Заноза

А ночью Гарри проснулся от чужого крика и это был не портрет. Поттер осоловело моргнул раз и другой, и только потом вспомнил. Малфой. Вскочив он выбежал в коридор и побежал к единственной закрытой двери. Малфой лежал на полу, кровать была разворошена, видимо метался во сне пока не упал, его било в судорогах, словно он был под заклятием. Гарри бросился к нему и осторожно, зная как глубоко порой могут затягивать кошмары, потряс того за плечо. — Эй, Малфой, слышишь меня? Но он не слышал. Стискивал зубы и скулил не то от боли, не то от ужаса. Гарри снова потряс его, попытался расцепить словно сведённые судорогой руки. — Малфой! Драко! Эй! Ты не там! Слышишь меня? Открой глаза. Посмотри на меня! И Малфой наконец-то услышал. Дёрнулся, как от удара и открыл глаза судорожно дыша. Поттер дёрнул его на себя поднимая с пола и крепко обнимая. — Всё хорошо. Всё хорошо. Ты больше не там. Малфоя трясло. Поттер повинуясь какому-то безумному порыву погладил Малфоя по волосам и стал мерно укачивать шепча какую-то ерунду. Лично ему очень помогало, когда точно так же делала Гермиона вытаскивая его из очередного кошмара. Никто не знал, что было с Малфоем там, когда он был вынужден крутиться вокруг Реддла. Последние годы всем было тяжело и ужасы войны ещё долго будут преследовать во снах, но Малфоя эта война кажется и вовсе сломала. Разбила в кровавую пыль. Удастся ли собрать его заново? У самого Гарри тоже были кошмары, почти каждую ночь, но в них он проходил через чужие смерти. Боль Гарри пряталась внутри, имела лица и голоса самых близких людей. Малфой же кажется возвращался туда, где тело скрученное болью умоляло об избавлении, просило о смерти. — Что ты видел? — Гарри знал, чтобы кошмары начали уходить их нужно проговорить. — Ничего, — тихий ответ, Гарри скорее не услышал его, а почувствовал. — Ничего. — Ты врёшь. — Вру. Повисла тишина, Гарри не считал сколько прошло времени, только продолжал поглаживать Малфоя по волосам то ли успокаивая, то ли ища успокоения. А потом Малфой сдался и заговорил. — Безумие непредсказуемо. Он… ему нравилось, когда люди кричат. Банальный круциатус его не удовлетворял. Он… он любил забираться в голову, ломать… изнутри. Нельзя было подчиняться лишь наполовину. Нельзя было обмануть. Найдя лишь одну неосторожную мысль, которая ему не нравилась… он наказывал. Раз за разом. Это тянулось вечно. В мыслях время течёт иначе. Дольше. Тянется. Годами… Дрожь постепенно уходила из чужого тела, словно произнесённый кошмар терял силу. — Этого больше никогда не произойдёт. — Это происходит, каждый раз. Он словно… не умер, словно часть его застряла в моей голове и он продолжает пытать меня, а знаешь, что самое страшное? Он ведь ничего даже не хочет. Только твоей боли. Ничего не спрашивает, ничего не приказывает. Этих пыток невозможно избежать, а ещё метка, она не только для того, чтобы призывать, она не позволяла нам колдовать, никто из нас даже не мог направить на него палочку, падал сразу, это было даже сильнее круциатуса, а он даже ничего для этого не делал. — Ты пытался? — Он заставил меня, чтобы показать, как это работает. Поттер незаметно призвал подушки и одеяло прямо сюда, на пол. — Ты в безопасности. Этого больше не произойдёт.