Еë ночной кошмар.

      Оля никогда бы не назвала свою жизнь весëлой или интересной, всë таки жить в холодной глуши было очень неприятно и тоскливо. За несколько лет проживания тут Оля старалась не унывать, пыталась как-то исправить ситуацию, вот только ничего особо не получалось: родители ежедневно скандалили, Антон просто перестал обращать на неë внимание и всë больше времени гулял на улице, а друзей как таковых у Оли не было. Ей правда хотелось жить как нормальная семья, без скандалов, игнорирования и каких-то секретов. Хотелось, чтобы брат любил еë и защищал. Вот только Оля не учла, что желания имеют свойство сбываться и нет никакой гарантии, что всë будет так, как она хотела...       Паника нарастала с каждой секундой, от звука шагов в коридоре Оле хотелось бежать. Неважно куда, хоть в окно, но только не оставаться здесь. Но девушка не шевелилась, лишь накрылась одеялом по шею и делала вид, будто спит. Если попытается сбежать, то он будет недоволен. Разозлится. Уничтожит. Шаги приближались к двери еë комнаты, послышался тихий скрип плохо смазанных дверных петель.       Дверь закрылась. Теперь Оля в комнате не одна. И вчера ночью была не одна, и позавчера тоже. Последние несколько месяцев, почти каждую ночь она проводила со своим ночным кошмаром наедине. Звук шагов прекратился у кровати девушки, она почувствовала на себе взгляд. Этот холодный, жадный и требовательный взгляд, что выжигал остатки души из хрупкого тела и убивал изнутри. Оля всë так же не двигалась, хотя даже фантомной надежды не было. Ему всë равно.       Девушка почувствовала, как он лëг к ней на кровать и прижался к еë спине. Взгляд прошëл по тонкой шее, что сейчас освещалась тусклым светом луны. Рука легла на голову, зарылась в белоснежные волосы и послышался тихий звук вдоха. Нюхал еë волосы, наслаждался этим ароматом перед тем, как насладиться страхом. Оля тихонько задрожала, уже не было смысла пытаться притвориться спящей, он всë давно понял. Рука на волосах начала нежно гладить голову, вторая рука, что сейчас лежала просто на кровати, легла на живот Оли. - Солнышко, не бойся... - прошептал он, обдав горячим дыханием ухо. Девушка лишь тихо всхлипнула и попыталась отодвинуться, но не смогла сдвинуться с места. - Посмотри на меня. - уже более настойчиво сказал он и развернул голову к себе, взяв еë за подбородок.       В ответ на Антона посмотрело два мокрых глаза, в которых сейчас блестела луна за окном и отражался чистый ужас. Несколько маленьких слезинок скатились по щеке Оли и они тут же были убраны холодным пальцем. Смахнув чëлку Оли вбок, Антон просто прижал сестру к себе и начал успокаивающе гладить по спине. Нехотя, Оля прижалась к брату и тихонько заплакала. - Ну, не молчи, я же скучал по тебе... - снова прошептал Антон. - Н-не... Надо... Пожалуйста... - кое-как выдавила из себя Оля. - Больно не будет, просто не вырывайся как в прошлый раз и всë будет хорошо, ладно? - Я боюсь... Ты всегда так говоришь, а потом... Потом очень больно... - в слезах пробубнила она в футболку Антона. Он ничего не ответил, а просто уткнулся носом в еë волосы и продолжил гладить по спине.       Оля не могла понять, как относиться к нему. Вернее, она понимала, что должна бояться и ненавидеть его, но извращëнное чуство любви побеждало остальные чуства. К тому же, Антон был единственным близким человеком для Оли, так как родителей она уже давно перестала считать за родственников. Просто чужие люди, которые приносили домой деньги и готовили еду. Всë таки Антон заботился об Оле, утешал еë во время скандалов родителей и поддерживал в трудные моменты...       Оля глубоко вдохнула и постаралась сделать голос более спокойным, но получилось плохо. - Т-тош... Просто будь... Нежнее, хорошо? - пошептала она, всхлипнув. - Раз уж ты так просишь, то хорошо. - слегка улыбнувшись, ответил он. - Правда? Пообещай, пожалуйста... - она опустила глаза и старалась не смотреть в глаза брата. - Обещаю, солнышко. Буду нежным и аккуратным, правда. - после этих слов Антон поцеловал Олю в лоб и перевернул на спину, прижав еë запястья к матрасу. В слабом свете луны было видно, как девушка слегка покраснела и инстинктивно попыталась сжаться, но из-за хватки брата не смогла.       Антон приблизился своим лицом к лицу Оли. Она смущëнно фыркнула и приоткрылы губы, чем он тут же воспользовался и поцеловал еë взасос. Оля даже не пыталась сопротивляться, лишь разжала губы и пустила язык брата к себе в рот. Антон целовал еë жадно, будто пытался утолить голод, даже не смотрел на то, что она была его сестрой. Хотя, всякие рамки приличия и морали уже давно исчезли...       Наконец, Антон отстранился от губ сестры и дал ей отдышаться, одновременно начав снимать одежду с сестры. Шортики и длинная футболка полетели на пол, Оля осталась в одних трусах и с голой грудью. - Мой ангелочек... Только мой и больше ничей. - прошептал он и аккуратно обхватил руками небольшую грудь девушки, после чего легонько сжал еë. Оля покраснела ещё сильнее и заплакала, в этот раз от сильного смущения. Антон начал просто лапать грудь, всячески сжимал и гладил, стараясь не сделать больно сестре. Оля же не знала что делать и что чувствовать. Вроде бы приятно, но от осознания того, что этот человек буквально вчера использовал еë для своего удовлетворения, было не по себе.       Антон прекрасно знал, что сейчас у Оли возбуждения не было от слова совсем, особенно учитывая еë страх перед сексом после множества актов изнасилования. Поэтому он не собирался спешить, времени до утра ещë много, отец как обычно на работе, а мать крепко спит в другой комнате. Антон понял, что сначала надо успокоить Олю, поговорить с ней, ведь она всë ещë боялась и особо не верила, что в этот раз будет не больно. Он прислонился спиной к стене и подхватил сестру, после чего усадил себе на бëдра и взял за подбородок. - Считай, что сегодня твой день. Давай, не стесняйся... - прошептал он и начал пристально смотреть ей в глаза. - О-ох... - она почувствовала как что-то твëрдое упирается в неë снизу. - Я не знаю... Рука Антона скользнула под трусы Оли. Палец сразу же лëг на половые губы и начал медленно поглаживать их. Пока что там было сухо. - Тош! - воскликнула она. - М-м... Аккуратнее... - У меня просто пальцы холодные, скоро привыкнешь.       Палец постепенно ускорялся, из-за чего Оля начала чаще дышать. Были слышны едва заметные склизкие звуки, которые издавала смазка. - Моя извращенка... Так быстро намокла? - с прищуром спросил Антон. Девушка от таких слов резко выдохнула и схватилась за руку брата в попытке убрать еë из промежности, но как-то не получалось... - Убери, пожалуйста... - прошептала она. Антон послушал и убрал оттуда руку, но сразу поднëс влажные пальцы к еë губам и настойчиво раздвинул их. - Давай, попробуй себя на вкус.       Оля почувствовала солëный вкус и подчинилась, слизывая языком смазку с уже горячих пальцев Антона. Внутри девушки всë горело от неправильности происходящего, дышать было тяжело, ноги беспокойно двигались на кровати из-за едва терпимого жара между ног.       Послышался звук шуршания ткани - Антон одной рукой стягивал с себя пижамные штаны. Когда надоедливая ткань исчезла, член тут же проехался по мокрым половым губам сестры и упëрся в лобок. - Солнышко, ты знаешь что делать. Давай, я не буду торопить, делай как удобно. - прошептал он, гладя Олю по голове. Пальцы тем временем были вылизаны начисто, поэтому Антон убрал руку от лица Оли. Теперь обе его руки лежали у неë на талии.       Оля слегка приподнялась, ощутила крепко стоящий член у себя на половых губах и медленно опустилась, пуская его в себя. Антон издал едва слышный стон удовольствия, очень уж приятно стенки сжимали орган. Девушка положила руки на плечи брата и продолжила насаживаться, пока член полностью не исчез в глубине еë тела.       Антон слегка подтолкнул руками сестру вверх, отчего она поднялась, а потом села обратно на член. Движения ускорились, Оля старалась не стонать, пока Антон лапал еë ягодицы и бëдра. Были слышны тихие шлепки кожи и рваные вздохи девушки. - Оль, не больно? - спросил Антон. - А? Н-нет... - стыдливо прозвучало в ответ. - Блять, как же ты течëшь... Это всегда так было или только сегодня? - Просто... Сегодня ты не делаешь больно, поэтому приятно... - Хм, буду знать... - удивился он.       Антон продолжал насаживать сестру на свой член. Ему было довольно сложно сдерживаться и не причинить ей боль, но он старался изо всех сил. Чтобы Оля не разбудила мать, Антон прикрыл ей рот рукой, хотя даже так было слышно стоны. Не придумав ничего лучше, он снова поцеловал Олю взасос. В этот раз агрессивно, исследуя языком каждый сантиметр еë рта, чуствуя вибрации голосовых связок. - Блять... Я так люблю тебя... Так, сука, люблю... - рвано прошептал Антон. - Ах... Я... Тоже люблю тебя, Тош... - пропищала Оля, чуствуя приближение пика.       Но первым кончил Антон. Разумеется, перед этим он вытащил член из сестры, поэтому теперь его семя красовалось на еë животе и медленно стекало вниз по коже. Не желая оставлять Олю без окончания, Антон за пару десятков секунд заставил еë кончить с помощью руки. Теперь отпечаток еë удовольствия пятном растекался по простыне.       Антон устало лëг на кровать и притянул Олю к себе, крепко обняв. Послышалось тихое бормотание: - Тош... Тебе не кажется, что это... Неправильно? Мы же родные брат и сестра, если кто-нибудь узнает, то нам... Будет плохо. И мне самой кажется, будто мы поступили очень плохо... - Оль, а теперь слушай меня. Да, это ненормально. Да, нам будет конец, если узнают. Но... Что мне делать если я люблю тебя? Сердцу не прикажешь, ты это знаешь, так почему я не могу показать тебе свою любовь, пусть и плотским путëм? - ответил он. - Кстати... Я задавалась вопросом, любишь ли ты меня... И я говорю не только о сегодняшней ночи... Просто ты столько времени использовал меня как вещь, а сегодня внезапно начал любить... Но даже если это всë не по настоящему... Спасибо. Ты был нежен со мной... - вновь всхлипнув, прошептала она. - Знаешь... - но Антон не успел договорить, Оля перебила его. - Тош, не перебивай пожалуйста... Понимаешь, я... Устала. Ты не знаешь как я устала... Я чуствую себя просто куклой, выполняющей приказы. Для тебя я просто игрушка, для родителей идеальная дочь... У меня ведь даже друзей нет, мне не с кем поговорить. И когда ты стал ежедневно насиловать меня, я... Хотела умереть. Я чуствовала себя такой мерзкой, грязной, испорченной, использованной. Мне хотелось просто закричать, чтобы весь мир услышал это, чтобы меня обняли и пожалели как в детстве, но потом понимала, что кроме тебя я никому не нужна. Понимаешь? Ты причинил мне столько боли, но тебе единственному было не плевать на меня, только ты гладил меня, хоть и после изнасилования... Я запуталась... - в еë словах не было той детской наивности, которая присутствовала ещë десять минут назад. От голоса веяло лишь усталостью.       Тем не менее, ожидания Оли не оправдались. Антон не стал возмущаться, просто положил руку ей голову и начал нежно гладить. - Оль, прости меня. И я говорю это не как всегда, в качестве издëвки, а по настоящему. Ты ведь не одна такая... Мы с тобой никому кроме друг друга не нужны. Ни родителям, ни людям в посëлке, ни кому-то ещë. И я понял, что мы с тобой похожи. Просто ты не стала такой, как я: ты не делаешь больно родственникам, не куришь, не гуляешь по пустому лесу по ночам. Ты осталась ангелочком, которого я пытался сломать, но не сломалась... Я говорю это к тому, что только мы есть друг у друга, мы можем доверить только друг другу себя. И... Прости. Я мразь, я признаю это... Оля только улыбнулась и обняла Антона в ответ. - Я прощаю тебя, Тош... И люблю... Просто будь рядом и постарайся не делать так больно, хорошо? - Хорошо, солнышко. Никогда больше не сделаю тебе больно, я обещаю. И я тебя тоже люблю...       А луна за окном продолжила освещать двух близких людей, которые лежали в обнимку и не хотели расставаться...