Ромашка

Адам пил. Пил страшно и даже не мог нормально работать, взгляд уже не фокусировался на документах. Он остался сегодня на работе специально, хотел доделать работу и немного поспать, но вместо этого опять остался один на один с бутылкой. В новой квартире находиться не хотелось, там было неуютно, узко, вообще не было почти никакого личного пространства. Ещё и сыновья, которые ничего не понимают. Понятно, их выдернули из старых школ, заставили резко поменять всё окружение, а главное – забрали маму. И если Сиф просто ушёл в себя, то Авель постоянно плакал и задавал кучу лишних и ненужных вопросов. Это бесило, выводило из себя. Адаму ужасно хотелось пару раз лупануть сына, чтобы он перестал спрашивать про мать, но сделать этого он не мог. И не смог бы – бить сыновей было абсолютно противно всему его существу. Но от этого хотелось не меньше. Адам чертыхнулся из-за мысли про Еву, в очередной раз прикладываясь к бутылке. Чёрт возьми, неужели никогда не станет легче? Он дал ей всё: брак, крепкую спину, дом, машину, шубы, достаток… Чего не хватало? Что ей ещё нужно было? Почему она оставила его? Он не заметил, как в кабинет вошла Лют. Вошла и осмотрела его так пристально, что под этим взглядом даже влажная земля зашлась бы ярким пламенем. Но он не видел – или не хотел видеть. – И что Вы делаете? – раздался её спокойный голос. Слишком холодный, слишком отталкивающий. Адам посмотрел на девушку. Слишком много гонора для такой молодой. – Пошла нахуй отсюда. Лют не шелохнулась. Она прошла к его рабочему месту и резким движением забрала бутылку, уходя в соседний туалет. Вылила оставшееся содержимое не в мойку, нет – в унитаз, смывая затем остатки спиртного в канализацию. Адам с яростью подскочил, пошатываясь. Побежал за ней и ворвался в туалет, рыча яростно, неистово. – Какого хуя, Майорова? – На рабочем месте – прямое нарушение трудового договора, - ответила девушка спокойно, разворачиваясь на каблуках к Адаму. – Это правило. – Ебал я в рот твои правила! Я тут закон! – Ошибаетесь. Вы просто человек, – Лют подошла к Адаму почти вплотную. Запах перегара её вообще не смущал. Глаза Адама налились кровью. Он крепко сжал кулаки, из-за чего на лбу проступила вена. – Я твой начальник. – Поэтому я имею права сказать Вам, – она вышла из туалета, толкнув его плечом. Он пошатнулся. – что если Вы продолжите бухать тут, то рано или поздно окажетесь в списках на увольнение. Адаму вообще не казались логичными её доводы. Не под алкоголем, не под горечью об утрате семьи. Не проживая предательство того человека, которого он выбрал сам, всем сердцем – единственное, что он действительно в жизни выбрал сам. – Тупая сука… – Я слушаю. Он застыл. Он сейчас вроде бы обращался к Еве, а ответила ему Лют. Адам постарался сфокусировать взгляд на девушке, а она, как будто бы специально, стояла максимально ровно. Чтобы он смотрел. Чтобы что-то увидел. – Блять, я… – Адам, – Лют сняла пиджак и осталась в идеально белой рубашке, потирая пальцами виски. – на улице уже три часа ночи. А я всё ещё торчу тут. Признаться честно, я заебалась с Вами сюсюкаться. Я хочу, блять, поехать домой и поспать, потому что в шесть утра мне надо вставать и снова ехать сюда. Какого хера из-за Вашей трагедии я должна жертвовать своим сном и качеством нашей общей работы? Вы хотите прилюдно обосраться? Пожалуйста, милости прошу. Я не хочу позориться из-за Вас. Моя служба мне слишком дорого обошлась. Мужчина застыл на месте. Он раньше слышал так много слов от неё только во время совещаний. Она, действительно, говорила почти всегда вместо него – и все по факту, по делу, без лишней воды. Сейчас же она впервые говорила о себе и про себя. – Блять, я не… – Да знали Вы всё, не втирайте, – она отмахнулась. – Вы знаете, что я живу на юге города. И знаете, что на машине мне ехать минимум час. И всё равно я сидела и ебашила Ваши бумаги. Лют подошла к его столу и взяла стопку недоделанных документов. Её лицо перекосило от злости. – И ещё, блять, задержусь. Нам это сдавать завтра. Уже сегодня. Ебаный в рот. – Я доделаю. – В таком состоянии? – она снова посмотрела на него, смерила каким-то унижающе сочувствующим взглядом. – Вряд ли. – И что ты предлагаешь? Я даже смотреть никуда не могу нормально… Лют помолчала. Она положила документы обратно, на стол, а затем тяжело вздохнула и подошла к нему. – Дайте ключи от машины. – Чего?.. – Чего слышали. Ключи на базу. Адам нехотя передал ей ключи, пошатываясь на месте. В следующее мгновение она уже перекинула его руку через свои плечи – и правда, оказалось, что сам идти мужчина уже не мог. Она спустила его вниз по лестнице, вывела из здания мимо зевающих дежурных и посадила на пассажирское сидение. Сама села на водительское, ловко завела машину, сняла её с ручника и, после недолгого прогревания двигателя, увезла в сторону его дома. Адам уже не помнил, как оказался у себя в квартире. Помнил только то, что проснулся с мерзкой головной болью и ощущением, что рот полон какого-то дерьма. Судя по часам – а было уже девять утра – он проспал начало рабочего дня. Ни на завтрак, ни на сантименты времени не хватало. Пришлось очень быстро собраться, почистить зубы, умыться и вылететь на работу. Идти пришлось пешком: он не мог найти ни машину, ни ключи от неё. Первая пропажа обнаружилась на рабочей парковке. Вторая – на столе в кабинете. Там же он нашёл и Лют, которая, свернувшись в кресле, спала за его столом. – Эй, проснись, – он потряс девушку за плечи и та тут же открыла глаза. – Давно ты тут? – Я никуда и не уходила, – она потерла глаза пальцами и выдохнула, поднимаясь из кресла. И даже не смотря на то, что она только что спала, она в очередной раз предстала перед ним полностью собранная, с аккуратным макияжем и идеальной укладкой. – Документы готовы. Можете везти их в районный отдел. Ключи – вот. – Я уже увидел. Когда он вышел из кабинета с документами, Лют позвала его. Он обернулся. – Адам, – строго сказала Лют. – после работы Вы идёте со мной в зал. По началу он не ходил ни в какой зал. Но затем интерес взял вверх: что же там такого интересного? Конечно, интересного там ничего не было: потные мужики и бабы ходят и пытаются нарастить мускулатуру путем поднятия грузов более тяжелых, чем обычно. Но вот то, с каким остервенением там занималась Майорова, было для Адама чем-то новым. Она выкладывалась на полную, пахала, уничтожала себя физически. Вопрос, откуда у Лют такая классная фигура, отпал будто бы сам собой. Она всегда работала над ней – это не то, с чем ей повезло быть награжденной с рождения. Перестал ли Адам пить вообще? Нет, конечно же не перестал. Просто иногда, думая, брать ли ему в руки бутылку, он вспоминал про зал и забирал Лют туда на часок-другой. Так было, действительно, легче. Так не приходилось постоянно думать о том, что дома больше не было Евы. Как-то раз в зале включили авторскую композицию на гитаре. Адам слушал долго. Когда Лют подошла к нему в перерыве между подходами, он покачал головой. – А мужик-то неплохо на гитаре валяет. Цыганский джаз, между прочим, – он посмотрел на Лют. – Джаз-мануш, слышала о таком? – Впервые слышу, – она стерла со лба пот. – А что? – Всегда хотел научиться играть сам. Лют кивнула и запомнила. И вот, смотря на бутылку рома за стеклом стеллажа своего кабинета, теперь ему уже не хотелось так рьяно её схватить. С того момента уже три года прошло, и, казалось, это сохранилось только в памяти самого Адама. Он знал, конечно, что помнила об этом и Лют, помнил и Авель, которому приходилось убирать за пьяным отцом. Но делать вид, что ничего не было, стало удобно. Сейчас не хотелось пить вообще. Иначе это помешало бы выполнять свой долг перед Лют в постели. В конце концов, она была молодой и он должен был держать себя в хорошей форме ради неё. А впрочем, раз уж они и так вместе, почему бы не… – Слушай, у нас тут перерыв двухчасовой, – Адам сверился со своими наручными часами, а затем перевёл взгляд на Лют. Эта зараза, как обычно, сидела с книжкой в руках. Она даже не посмотрела на него, продолжая скользить взглядом по напечатанным строчкам. Адам фыркнул и подошёл ближе, щелкнул пальцами почти перед её лицом. Только тогда Лют посмотрела на него, отложив книгу. Она прищурилась, её обычно хищный взгляд стал каким-то угрожающе-опасным. Мужчина прокашлялся и посмотрел на гитару, висящую на стене. Сейчас бы поиграть, а не вот это вот всё. – Я знаю, – ответила Лют, смотря на мужчину дальше. – Я читаю. – У меня есть к тебе одно дельце. Надо смотаться кое-куда, пока нас не дернули дальше работать, – прокашлялся Адам и девушка беспрекословно поднялась, размяв плечи. – Полевая работа? – Увидишь. Майорова кивнула, и они вместе с Адамом покинули кабинет. Пока они спускались вниз по широкой лестнице, их кто-то окликнул с другого этажа. Адам и Лют синхронно повернули голову и увидели Барсукова, который, запыхавшись, бежал к ним. – Товарищ прокурор, – Барсуков отдышался. – Тут мы кое-что поправили, несу на сверку… – Потом. – Это срочно. – Блять, Барсуков, – Адам нахмурился. – Через час вернемся и всё покажешь. Иди пожри что-нибудь. – Тогда я могу передать бумаги капитану Майоровой, и она уже… – Майорова уходит со мной. У нас дело. После этих слов Адам взял Лют за запястье и потащил вниз. Она вырвала у него свою руку и недовольно цокнула, после чего пошла с ним в ногу самостоятельно. Барсуков проводил их непонимающим взглядом, но вопросы задавать не стал. Аутлендер вез их не так долго, как Лют изначально рассчитала. Они пересекли часть Каменоостровского и остановились на Большой Монетной. Адам и Лют покинули машину, а затем он взял её за руку и повел к небольшому жёлтому зданию. Лют посмотрела на административную табличку дома и тут же вскинула брови. – Адам, тебе первого раза не хватило? Мало говна хапнул? – Да. – Что да? Адам ничего не ответил и затащил отпирающуюся Лют в загс. Он подошёл вместе с ней к девушке за административной стойкой, после чего открыл ксиву и показал её до приветствия. – Адам Первов. – Ч-чем обязана? – с недоверием и страхом уточнила женщина. – Не слушайте его. – Нас с гражданкой надо поженить. – Для этого нужно заполнить бланк заявления… И явиться в назначенный день… – У нас времени нет, я её больше не затащу сюда. – Желание должно быть добровольным и обдуманным… Адам многозначительно указал взглядом на ксиву. Женщина вздохнула и быстро сама начала заполнять заявление, попросив Адама и Лют поставить подписи задним числом. Лют, под взглядом Адама, оставила свою закорючку, и женщина быстренько увела их в зал бракосочетаний. Их привели в уютное помещение, где все стулья были пустыми. Оба брачующихся – в рабочей форме. Лют встала рядом с Адамом, регистратор начала говорить речь, но Лют тут же прервала её. – У нас перерыв маленький. – Да. Да… – женщина сглотнула. – Майорова Лют, согласны ли вы… – Да. – Первов Адам, со-… – Да, да, быстрее. Их поженили. Никаких цветов, никаких колец. Два паспорта со штампами, свидетельство на официальном бланке. Дата – двадцатое апреля две тысячи четвертого года. Когда они вышли из загса, Лют открыла паспорт и недовольно покачала головой. – Суки, паспорт испортили.