Обсессия

— У тебя холодные руки. Ты замёрзла? — Они всегда такие. Он сжал мои ледяные пальцы. Пожалуйста, не отпускай. Я пытаюсь хоть что-то почувствовать. Потому что я боюсь, что не умею. Не умею быть привязанной к людям, не умею любить. Мне обидно и завидно, что я не смогу испытать то, о чём я давным-давно читала в книгах. Любовь? То, что я хочу от тебя, — это твоя любовь, но дать её взамен я не смогу. Мои руки холодные, как и моё сердце, и боюсь, его никто никогда не растопит. И мне так холодно, холодно, холодно, пожалуйста, хоть немного согрей меня. Он начал растирать мои руки, будто это поможет. Движения медленные, почти нежные. Его мозолистые пальцы. Я взглянула на его лицо. Красив, чёрт. Пожалуйста, побудь со мной, Дмитрий, держи мою руку, не отпускай, я не хочу просыпаться, хочу побыть в этой иллюзии подольше. Я боюсь. Но он отпустил — смущённо. Нет. Ты не смеешь. — Стало лучше? Этот мужской голос с хрипотцой сводит меня с ума. — Нет, они до сих пор ледяные. И я, коварно улыбнувшись, схватила его за руку, поднимаясь выше от кисти до локтя. Его мышцы напрягаются под моими пальцами. Знаешь, что я от тебя хочу? Согрей не мою душу, а моё тело. И самомнение. Холодный генерал, который презрительно смотрел на меня в первый день. Будто я ничто, будто мусор. Тогда ты подписал себе приговор. Я никогда не была соблазнительницей или сердцеедкой, но тогда мне впервые в жизни захотелось подчинить кого-то, почувствовать своё влияние. Никто не смеет так со мной обращаться, наглый, нахальный, чувствуешь свою власть над подчинёнными, но я не глупая Кира, которая, унижаясь, бегает за тобой. Нет, к тебе нужен иной подход. Каково это будет — опустить тебя с небес на землю, когда ты будешь зависеть от меня? — Лэйн. — Генерал. Он замолчал. Смотрит, изучает, словно пытается разгадать. Что же ты хотел сказать мне? Можешь не продолжать. Если бы ты меня поцеловал сейчас, я бы отдалась тебе тут, на этом месте, растворилась бы в твоих медвежьих объятиях, только сделай первый шаг, молю, подчинись, ведь моя гордость не позволяет мне. Я никогда не откроюсь первой, ты никогда не увидишь меня уязвимой. Но я жажду твою уязвимость. Хоть бы самой не проиграть в этой игре, ведь я уже на грани. Не стоило мне думать о тебе ночами, я попала в свою же ловушку. Неумелая, неопытная охотница. Он перехватывает мою руку — осторожно, бережно. Его сильные руки, широкие плечи, кто же знал, что это окажется моей слабостью. Я бы не разрывала этот контакт, я бы и дальше изучала его ручищу, Господи. Он улыбнулся. С каких пор мне начала нравиться его улыбка? Ещё недавно хотела стереть её с этого красивого самодовольного лица, но сейчас я поймала себя на мысли, что хочу видеть его счастливым. Только рядом со мной. Я так хочу увидеть твоё падение, поддайся мне, сдайся в мои холодные руки, и я заморожу твоё сердце, разобью его на тысячи льдинок, и ты никогда никому не откроешься. Откройся только мне, мой прекрасный генерал. Он сгрёб меня в свои объятия, а я облокотилась на его широкую грудь. Он что-то говорил, а я не слушала. Лишь ощущала вибрацию его голоса. Господи, просто говори, говори, будь рядом. Я знаю, ты привязываешься, ты угодил в мой капкан и уже не выберешься. Только вот я тоже поранилась, пока ставила его, — глупая, неосторожная. Зачем я это затеяла. Самонадеянная. Раздался голос Анны за дверью, Дмитрий нехотя отпустил меня, и я увидела его взгляд. Что-то похожее на сожаление? Он всё ещё боролся с собой. Останься, прошу. Но он ушёл. А я ещё долго не могла заснуть. Это не любовь, это жажда. Обсессия.