, чтобы прикосновения не заканчивались. – Попробовала. – Понравилось? – Очень, – честно ответила Эмили, а затем ушла в свою комнату и пнула ногой корзину для белья, хватаясь за голову. Она сжала пальцами волосы, сбито и тяжело выдыхая. Срочно нужно послушать что-то, чтобы не сойти с ума от оглушающей тишины. Что-то, чтобы не слышать Сэру, если она вдруг позовёт. Девушка подошла к своему рабочему столу: тот был хаотично заставлен учебниками и дополнительной литературой по английскому и истории. Откопав из-под кипы расписанных вручную бумаг радио, Эмили включила его и нашла какую-то первую рабочую частоту. Майкл Джексон. Прекрасно. Эмили оставила его, а затем легла на заправленную кровать прямо в одежде, смотря в потолок. Она злилась. Она безумно сильно злилась на сестру. Разве это правильно, что она так боится её? Разве она не заслуживает личной жизни и пространства? Когда всё только начало налаживаться, Сэра приехала обратно. Нет, Эмили, безусловно, скучала по сестре – она была её единственным самым близким человеком после гибели родителей. Однако это не помогало. Это делало ситуацию только хуже. Девушка не могла понять своих чувств. На миллиард частей её разрывали страх, обида, злость и любовь. Повернувшись на бок, лицом к стене, Эмили тяжело вздохнула. Хотелось вернуться обратно к Авелю, прижаться к нему и попросить никогда не отпускать её обратно. Не хотелось задумываться о последствиях, не хотелось строить планов по обману Сэры: хотелось простого человеческого счастья здесь и сейчас. Вместо этого Эмили только могла лежать и мечтать, и больше ничего. Разговор с Авелем чуть позже не сильно помог. В моменте услышать его голос было хорошо, но затем он снова исчез, стоило вызову закончиться. Завтра начиналась школьная неделя, и Эмили понимала, что теперь за ней наблюдают не только глаза одноклассников. Во вторник Эмили проснулась от неприятной ноющей боли внизу живота. Она подскочила с кровати и с ужасом проверила постельное белье – повезло, всё было чисто. Она побежала в туалет и с ужасом обнаружила, что ко всем её переживаниям добавилась ещё и ежемесячная неделя земного ада. – Ты какая-то бледная, – Сэра обеспокоено посмотрела на Эмили, приложив к её лбу руку после завтрака. – Не заболела?.. – Нет, – неловко отмахнулась девушка. – У меня просто… Первый день. Сэра сочувственно посмотрела на сестру, а затем обняла её и прижала головой к груди, почему-то облегченно выдыхая. Эмили молчала, едва обнимая сестру в ответ, а в голове роилась мерзейшая догадка из всех возможных. – Я пойду, – тихо сказала Эмили, а затем отстранилась от сестры. В прихожей, натягивая на себя уличные казаки, она услышала, что Сэра сказала «слава богу». Лицо Эмили скривилось: догадка оказалась правдивой. Она тут же вышла из квартиры, отправляясь в школу. Дышать противно. Нужно было на воздух, подальше от этого дома, подальше от этой женщины, которая, кажется, знает о ней все. В школе настроение не поднялось, но, по крайней мер, не стало хуже: после пятницы, когда одноклассники застали Эмили целующейся с Авелем, они почему-то стали меньше к ней цепляться. Девушка честно отсидела шесть уроков. В столовую она не пошла: после утреннего разговора есть вообще не хотелось. Она побежала в туалет по естественным причинам, и, когда вышла из кабинки, поняла: вокруг пусто. Нет никого. Все уже разошлись. Слава Богу. Впервые за день она расслабилась и выдохнула, сползая на кафель по стене. Сбито выдохнула и уткнулась лицом в руки, тихо-тихо рыдая от скопившегося внутри напряжения. Сегодня был вторник, поэтому на встречу с Авелем можно было даже не надеяться. И кроме того, нужно было ехать на курсы по литературе. Эмили решила не заходить домой и сразу пошла к метро. По дороге она старалась как можно чаще смотреть по сторонам, отвлекаясь на прохожих. В один момент она поняла, что не может оторвать взгляд от молодой супружеской пары. Девушка и юноша шли плечом к плечу, а рядом с ними смешно топал маленький мальчик, лепетом пытаясь присоединиться к разговору родителей. Отец осторожно вел его за руку, а мама толкала вперед зеленую прогулочную коляску. Им было от силы лет двадцать, а рядом уже был малыш… Эмили замечталась, спускаясь на эскалаторе в метро. Интересно, какими будут их с Авелем дети, если они, все-таки, поженятся? Они будут больше похожи на неё или на него? Чья у них будет улыбка, чей нос? Может быть, они вообще будут похожи на её родителей, кто знает. Авель рассказывал ей, что иногда дети рождаются копиями дедушек или бабушек из-за особенностей передачи тех или иных генетических признаков. В любом случае, где-то через час девушка доехала до университета, в который ходила на трехчасовые курсы по отечественной и зарубежной литературе. Она показала пропуск на вахте, а затем вошла в небольшой холл. По привычке оценив себя в большом зеркале, она осторожно поправила берет на голове и пошла наверх, сначала поднимаясь по небольшим ступенькам, а затем по лестнице, которая вывела её в длинный коридор с кучей дверей к различным кафедрам и аудиториям. Она повернула налево, минуя кафедру немецкой филологии, а затем спустилась вниз по узкой лестнице. Ей всегда казалось забавным: в этом университете, чтобы спуститься вниз, сначала всегда необходимо было оказаться наверху. Пройдя мимо небольшой кучки студентов, она снова повернула, выходя в еще один длинный, но достаточно узкий коридор. Отсчитав пару дверей, она постучала в третью и вошла в аудиторию. Преподаватель уже была на месте, а вот одногруппников, почему-то, не было. – Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Эмили, садясь за длинную парту. – Я первая?.. – Сама в шоке, если честно, Серафимова… – ласково рассмеялась пожилая преподавательница. – Хотя до занятия осталось десять минут. Ну, что поделать. Если не придут, то у тебя сегодня будет индивидуальное занятие. Прошло минут двадцать, но никто так и не пришёл. Преподавательница хотела уже начать вещать на тему текущего произведения, предусмотренного рамками курса, как Эмили вдруг боязливо подняла руку. – Да, дорогая, что-то случилось? – Вы не могли бы рассказать мне побольше про Виктора Гюго и «Собор Парижской Богоматери»? Нам всё равно три часа заниматься… А так, по крайней мере, мы не убежим сильно дальше ребят. Женщина удивленно вскинула бровь, а затем оценивающе взглянула на Эмили. – Интересно. Ты раньше не сильно интересовалась французской литературой… – Мой парень слушает постоянно этот мюзикл на французском. Я французский не знаю, но мне кажется, что… Почитать в переводе у меня получится. Хочу знать, что именно у него там происходит… – А говорят, что в молодежи не осталось никакой романтики… – женщина рассмеялась. – Если дашь мне пару минут сходить в библиотеку, то я с удовольствием обсужу с тобой этот роман. А пока я хожу, Эмили, сверь свою домашнюю работу с ответами на моем столе. Я тебе доверяю. Кивнув, Эмили действительно честно начала сверять свою работу с ответами. Ей, наконец, не было тревожно. Когда курсы подошли к концу, на улице уже потемнелою. На набережной холодно, ужасно зябко. Со стороны реки, большой и полноводной, несет ледяная прохлада. Эмили покрепче завернулась в свой плащ и натянуло горло теплого свитера выше. – Эмили! Авель. Девушка тут же обернулась на голос возлюбленного, а затем побежала к нему и тут же набросилась на его шею, жадно целуя в губы. – Авель, ты чего?.. – Платон отменился сегодня, мама его сказала, что он заболел и урока не будет. Я дома еды приготовил и вспомнил, что у тебя же сегодня курсы. Вот и… Вот и прилетел. Эмили поджала губы и снова поцеловала Авеля, прижимая его к себе как можно крепче. – Я сегодня читала Гюго… – И как тебе?.. – Я понимаю, почему тебе так нравится его история, – она уткнулась в его плечо и сбито выдохнула. – и почему ты слушаешь мюзикл именно в оригинале. Французский не передать через перевод. – Мне кажется, – дрожащей рукой он поправил её волосы. – что любой язык нельзя полностью передать через перевод. Его надо почувствовать. Ты голодная? Хочешь есть? У меня сникерс с собой… Эмили не ела весь день. Она кивнула, а Авель отдал ей сникерс. Они пошли к остановке: решили ехать через Невский, специально, чтобы дольше побыть вместе. Сев в автобус, они снова прижались друг к другу, как две птички зимой. Эмили ела сникерс, а Авель рассказывал ей смешные истории с работы, от которых девушка тихо хихикала, прикрывая набитые шоколадом щеки рукой. – Ты очень бледная, с тобой все хорошо? – уточнил он, выходя с Эмили из автобуса. – Да, все хорошо, – кивнула она, не уточняя никаких конкретных причин. – У тебя лоб горячий… – шепнул он, проверяя лоб любимой ладонью. – Не заболела? – Ну… Это не болезнь. Это просто… Вот есть и всё. Состояние такое женское. Авель пару раз похлопал глазами, а затем вздохнул – осенило. – Тебе не надо таблетку дать? У меня ибупрофен с собой. Есть еще ношпа, можем снять судороги, если они у тебя бывают обычно. – Авель, все хорошо, – девушке впервые стало неловко от того, что делал и говорил Авель. Кроме того, ей было удивительно, что он реагировал настолько… без стыда и спокойно. Её Авель, тихий и вечно стесняющийся, совершенно не стеснялся тем чисто физиологических. С другой стороны, это было неудивительно: Авель ведь разбирался в анатомии, он буквально был одним из лучших в городе по биологии. – Извини, – юноша вздохнул и покачал головой. – Я тебя люблю. Волнуюсь просто. – Все хорошо, не первый ведь раз это все, – Эмили вздохнула и сжала руку Авеля сильнее. Они доехали до дома Эмили. Девушка остановила Авеля на подходе к дому, заставив его развернуться к себе лицом. – Дальше нельзя, – шепнула Эмили. – Почему? А как я пойму, что ты точно вошла в подъезд? – Мне кажется, – она потупила взгляд и уставилась себе под ноги. – что Сэра за мной наблюдает. Везде. Куда бы я не пошла. Авель кивнул. На его лице не было ни капли недоверия к Эмили. – Хотя бы напиши сообщение, когда зайдешь… – Конечно. Я напишу, мой хороший, – она быстро поцеловала его в губы, а затем убежала, шлепая казаками по лужам, в подъезд. Внутри по лестнице спускалась, с бутылкой воды, старушка с косыночкой на голове. Эмили вежливо поздоровалась с ней. – Эмиленька, – бабуля посмотрела на девочку. – Ну, красавица выросла… И жених у тебя, я смотрю, ничего такой… – Какой жених, баб Валь?.. – Ну, тот мальчишка, с которым вы перед выходными вместе со школы пришли… Эмили сглотнула. Баба Валя, их старая соседка – вот, кто их тогда мог увидеть. Они сами её не заметили, но кто знает этих старушек – старших по парадной? Если она говорила с Сэрой, то та, очевидно, догадалась, что речь шла точно об Авеле. – Да, он… Парень просто. Но спасибо. Он очень хороший. Эмили попрощалась с бабулькой, а затем дошла до своего этажа и вошла в квартиру. – Я дома, – сообщила Эмили достаточно громко, а затем быстро разделась и прошлась по коридору. Её полностью сковало странное ощущение. Что-то было не так, только вот она не могла понять, что конкретно. Сэра сидела у себя в комнате за компьютером и печатала что-то на большой клавиатуре. Компьютер сильно гудел, доказывая: тут шла бурная деятельность. – Еда на плите… Я работаю, статью завтра сдавать… Извини, что не встречаю, у меня появилась идея. Эмили кивнула и переоделась в домашнее. Девушка вышла на кухню и без особого желания стала ложкой водить по поверхности ароматного супа. Если честно, сейчас она делала это больше от необходимости есть, чем от реального голода. До ужаса смешно, но дома снова отключился аппетит. Не поужинав, Эмили ушла в ванную. Помыть волосы, привести себя в порядок, подготовиться к новому дню. Тело ощущалось странно – ей было не очень хорошо из-за очевидных женских причин, но встреча с Авелем, даже и в таких обстоятельствах, заставила её вновь думать о вещах крайне плотских. Девушка коснулась своей груди, сбито выдыхая. Интересно, касания Авеля ощущались бы иначе? Его руки теплые, большие, могут сжать сильнее… Через полчаса Эмили вышла из ванной и легла спать. В среду она была в Базилике с Сэрой. В четверг она пошла на танцы после школы. Авель встретил и проводил до дома. Они снова долго целовались на улице, не доходя до дома. В пятницу она была в Базилике с Сэрой. В субботу они встретились с Авелем после школы и сходили в компьютерный клуб. Поиграли в «Героев Меча и Магии». Было хорошо. К сожалению, хорошо было только до возвращения домой. В воскресенье она была в Базилике с ребятами. И с Сэрой. В понедельник она была на танцах, Авель не встретил – не успевал из-за работы. Зато успела Сэра. Во вторник литература. Снова никто не пришел. Читали Гюго. Авель встретил. Целовались. В среду… В четверг… В пятницу… В субботу… В субботу Эмили шла со школы одна. Она отказалась от встречи с возлюбленным – морально ей было ужасно плохо. С каждым днем ощущение, что за ней кто-то следит, становилось только сильнее. Кто-то, конечно же, имел вполне определенные имя и фамилию. Кто-то был уважаемым в обществе человеком – кандидатом наук, преподавателем в университете. Кто-то писал статьи и ездил на семинары. Кто-то был её единственным родным человеком. В воскресенье Эмили осталась дома. Она впервые пропускала мессу. Сэра уехала без неё – конечно же, она не очень поняла, почему Эмили не хотела никуда ехать. А вот младшая Серафимова просто решила, что раз уж Сэра не может отпустить её одну, то она останется одна в любом случае. Только в другом месте. Или не совсем одна. – Раз у тебя так сильно болит голова, – сказала Сэра, собираясь. – Отдыхай сегодня, пожалуйста, и не ходи никуда. Я приду и привезу тебе что-нибудь сладенькое. Она ушла. Эмили набрала Авеля. Он тут же взял телефон. – Авель, привет, – тихо выдохнула Эмили. – ты можешь приехать ко мне? – Но ведь сегодня месса… – Да. Я не приеду. Авель немного помолчал. Эмили прикусила губу, явно занервничав. – Хорошо. Я еду. Он приехал через час. Эмили ждала его в коридоре, и, как только он вошел, тут же выдохнула. Стало снова легче дышать. Наконец-то. У них была пара часов, не больше, но этого было достаточно. – Я соскучился, – тихо прошептал он ей в макушку. – И я тоже… – шепнула она в ответ, прижимаясь к его груди. – Обними покрепче. Так он и сделал. Обнял крепче. Эмили тихо выдохнула и перестала думать вообще хоть о чем-то. – Сегодня обещали ливень, – прошептала Эмили, смотря в окно, когда Авель уже собирался домой после обеда. – Тогда лучше отсидеться дома… – он поправил пуговицы на рубашке, а затем подошел к девушке и осторожно взял её лицо в руки. – Спасибо, что рассказала мне обо всём… Давай я поговорю с Сэрой? – Нет, – Эмили покачала головой, её руки легли поверх рук Авеля. – Не надо. – Почему? Если мы вместе расскажем, что мы пара… Разве ей не станет спокойнее? По крайней мере… Мне кажется, это было бы честно. – Она наверняка уже знает, что мы вместе. Лучше не станет. – Ты… – Авель неуверенно вздохнул. – Точно в этом уверена? – Да. Авель мягко поцеловал Эмили. Он не стал спорить с ней. Хотя и понимал, что эта ложь, в конечном счете, ни к чему не приведет. Вот только Эмили уже ничего не хотела понимать. Через час Сэра вошла в подъезд, а затем выдохнула, смотря на длинную лестницу. Она крепче сжала пакеты из магазина и стала подниматься. К своему удивлению, женщина увидела в подъезде бабу Валю – соседку, которая знала её с рождения. Старушка тепло улыбнулась, а затем подлила воды в подъездный цветок. – Сарочка, детка, как дела? – Могло быть и лучше, баб Валь, – натянуто улыбнулась Сэра, показывая ей тяжелые пакеты. – Таскаю и таскаю. Не хочу Эмили нагружать еще и походами в магазин, и так в последнее время ей частенько плохо становится. – Ну, ничего, – она заботливо протерла листочки растения тряпочкой. – к вам сегодня снова заходил мальчик тот самый, светленький. Вот поженятся они с Эмили, и будет, кому сумки таскать! Да и самочувствие тоже наладиться, знаешь же, девке всегда мужик нужен… Ну ты знаешь, для чего… Сэру будто бы ударили пыльным мешком по голове. Она с непониманием посмотрела на бабу Валю, а затем вздохнула и отпустила глаза в пол. – Тот самый? Это какой же, простите? – Ну да, ты когда в отъезде была, он с Эмили на ночь оставался. Она мне вот недавно говорила, что он её парнишка… Ой, Сарочка, любовь да голуби! Ну не прекрасно ли? Ой, как я за Эмильку рада, ну какой же мальчик там хороший… – Я поняла. Спасибо. Всего хорошего. Баба Валя покачала головой, проследив за Сэрой. Кажется, она только теперь поняла, что зря рассказала всё старшей Серафимовой. Делать что-то, однако, было уже поздно и женщина тихо вздохнула, продолжая ухаживать за цветами. Она вошла в квартиру. Эмили вышла из гостиной, на фоне играла какая-то советская комедия. Девушка выглядела спокойно. Даже слишком. – Привет, Сэра. Как месса? – Хорошо, – она поставила сумки на пол и сняла верхнюю одежду. – Как ты себя чувствуешь? – Спасибо, уже получше, – кивнула Эмили, а затем протащила по полу пакеты в кухню, начиная их раскладывать. – Вот, фильм смотрю. Смешной. Сэра с подозрением прошла позади сестры, внимательно рассматривая ее. – Отец Стефан спрашивал про тебя. – И что ты сказала? – Что тебе нездоровится. Вечером сестры сели пить чай. Обе молчали, пока Сэра, наконец, не прокашлялась. – Эмили, скажи честно, – младшая заметно напряглась после этой фразы. – Ты сегодня была одна? – Одна, – кивок головы, руки под столом. – Сэра, у меня голова болела. Кого бы я позвала? Сэра молчала. Тишина заполнила кухню. – Баба Валя сказала, что у тебя был мальчик. Судя по описанию, единственный, кто мог быть этим человеком – Авель. Скажи честно: вы были сегодня тут вдвоем? Эмили молчала. Она посмотрела на столешницу. – Эмили. Я задала тебе вопрос. – Сэра, я… – Только не ври мне опять. – Я не вру. И не врала. – Не врешь? – Сэра внезапно повысила голос и встала из-за стола. – А что тогда? Ты сказала, что тебе плохо, чтобы остаться одной. А потом к тебе приехал Авель. Эмили, его не было на мессе, как и тебя. И баба Валя сказала, что в позапрошлую пятницу он ночевал тут. В мой отъезд! Ты привела домой мальчика, и он не просто пил с тобой чай, он остался тут на ночь. Что вы делали, позволь спросить? Раз уж он твой парень… – Это Авель! Ты его знаешь! – Знаю, – кивнула Сэра. – А ты должна знать правила. Никаких отношений до университета. Никаких отношений у меня за спиной. – Надоели мне твои правила, – девушка вскочила, словно ужаленная. – Уже в печенке сидят! – Нет, Эмили. Ты под моей опекой. Я несу за тебя ответственность. Есть правила, которым ты обязана следовать. Ты живешь в моем доме, ты еще ребенок. Родители, в конце концов… – Родители тут не при чем, – резко отрезала Эмили. – И я уже не ребёнок, Сэра! Я имею право жить своей жизнью! – Своей жизнью? – Сэра усмехнулась. – В шестнадцать лет? – Да. В шестнадцать лет, – Эмили отодвинула чашку, смотря в глаза Сэры. – Чтобы что? – Сэра взялась за голову и подошла к окну. – Чтобы забеременеть в шестнадцать? Чтобы соседи тыкали в тебя пальцем и называли малолетней… Сэра замолчала. Эмили покраснела от ярости, сжав кулаки. Вот-вот – и заскрипели бы зубы. – Водишь мальчика, а Бог знает, одного ли! На дне рождении веселишься с каким-то армянином, да и вообще в компании у тебя одни мальчики! Знаешь, я уже и не знаю, что сама про тебя думаю… Господи, кого же я воспитала… Сэра тяжело вздохнула, а затем покачала головой. – Ты действительно считаешь меня потаскухой? Эмили выдохнула. Нет, сестра не сказала ничего напрямую. Более того, через минуту она ответила сдавленное «нет» на вопрос Эмили. Младшей, однако, хватило и этого молчания от сестры. Она вышла из кухни и пошла в коридор, быстро одеваясь. – Эмили, куда ты? Девушка нахмурилась. — Я ухожу. – Куда ты уходишь? Ты не можешь, уже поздно, там ливень! – Подальше отсюда. Ты сама всё сказала. Она накинула на себя плащ, надела обувь и выбежала из квартиры. Сэра кричала ей вслед, но Эмили уже не слышала. Открыв дверь подъезда тяжелым ударом плеча, девушка вырвалась на свободу, убегая по лужам в сторону метро. Люди странно смотрели на неё – ни зонтика, ни дождевика, ни резиновых сапог. Она просто бежала, не смотря ни на кого и ни на что, к спасению. Нет никакого пути назад. Она не вернётся в эту квартиру. Она не вернётся к сестре, которая считает её потаскухой. Эмили остановилась только тогда, когда оказалась в вагоне. Прислонилась спиной к закрытой двери и вытащила телефон. Заблокировала Сэру. Все её номера. Раз уж считает, что неправильно её воспитала, пускай пожинает плоды.

***

Какая же ошибка была звонить Авелю. Эмили чувствовала себя ужасно преданной. Он не пустил её к себе. Не укрыл. Разве так должно быть? Разве можно так поступать? Она ничего не слышала. Всё, что говорил ей Авель, пролетало мимо ушей. Она впервые не слышала свой разум, его как будто бы отключило. Авель что-то объяснял, предлагал подъехать и помочь, не делать ничего необдуманного. Пошёл он к черту. Эмили выключила телефон к чертовой матери. Единственное, до чего она додумалась – пойти к Пендлтону и надеяться, что хотя бы он её пустит. И, как только она поднялась на лестничную клетку, постучала в его железную дверь. Тройным стуком.