issues Понтия Пилата

Кто такой Понтий Пилат? Понтий Пилат — римский префект Иудеи c 26 по 36 год. Корнелий Тацит называет его прокуратором Иудеи, Иосиф Флавий — правителем (игемоном) и наместником, однако найденная в 1961 году в Кесарии надпись, датируемая периодом правления Пилата, показывает, что он, как и другие римские правители Иудеи с 6 по 41 год, был в должности префекта. Отличие префекта от прокуратора в том, что префект был выше прокуратора, прокуратор осуществлял административное управление, был чиновником, заведовал имуществом императора, а префект – правителем от имени римского императора. В романе мастера Понтий Пилат назван именно прокуратором, хотя найденная надпись времен его правления гласит об обратном. По сути, разница в том, что принимал решение о казни именно префект. Правление Пилата ознаменовалось массовым насилием и казнями. Налоговый и политический гнёт, провокационные действия, оскорблявшие религиозные верования и обычаи иудеев, вызывали массовые народные выступления, беспощадно подавлявшиеся римлянами. Иудейский царь Агриппа I в письме императору Калигуле перечисляет многочисленные преступления Пилата: «подкуп, насилия, разбойничество, дурное обращение, оскорбления, непрерывные казни без вынесения судебного приговора и его бесконечная и невыносимая жестокость». После жалобы самаритян на кровавую расправу, учинённую Понтием Пилатом, в 36 году римский легат в Сирии отстранил его от должности и отправил в Рим. Дальнейшая судьба Пилата неизвестна. В «Мастере и Маргарите» не раз упоминается о жестокости и вспыльчивости игемона, о чём говорит даже сам Пилат: «В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно.» (глава 2) Понтий Пилат в христианской традиции Согласно Новому Завету, Понтий Пилат во время суда трижды отказывался предать Иисуса Христа смерти, в которой был заинтересован синедрион во главе с первосвященником Каиафой. При этом Пилат «взял воды и умыл руки перед народом», использовав, таким образом, старинный иудейский обычай, символизировавший невиновность в пролитии крови (отсюда и появилось выражение «умыть руки»). «Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Они сказали: Варавву. Пилат говорит им: что́ же я сделаю Иисусу, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят. Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших. Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.» (Евангелие от Матфея). Суд Пилата в романе Мастера В процессе допроса и беседы с Иешуа прокуратор принимает решение не утверждать вынесенный ему смертный приговор, а подвергнуть Га-Ноцри заключению в резиденции самого Пилата в Кесарии. Бродяга кажется ему сумасшедшим, однако он не считает действия осуждённого преступными. Весьма примечательно, что принято это решение было в тот момент, когда в место проведения суда влетает ласточка. Когда же она вылетает, рядом с арестантом «столбом загорелась пыль», а у Пилата случается видение, в котором ему является дьявол, напоминающий о «законе об оскорблении величества». «Так, померещилось ему, что голова арестанта уплыла куда-то, а вместо нее появилась другая. На этой плешивой голове сидел редкозубый золотой венец. На лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью. Запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризной губой.» «И со слухом совершилось что-то странное – как будто вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества…» Некоторые считают, что ласточкой является сам Воланд, кто-то думает, что это воплощение жены Пилата, которая в Евангелии от Матфея попросила супруга «не делать ничего Праведнику Тому». Также присутствует мнение, что тут она символизирует свет и надежду, ведь именно смотря на неё, прокуратор решает оставить Иешуа в живых. Именно после исчезновения ласточки и явления дьявола у Пилата резко меняется настроение (я в принципе заметила за ним такую черту), и в глазах появляется «дьявольский огонь», он противоречит себе же и объявляет об утверждении смертного приговора. А между тем ласточка возвращается… Согласитесь, весьма спорный момент! Так почему же прокуратор Иудеи посылает Га-Ноцри на смерть??? Из-за трусости - «самого страшного порока». Пилат не желал смерти Иешуа и даже был бы рад иметь подле себя человека, способного исцелить его гемикранию (мигрень), однако не собирался ради него жертвовать своей карьерой. Он был уверен, что Синедрион попросит отпустить именно Га-Ноцри, поэтому его удивление и последовавший следом «гнев бессилия» вполне понятны. Интересно, что во время видения и разговора с первосвященником Каифой Пилату неоднократно приходит в голову мысль о бессмертии, которым он впоследствии и будет наказан за свою трусость, будто предупреждая о последствиях его действий. Эту мысль также сопровождает «нестерпимая тоска». Тоска, которая будет тяготить его в течение отбывания этого своеобразного наказания. Раскаялся ли Понтий Пилат? Да! Во время объявления приговора он не хочет смотреть на осуждённых. Не из стыда ли? «Щурился прокуратор не оттого, что солнце жгло ему глаза, нет! Он не хотел почему-то видеть группу осужденных, которых, как он это прекрасно знал, сейчас вслед за ним возводят на помост.» Вечером того же дня, когда была совершена казнь, Пилата мучает бессонница, а позже он видит сон, в котором очень хорошо видно его отношение к произошедшему. «Само собой разумеется, что сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением – ведь вот же философ, выдумавший столь невероятно нелепую вещь вроде того, что все люди добрые, шел рядом, следовательно, он был жив. И, конечно, совершенно ужасно было бы даже помыслить о том, что такого человека можно казнить. Казни не было! Не было! Вот в чем прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны.» «Казни не было! Не было!» - Бедный Пилат, осознавая свою ужасную ошибку, пытается уговорить самого себя. Тут мне его искренне жаль. В этом же сне Пилат и Иешуа обсуждают трусость, сподвигшую прокуратора на приговор. Однако сейчас Пилат уже готов пожертвовать своим постом во спасение невинного человека. «Но, помилуйте меня, философ! Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи? – Да, да, – стонал и всхлипывал во сне Пилат. Разумеется, погубит. Утром бы еще не погубил, а теперь, ночью, взвесив все, согласен погубить. Он пойдет на все, чтобы спасти от казни решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача!» Пытаясь исправить свою ошибку, хоть как-то загладить вину, Пилат намекает Афранию на желание расправиться с Иудой. Весьма интересный способ загладить вину в смерти человека, убив другого, не находите? Однако Пилат видит в этом хоть какой-то выход. Опять же таки он пытается внушить себе, что его действия не менее важны, чем утренний приговор. Но это очень плохо ему удаётся, так как он понимает, что он что-то безвозвратно упустил и теперь хочет поправить положение мелкими, ничтожными и, главное, запоздавшими действиями. Итак, Пилат понёс наказание за свою трусость. «- Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не слишком ли это много?» Тут я склонна согласиться с Маргаритой. Игемон нередко говорит, «что больше всего в мире ненавидит своё бессмертие и неслыханную славу.» и охотно бы поменялся участью с Левием Матфеем. Смею предположить, под «неслыханной славой» Пилат подразумевает, что он навсегда останется в истории, как человек, обрёкший Иешуа на мучительную смерть. «Так а что плохого в бессмертии?» – спросите вы. Но ведь наказание заключается не в нём, а чувствах, терзаниях и мучениях, испытываемых и переживаемых Пилатом на протяжении около двух тысяч лет. Его мучает совесть, а в полнолуние его терзает бессонница. Забывшись сном, прокуратор тоже не обретает покоя. «…а когда спит, то видит одно и то же – лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. Но, увы, на эту дорогу ему выйти почему-то не удается, и к нему никто не приходит. Тогда, что же поделаешь, приходится разговаривать ему с самим собою.» А ведь и до обретения бессмертия жизнь Понтия не была прекрасной. По крайней мере, я не думаю, что он был счастлив. Он совершенно одинок, единственное его утешение – это преданный и любящий пёс Банга. И он тоже обречён на бессмертие и периодическую бессонницу вместе со своим хозяином. «…тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.» - таково мнение Воланда. Вернёмся к прокуратору. Его мучают настолько сильные мигрени, что он дважды за время суда задумывается о самоубийстве. «Яду мне, яду…». Пилат бывает болен всякий раз, когда оказывается в ненавистном ему Ершалаиме. Есть один человек, с которым игемон состоит в доверительных, возможно даже тёплых отношениях. Им является начальник тайной стражи – Афраний. О других людях в жизни Пилата нам не известно. Почему же прокуратор Иудеи так не выносит Ершалаим? «…нет более безнадежного места на земле. Я не говорю уже о природе! Я бываю болен всякий раз, как мне приходится сюда приезжать. Но это бы еще полгоря. Но эти праздники – маги, чародеи, волшебники, эти стаи богомольцев… Фанатики, фанатики! Чего стоил один этот мессия, которого они вдруг стали ожидать в этом году! Каждую минуту только и ждешь, что придется быть свидетелем неприятнейшего кровопролития. Все время тасовать войска, читать доносы и ябеды, из которых к тому же половина написана на тебя самого! Согласитесь, что это скучно. О, если бы не императорская служба!..» Чем-то напоминает Москву 30-хх годов, не находите? Доносы, ябеды, признания в тайной беременности… Хотя здесь и не упоминается квартирный вопрос. Также можно провести параллель по времени происходящих действий (пятница и ночь на субботу). Есть другие детали: "кривые узкие переулки Арбата — Нижний город, толстовки — хитоны, два пятисвечия над Храмом Ершалаимским в ночь Пасхи — десять огней в окнах «учреждения» в ту же ночь. Даже подсолнечное масло Аннушки, сыгравшее такую роковую роль в судьбе Берлиоза, соответствует розовому маслу, запах которого преследует и мучает Пилата." (Статья Б.М. Гаспарова «Из наблюдений над мотивной структурой романа М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита”») Также можно провести параллели между некоторыми персонажами, которые помогают увидеть связь между мирами Москвы и Ершалаима. Иешуа и Мастер оба имеют врагов и учеников, отсюда ещё две параллели: Иван Бездомный – Левий Матвей и Алоизий Могарыч – Иуда.