Огромные тараканы в голове

Дазай достал из рукава гипсовой руки стеклянную бутылку томатного сока и начал отчаянно бороться с герметичной металлической крышкой. Пальцы, побелевшие от холода и, вероятно, боли тщетно проскальзывали, а хватки, чтобы взять через ткань на хватало. Он тяжко пыхтел, пытаясь её сдвинуть, одновременно корча гримасу для Чуи от чего выглядел жалко в этой бытовой неурядице - Ты когда его успел купить? - шутливо спросил Чуя - Я его украл, - ответил Дазай и на побитом лице расцвела невинная детская улыбочка. Он протянул бутылку напарнику в надежде, что он раскалдует своей супер силой дружбы чертовски герметичную крышку. Просьба о помощи в таком ничтожном деле - это всего-навсего проверка их негласного договора, так что Чуя фыркает, с презрением отводя взгляд. Короткий хвостик отраставших волос метнулся за движением головы, упав на другое плечо. Спектакля с закатыванием глаз, цоканьем языка и показным страданием от Дазая великолепного Чуя не видел и не слышал. Хотя, слово "игнорировал" будет уместнее. Пусть это будет его кармой за воровство, хотя, судя по разбитому лицу, синякам и сломанной руке, карма уже явилась сполна, вернувшись десятикратно во время последней миссии. На улице было пять, может, десять градусов. Одеваться по летней привычке в такую погоду было формой суицидального пренебрежения и Дазай даже в таком плачевном состоянии попирал любую утепленную одежду. - Только извращенцы любят томатный сок - неожиданно изрёк Чуя глядя куда-то мимо тротуара, мимо города, погружающегося в ранние сумерки - Долго придумывал? А между прочим, я его и правда люблю. -не сомневаюсь. Если эта очередная преблудка, чтобы покончить с собой и стать первым человеком передрзнувшемся от томатного сока, я даже не удивлюсь -в самое сердце! Как точно и ловко ты предугадал мои действия, а ведь это просто сок! - Дазай ускоряет шаг, чтобы быть впереди Чуи и спрашивает - знаешь что правда будет непредсказуемо? - не дожидаясь ответа, поворачивается к Чуе хватая его за горло и вмазывая в стенку рядом. Он душил не в шутку, в своих намерениях он был серьёзен. Чуя даже не мог воспользоваться способностью в таких обстоятельствах, но в равной борьбе физически был все же сильнее -Совсем из ума выжил? - оттолкнул его Чуя, отпрянув подальше -В меня просто вселился арахабааакии Шутка повисла в воздухе, оставшись без должного внимания, а Чуя ускорил шаг и пошел вперёд. Они возвращались домой по спальным районам Йокогамы и Дазай, словно ведомый невидимым магнитом, свернул во двор. На площадке кучковалась компания шумных и уже изрядно выпивших парней, на вид из ровесников. Чуя нахмурился. Он не мог представить, чтобы Дазай, с его изощрённым, почти болезненным снобизмом в вопросах алкоголя и его "качественного" употребления, добровольно искал общества этого отребья. Дазай помахал здоровой рукой, присвиснул, начиная разыгрывать менее интеллектуальный спектакль, понятный для этой касты людей. Чуя пошел за ним, встав за спиной на растоянии с кислой миной. Он не стал притворствовать, как дазай, изображать интерес или вежливость. И, как ни парадоксально, Дазай в такие моменты чувствовал к нему нечто вроде уважения. -Сколько раз в день нужно подрезать говяжьи шторки? - один из парней, явно навеселе, бросил реплику в сторону Чуи. Тот промолчал, предпочтя презрительное молчание плоской, дешёвой шутке в ответ. С тяжёлым вздохом он отошёл к краю площадки, собираясь присесть на пенёк. Но, обернувшись через мгновение, застыл в недопонимании: Один из парней уже втюхивал Дазаю бутылку с каким-то алкоголем, завёрнутым в тёмный пакет, чуть ли самостоятельно не вливая в рот. Дазай с наслажденим принимал поддачки, прищурившись, потягивал дым из фильтра сигареты зажатой у кого-то в руках. В эту секунду Чуя подумал, что не встречал человека более лицемерного и безалаберного ,если Дазая вовсе человеком назвать можно... Разве это тот самый парниша, который с холодной яростью в глазах когда-то заставлял его выкурить полпачки, лишь узнав о пагубом пристрастие самого Чуи к табаку? Которо клялся в своём презрении к подобным слабостям, а людям такой категории тем более? Дазай был с ними из одного социального болота, но отличало их то, что они барахтались в нём, не осознавая глубины и плачевности своего падения, горделиво мня себя жертвами системы, не пытаясь даже вникнуть в её алгоритмы. Дазай же падал осознанно, с мазохистским любопытством, изучая каждый слой грязи на пути вниз. Но какое бы наслаждение это Дазаю не доставляло, Чуя Накахара не был из тех, кто позволит своему другу себя убивать. Как бы Чуя ни открещивался от связи между ними, он ею дорожил. И в самые темные моменты ему казалось, что где-то в глубине своей разбитой души Дазай - тоже. - Дазай, - голос Чуи прозвучал резко, перерезая шум и смех - Может, нам стоит идти? Дазай, не отрываясь от бутылки, медленно повернул к Чуе единственный видимый глаз. Взгляд был мутным и насмешливо-вызывающим. У него сегодня было через чур хорошее настроение и это бесило - А что, уже? - голос его прозвучал притворно-обиженно. - Мы только начали культурный обмен. - Дазай решил не перегибать и положил руку на плечо, показав, что они вместе - Анатоль здесь, - он ткнул пальцем в грубоватого парня с бутылкой, - только что делился глубокой мыслью о том, что женщины - это как коньяк. Чем старше, тем... как там было, Анатоль? Парень что-то невнятно пробормотал, и Дазай сияюще обернулся к Чуе: - Видишь? Философия. Ты всегда твердил, что мне не хватает глубины. - Тебе не хватает мозгов, чтобы не пить неизвестно что из рук неизвестно кого, - отрезал Чуя. - это все мои друзья, посмотри какие они..аутентичные - раскинул руки Дазай, чуть не задев гипсом одного из «философов». - В них есть примитивная чистота намерений - выпить, закусить, подраться. Никаких сложных планов или экзистенциальных терзаний. - У тебя и так хватает примитивных инстинктов. На всех. Пошли. - нарастающие раздражение поутихло, разбавляясь смехуятинкой от очевидного сарказма. -О, слышите? - Дазай обратился к компании, игнорируя Чую. - Мой страж добродетели зовет меня на путь исправления. Прощайте, друзья мои мимолетные! Поминайте меня, но не в моем лике нынешнем! - Дазай сделал неловкий театральный поклон, и Чуя схватил его за шиворот, не давая упасть лицом в грязь во всех смыслах. Они свернули в другой не освещенный двор. Стемнело ещё сильнее, что смотреть под ноги было практически нереально, и дазай наступил в лужу. И завоняло собачьей шерстью. Нужно будет записать в дневник ощущений. -будешь? -Дазай достал из кармана сигарету -Как ты... ладно. Давай. - Чуя помялся, но не ему, малолетке крамсающему своей силой людей, осуждать такого же молокососа за маленькие шалости. Да и постоянно приструнять Дазая - себя не уважать. Дазай чиркнул последней спичкой о шершавую коробку. Огонёк вспыхнул, осветив на мгновение два силуэта одновременно наклонившихся к источнику пламени, раскуриваясь. Чуя, затянувшись, тут же надрывисто закашлялся, уже предвкушая посредственную шутку, но ее не последовало. -Не смотри на меня так грубо, Чуя. Я же просто расширяю горизонты. Вон, Анатоль сказал.. Чуя резко остановился, заставив Дазая споткнуться. - продолжишь - голова от твоего туловища отойдет с той же философской простотой, с какой Анатоль откручивал крышку. Понятно? - сказано это было тихо и очень четко -Ладно, ладно, - так же насмешливо буркнул он, будто его панцирь из шутовства и запекшейся крови непробиваемый вовсе. - Не надо так эмоционально реагировать на мое стремление к простым человеческим радостям. -Человеческим? - фыркнул Чуя. - А если бы я тебе предложил лизнуть свой ботинок для "расширения горизонтов и нового опыта" ты бы тоже согласился? -хмм..как минимум, твой выбор обуви мне импонирует. Можно как нибудь попробовать -фу. Я тебя сейчас обеспечу новым опытом свободного падения с крыши - процедил Чуя, но уже без прежней злости. - Руку сломал, теперь желудок отравлять собрался. Гениальный план. - Чуя не бесило, что дазай пьет или курит, его бесило, что он не сказал, хотя, по факту, отчитываться перед ним не должен. В общем, он сам не знал почему бесился. Нет, точно не волновался. - Рука заживет, - махнул здоровой рукой Дазай. - А впечатления - вечны. Кстати о желудке... - он коварно прищурился. - У Анатоля была селедка. В томатном соусе. Прямо в кармане. Не хочешь вернуться за рецептом? Чуя только громко выдохнул, усиливая хватку на куртке Дазая. Ответом было молчание, более красноречивое, чем любые слова. В этом молчании, в этой вымученной терпимости, и жила та самая абсурдная, неудобная связь, которую ни один из них не решался назвать дружбой. А Чуя пошатываясь рядом, украдкой наблюдая за профилем Дазая подумал, что так вот идти нога об ногу до дома - это, пожалуй, не самый плохой способ закончить вечер.