Будущее

Когда они вернулись в гостиную, шум снова накрыл их волной — разговоры, смех, кто-то спорил о музыке, кто-то уже открыл очередную коробку пиццы. Всё выглядело так же, как и полчаса назад, но для Эдди и Ричи мир был уже совершенно другим. Ричи, будто ничего не произошло, первым шагнул вперёд — и тут же плюхнулся на диван рядом с Уиллом, слишком расслабленно, слишком демонстративно. Эдди остался стоять на секунду дольше, глубоко вдохнул, морально готовясь, и только потом подошёл, устраиваясь рядом с Ричи — так же, как они сидели до этого. — Так, — громко сказал Тойзер, хлопнув ладонями по коленям. — У меня есть хорошая и плохая новость, Уилл. Уилл повернулся к нему, уже заранее настороженный. Ему показалось, что это тот самый тон, с которого обычно начинался очередной хаос, придуманный Ричи. — Хорошая, — продолжил Ричи с широченной ухмылкой, — мы с Эдди теперь встречаемся. На секунду в комнате повисла тишина — а потом она взорвалась. — Наконец-то, господи, — негромко и без запинок выдохнул Билл. Лукас рядом тихо посмеялся. — Я ТАК И ЗНАЛА, — победно выкрикнула Робин. Эдди покраснел мгновенно, будто кто-то выкрутил яркость на максимум, но… не отступил. Только неловко махнул рукой. — Это… да. Типа. Привет. Уилл расплылся в искренней, почти облегчённой улыбке и тут же посмотрел на Эдди. — Эдди, это… это круто. Правда. Я очень за вас рад. Эдди видел в глазах Уилла неподдельную радость — такую, словно произошло что-то, на что сам Уилл давно надеялся. И это подкупало. Сейчас Эдди ни капли не сомневался: со стороны Уилла к Ричи никогда не было ничего лишнего. Даже наоборот — ему стало приятно, что Уилл рад за Ричи. А сам Ричи сиял так, будто только что выиграл лотерею, Нобелевскую премию и сердце Эдди Каспбрака одновременно. — А теперь плохая новость, — добавил он будто между делом. — Больше никаких поцелуев со мной. Извини, Уилл, но ты понимаешь. И вот тут внимание в комнате снова сместилось. Уилл моргнул. — …Что? Робин присвистнула. Ричи лениво повернул голову — и посмотрел прямо на Майка. Не мельком. Не случайно. Прямо. В упор. С лёгкой, почти издевательской улыбкой. Майк замер. Уилл почувствовал, как рядом с ним напряжение стало почти физическим — будто воздух сгустился. Майк сидел неподвижно: челюсть сжалась, пальцы впились в край дивана. Он не улыбался. Вообще. — Ты… — начал он, но осёкся, вдохнул глубже. — Поздравляю, — сказал он наконец слишком ровно и совсем не радостно. Ричи кивнул, не отводя взгляда ещё пару секунд и, будто продолжая издёвку, слегка прикусил губу. Этого было достаточно. Эдди положил руку ему на колено — не вызывающе, но вполне однозначно. Ричи тут же, не раздумывая, переплёл их пальцы. — Для протокола, — добавил Ричи, уже глядя на всех сразу, — я теперь занят. Официально. Эксклюзивно. И очень доволен этим фактом. — Я уже сожалею, — пробормотал Эдди, но это явно прозвучало как шутка. Робин прищурилась, переводя взгляд с Ричи на Майка, потом на Уилла — и медленно расплылась в улыбке. — О-о-о, — протянула она. — А вот это становится интереснее. Стив кашлянул в кулак. — Я, пожалуй, пойду возьму ещё газировки. На всякий случай. — Я с тобой! — тут же догнала его Робин. А компания Лукаса, Билла, Макс и Стэна демонстративно делала вид, что этой четвёрки вообще не существует, болтая о чём-то своём. Уилл сидел между ними, чувствуя себя эпицентром тихой катастрофы, и только сейчас понял: Ричи сделал это не случайно. Ни одно слово. Он наклонился к нему и тихо прошептал: — Ты сейчас специально, да? Ричи даже не повернулся. Только шепнул в ответ, с довольной улыбкой: — Ага. Эдди поймал их переглядывание и мысленно застонал. За что это ему. Майк выглядел максимально взвинченным уже последние полчаса: он почти не участвовал в разговоре, отвечал односложно, а его колено дёргалось так, будто он собирался либо вскочить, либо взорваться. Когда напряжение стало почти ощутимым — как натянутая струна в воздухе, — Уилл тихо вздохнул и наклонился к нему. — Пойдём выйдем, — сказал он негромко. — Подышим. Майк сначала хотел что-то возразить, но лишь коротко кивнул и поднялся. Ричи тут же оживился. — Ого, — протянул он нарочито громко. — А нас, значит, не зовёте? Что за тайные свидания без меня? Уилл метнул в него быстрый, убийственно красноречивый взгляд в стиле «заткнись, Тойзер». Ричи только шире ухмыльнулся и демонстративно откинулся на спинку дивана, переплетая пальцы с Эдди, будто ставя финальную точку. Эдди закатил глаза, но внутренне был удивительно спокоен. Он уже всё решил. Всё, что было важно, он проговорил на кухне — и Ричи его услышал. Остальное… это уже не его битва. Хотя где-то глубоко внутри ему хотелось, чтобы у Уилла всё тоже наконец наладилось. Дверь захлопнулась, и шум вечеринки остался позади. На улице было прохладно и тихо. Фонарь у дома заливал двор мягким жёлтым светом. Уилл сел на лавочку первым, Майк опустился рядом, уперев локти в колени и уставившись в асфальт. Пару секунд они просто сидели молча. — Ты какой-то… очень напряжённый, — осторожно сказал Уилл. — Всё в порядке? Майк хмыкнул, но без юмора. — Да. Наверное, — сказал он слишком быстро. Потом замолчал и добавил уже тише: — Нет. Уилл повернулся к нему корпусом. — Ричи иногда перебарщивает, — сказал он мягко. — Особенно когда думает, что это смешно. Он не всегда чувствует границы. Но он не со зла. Я, если честно, даже не до конца понял, что именно тебя так задело. Я просто… привык к Ричи и его юмору. Майк сжал пальцы, выглядя неспокойно. — О, я заметил, насколько ты привык, — сказал он с лёгкой ядовитостью. — Очень заметил. — Что? — не понял Уилл. — Ну даже не знаю, — пожал плечами Майк. — Поцелуи с соседом, например. — Ну да, — искренне ответил Уилл. — Но это было до отношений Эдди и Ричи. — А, ну да, — хмыкнул Майк. — Если отношений нет, значит можно целоваться со всеми подряд. — Майк, в чём твоя проблема? — голос Уилла стал резче. — Я буквально свободный гей, который целовался с таким же свободным геем. На фоне ночной тишины это прозвучало особенно резко. — И что?! — вспыхнул Майк. — Это не значит, что нужно целоваться с любыми идиотами! Ты так отдалился после Нью-Йорка, я тебя вообще перестал понимать. — Ричи не идиот! — резко перебил Уилл, повышая голос. — Ты сам говорил, что я должен переехать, найти парня и жить счастливой жизнью. Что теперь не так? Он смотрел Майку прямо в глаза — зло, обиженно, уставше. — Да всё не так, Уилл, — выдохнул Майк. Он кипел, но слова упрямо не складывались в одно целое. Уилл замолчал. А когда заговорил снова, его голос стал спокойнее — болезненно, надломленно спокойным. — Я тебя, кажется, давно уже не понимаю. Ты так отдалился от меня… особенно после всего, что произошло. Мы почти не виделись, даже когда я ещё жил в Хокинсе. Ты сам сказал, что хочешь для меня счастья. А теперь, когда буквально нет никакой проблемы, ты портишь весь вечер вот такими истериками. Он отвернулся, глядя в темноту. — Я всегда думал, что мы друг друга понимаем. Что если сходим с ума — то вместе. Ты говорил мне жить дальше, уехать от тебя как можно дальше, найти себе парня… а когда я пытаюсь — ты злишься, Майк. Майк резко поднял голову. — Я не говорил тебе уехать! — выпалил он. — Я не хотел, чтобы ты вообще куда-то уезжал. Я просто хотел, чтобы ты был счастлив. И я правда думал, что твоё счастье — именно в этом. Уилл медленно повернулся к нему. — Тогда что изменилось? Майк сглотнул. — Ты… во время каминг-аута сказал, что был влюблён в меня. Он замолчал, потом тихо добавил: — Есть ли хоть малейший шанс, что я всё ещё могу тебе понравиться? — Майк… — выдохнул Уилл. — Что ты… — Пожалуйста, — перебил он. — Просто ответь. Пауза была короткой, но оглушительной. — Да, — сказал Уилл. Без уточнений. Майк выдохнул, будто с него сняли груз, который он таскал годами. — Когда я начал разбираться в себе… когда вспоминал всё, — заговорил он сбивчиво, — я снова вернулся к картине. К той самой. Которую ты придумал. Только ты. Это никогда не была Оди. Он усмехнулся сквозь слёзы. — Я не понимал, почему, находясь с ней, будто не мог нормально быть рядом с тобой. Почему не мог сказать ей, что люблю. Я ставил вас на одну позицию в своей жизни. На одну «должность». А так не бывает. Он посмотрел на Уилла. — Потому что ещё до Оди был человек, с которым я представлял своё будущее. И это был ты. Я просто не понимал, как совместить «я должен быть с девушкой» и «я хочу всегда быть с Уиллом». Голос его дрогнул. — Я думал, что ты просто особенный. Для всех. Но ты был особенным только для меня. Он сжал ладонь Уилла. — Я люблю тебя. И если есть хоть малейший шанс, что я могу попытаться… Уилл уже плакал. Он крепко держал руку Майка, его трясло от эмоций. — Тебе не нужно бороться, — прошептал он. — Тебе никогда не нужно было. Сколько бы я ни пытался… моё сердце всегда было только твоим. Я врал, когда говорил, что был влюблён. Слова мешали, путались, застревали где-то в груди. Любое из них могло разрушить этот хрупкий момент. Майк всё ещё держал его за руку — не сжимал, просто держал, будто проверяя, не исчезнет ли Уилл, если ослабить хватку. — Я не знаю, что делать дальше, — тихо сказал он и неловко усмехнулся. Уилл фыркнул сквозь слёзы. — Я тоже, — признался он. — Я столько лет думал об этом. Они посмотрели друг на друга. Вблизи всё ощущалось иначе — слишком интимно и слишком правильно. Майк медленно поднял вторую руку и нерешительно коснулся щеки Уилла, стирая слезу большим пальцем. Уилл не отстранился — наоборот, чуть наклонился в это прикосновение, будто боялся, что всё исчезнет. — Если тебе некомфортно… — начал Майк. — Поцелуй меня уже, — тихо сказал Уилл. — Пожалуйста. Майк наклонился медленно, всё ещё давая шанс остановиться — себе, ему, этому моменту, который был слишком важным, чтобы его спугнуть. — Скажи, если что, — прошептал он, так тихо, будто боялся разрушить воздух между ними. Уилл кивнул. Маленькое, почти незаметное движение — но в нём было всё согласие мира. И Майк поцеловал его. Сначала это было почти невесомо — осторожное касание губ, неловкое и тёплое, будто они оба проверяли, реально ли это происходит. Как будто искра прошла по коже: Майка буквально ударило током от этого простого контакта. В груди что-то резко сжалось, а потом разом разлилось теплом, так, что на секунду перехватило дыхание. Уилл резко вдохнул — этот звук отозвался в Майке сильнее любых слов. И Уилл сам подался вперёд, чуть ближе, стирая последние миллиметры между ними. Его пальцы сжали куртку Майка, не сильно, но отчаянно — как будто это было единственное, за что можно держаться, чтобы не утонуть в ощущениях. Майк ответил сразу. Его ладонь, до этого зависшая в воздухе, легла Уиллу на бок — осторожно, будто спрашивая разрешения, и чуть прижала ближе. Поцелуй стал теплее, увереннее, глубже — всё ещё робкий, но уже настоящий. В нём не было спешки или напора, только чувство, накопленное годами: ожидание, страх, надежда, любовь — всё сразу. Майк чувствовал, как у него дрожат руки. Как сердце бьётся где-то в горле. Как этот поцелуй — простой и тихий — переворачивает внутри всё, что он считал устойчивым. Ничего подобного с ним никогда не происходило. Когда они наконец отстранились, между ними повисло дрожащее дыхание. Они остались слишком близко — лбы почти соприкасались, пальцы всё ещё не разжимались. — Ого… — выдохнул Майк, искренне, почти ошеломлённо. Уилл рассмеялся сквозь слёзы — тихо, облегчённо, по-настоящему. — Да, — сказал он. — Примерно так и ощущается. И вдруг из дома донеслось негромкое, но слишком знакомое: — Они поцеловались, Эдди! Майк закатил глаза, но улыбку скрыть не смог. Уилл рассмеялся уже вслух, вытирая лицо рукавом. — Мы тебя слышим, идиот! — крикнул Майк. И они рассмеялись вместе.