(Не)съедобно

***

Последняя вылазка закончилась для Яна очередной проблемой. Мелкие царапины — пустяк, но чуть ли не вспоротый живот? Да за что такое наказание?! — Мы с Дмитрием решили: мы не можем рисковать тобой и дальше, ты останешься на базе и будешь отдыхать. — раздаётся жёсткий голос учёной, у них самих не было желания оставлять его в стороне. Людей для сей роскоши слишком мало, но позволять кому-то умирать — ещё большая роскошь. — Но что я буду делать? — спрашивает Ян, пусть и знает: вряд ли кто-то его пустит к сложным делам. — Ну, максимум на кухне поставить можем тебя или же если хочешь, можешь в лаборатории помогать, правда, честно говоря, я и сама справляюсь — пожимает плечами Анна, заканчивая перевязку. Ян трясёт слегка головой, отмахиваясь от тревожного воспоминания. Сидеть без дела ему не нравится, а особенно не участвовать в вылазках. Взгляд снова устремляется в окно. Мужчина весь ссутуливается, на плечи тяжёлым грузом давила вина. Ничего не делает, а готовка совсем, кажется, не его. Всё постоянно сгорает, вода проливается, соли много, соли мало. Анне в лаборатории тоже в гордом одиночестве проще. «Бесполезный-бесполезный-бесполезный. Откуда ты вылез такой никчёмный? Ты всегда был таким пацифистом, а в итоге теперь ничего и не умеешь, кроме того, как держать оружие» — навязчиво шептал голос из темных уголков сознания, что с отсутствием света в комнате были больше чем обычно. Каждый раз, когда он появлялся в неподходящее время хотелось врезаться головой об стенку, уснуть или же закрыть уши изнутри, ведь если заткнуть снаружи… Толку будет мало. От него не было спасения, во всяком случае в одиночку. Никакие слова, сказанные в тиши собственной темной и холодной комнаты не утешали.

***

Эмоции высасывали все соки. Ян почувствовал голод, доводящий до тошноты. До завтрака ещё долго. Приготовить что-то самому для себя же показалось ему отличной идеей по доказательству отсутствия собственной никчёмности, в коей винил тот голос. На кухне ящики были пусты, к тому же приходилось вести себя максимально тихо. Что можно было такого поесть, он не знал. Спустя несколько минут поисков нашёлся только маленький пыльный пакетик крупы. Её было немного, но это был хотя бы какой-никакой перекус. Найдя сотейник, Ян налил немного воды и поставил его на плиту. В голове был только ветер, что гудел в ожидании результата отчаянной попытки доказать самому себе хоть какую-то пользу. Когда вода закипела, мужчина, словно в трансе, закинул туда хлопья и сел обратно за небольшой стол, глядя в окно, мысли к нему не вернулись. Он так и сидел, его словно опустошили полностью. Словно пощёчиной в нос ударил запах гари. Вода выкипела, а крупа начала сгорать. Даже чёртову крупу сварить не могу! Яну хотелось ударить по плите, но он молча дышал в надежде успокоиться. Голос повторял победной мантрой: "видишь, видишь же. И как такая неженка, как ты, теперь может справляться только с оружием?". Казалось, ему только это и нужно. Ян разочаровано отодвинул сотейник с конфорки и выключил плиту. Опустив взгляд, он сел за стол. Одна рука легла на стол, постукивая пальцами по нему, разрушая непроглядную тишину спящей базы, а другой он подпёр голову. Чья-то рука вдруг легла на плечо. Ян довольно резко приподнял голову, глядя на руку. Почему-то ангела он узнавал сразу же, отчего и расслабился, опуская взгляд обратно. — Чего не спишь? — тихо спрашивает мужчина. — Бессмертным не нужно столько сна, как людям. — отвечает до леденящего кровь ужаса спокойно Каин — К тому же запах гари и чьего-то отчаяния не внушают покоя. «Да как ты узнал?!» — хотелось воскликнуть Яну, но он лишь только вздохнул, борясь с желанием убрать руку из-под головы и стукнуться об стол. — Помочь? — не убирая руки тише предлагает ангел. — Не думаю, что какую-то ещё еду получится найти. База совсем пустая. — виновато опускает взгляд Ян. Бессмертный ему ничего не ответил, лишь обошёл его и, едва-едва беря за руку, потянул за собой. Это было немым предложением. Ян почему-то легко поддался, встал за ним, прямо перед несчастной плитой. — Здесь пригорело совсем немного, надо было просто помешивать. — произносит беззлобно Каин. — И откуда ты знаешь? — цепляется снова не за то мужчина. — Я долго прожил на Земле. — спокойно ответил ангел. Он мог бы отпереться, сказать, что это не важно и вообще сие не его ума дело, но не стал. Даже сам задался вопросом: "почему?" Каин взял небольшую миску и переложил уцелевшую крупу отдельно, а затем заботливо всучил Яну сотейник. — Сгоревшее выброси, остальное отмой, иначе привкус будет хуже твоего настроя к самому себе. — закончив, он позволяет себе лёгкую улыбку — Всё поправимо, хотя наешься ты вряд ли — глядя на него отвесил Каин. — Это лучше, чем ничего — пожимает плечами Ян, отправившись к раковине. Забинтованные пальцы довольно легко отмыли посудину. Ян взялся за кухонное полотенце, дабы вытереть воду, напоминавшую о недоразумении, из-за которого он и стоит именно так. Ему хотелось откинуть полотенце на стол, но что-то пошло не так… И полотенце оказалось на светлой макушке ангела. — Да ты снайпер… — закатил глаза Каин, снимая ткань с головы. — Извини — едва сдерживая смех ладонью, произнёс Ян. Теперь мокрое полотенце оказалось на голове Яна, заставляя вздрогнуть в холоде кухни. Будь тут кто-то другой, оно бы снова оказалось на чужой голове и драка ложками была бы обеспечена, но мужчина сдался и повесил полотенце на стул. Взяв измученный за сию госпожу-ночку ковш, Ян со всей наглостью подошёл к Каину. — Что дальше делать? — тихо спросил он. — Бери это и доваривай. — протягивая миску с нормальной частью крупы, ответил Каин. Ян кивнул, а выложив те крохи, включил плиту. Затем взял ложку из скрипучего ящика и стал помешивать её. — Ну вот, а кое-кто говорил мне, что ты ужасный ученик. — с теплотой улыбается ангел. — Как ты говорил? Упрямый? — со смешком спрашивает он. Ян лишь отмахнулся от него, но улыбки не сдержал. Лишь тихо помешивал своё варево. Бессмертный же смотрел на него, увлекался манящими в лунном свете чертами чужого состредоточенного лица. Шрам в этой "святой" увлечённости казался ему прекрасным дополнением, да и даже без всего этого Каин чувствовал необъяснимое, ни в сказке сказать ни пером описать те ощущения. Из транса его вывел тихий лязг скоб на щеке мужчины. Каин сделал вид, что не смотрел на него весь процесс. — Я спрашиваю, она готова? — улыбаясь с ноткой хитрости, что не могла ускользнуть от взора ангела, поинтересовался Ян. — Да, я не услышал просто. Иди садись. — неожиданно для самого себя произносит Каин, он словно хотел загладить вину за такую маленькую ложь. Темноволосый лишь подмигнул ему, выключил плиту и с улыбкой сел за стол. Кажется, его настроение было заметно лучше, даже несмотря на прокол. Ангелок переложил для него сваренную кашу в чистую тарелку, а после поставил перед ним сразу с ложкой. — Приятного аппетита, горе луковое — с менее скрытой нежностью произносит Каин. — Спасибо… — кивнул Ян, он был благодарен ему сейчас за все: за спасения от давящего кома вины в горле, за помощь и за тот милый жест заботы.