Всё бывает в первый раз

Уилл сам не понимал, каким образом оказался в баре с уже второй банкой алкоголя в руке. Он в принципе к барам и клубам не питал ярких и нежных чувств — напротив, предпочитал более спокойные места, к примеру, небольшая студия для желающих попробовать себя в рисовании, куда записался ещё год назад, как только переехал в новый город и основался здесь.  Но вот, в голове всё начинает таять, а по желудку разливается неприятная горечь. Вокруг снуются люди, кричат и орут, прижимаются друг к другу, вызывая у Уилла лёгкие приступы тошноты. Всё здесь ощущается грязным и мерзким, безумно хочется уйти, но что-то да держит.  Может, прошло десять минут с прихода Уилла сюда, а может и все два часа. Время течёт иначе под алкоголем.  Уилл разговаривал с энергичной девушкой о напитках, когда ему на плечо упала чужая, тёплая рука. Девушка — то ли Рина, то ли Ирина, он не смог запомнить имени — вежливо улыбнулась и удалилась. — Сидишь один тут, скучаешь, — весело сказал голос. Уилл обернулся. Парень примерно его возраста, лет девятнадцати-двадцати, ростом чуть выше. Чёрные волосы вились легкими завитушками, карие глаза блестели озорством. Он смотрел на него открыто и без стеснения, прямо таки осматривал. Всё ещё сжимал его плечо, и Уилл мягко, чтоб не обидеть, скинул его руку. — А что такое? — улыбнулся он краешком губ.  — Внимание привлекаешь, — тут же отозвался парень, и Уилл закатил глаза, мол, скажешь тоже. — Что? Правду говорю. Меня Джереми зовут. — Уилл, — сдержанно сказал, оглядывая его.  Джереми заказал ещё два бокала — для себя и Уилла — и завел легкий диалог про рисование — увидел, что у него боковая поверхность мизинца в графите и мгновенно понял, что тот художник. Уилл поймал себя на мысли, что его это приятно удивило, ведь такая мелочь, а заметить смог, так ещё и с радостью болтает на эту тему. Майк бы тоже заметил. — Не налегай ты так, — Джереми свёл брови, глядя как Уилл залпом выпивает весь стакан. — Слышишь? Аккуратнее.  — Слышу, — Уилл тоже нахмурился. У него не было отвратительной привычки напиваться. Он в общем алкоголь не пил даже по праздникам, и сегодня планировал лишь стаканчик. — Ты прав. Не стоит больше заказывать. Джереми виновато улыбнулся, словно он был причиной, по которой Уилл уже был пьяным с заплетающимся языком.  — Где здесь туалет?  — Пошли, я тебя провожу, — Джереми тут же подскочил и помог ему подняться, обхватив его за локоть. Хватка была мягкой и твёрдой одновременно, Уилл даже осмелился бы назвать её заботливой.  Пока они пробивались сквозь толпу, в ушах начало звенеть яростнее и сильнее, а голова не слушалась и поворачивалась из стороны в сторону слишком медленно. Кто-то его толкал, кто-то выкрикнул в спину ругательство — Уилл не смог разобрать содержание и не очень-то горел желанием. Он слышал только бормотание Джереми себе на ухо: «так, аккуратнее», «стой, стой, на меня облокотись», «Уилл, вправо. Это лево», и пьяное сознание превращало его голос в до боли знакомый и родной, который отчаянно хотелось забыть. Наконец под руками появилась твердая поверхность в виде раковины. Уилл вцепился в неё, как утопающий, и крепко зажмурился, приказывая себе отрезветь. Не выходило. Он поднял взгляд, проморгался, но всё по прежнему расплывалось. Джереми смотрел на него виновато и обеспокоено, сложив руки в карманах.  — Ты не умеешь пить, — комично-печально констатировал он и приподнял бровь.  — Конечно, я не умею пить, — фыркнул Уилл и включил ледяную воду, промачивая в ней руки. Они казались удивительно горячими. — Я не пил никогда особо. — Серьезно? И решил надраться в хлам в баре с левым парнем? — брови Джереми взлетели ещё выше. Уилл поморщился от его языка. «Надраться в хлам», «левым парнем». Слишком грубо. — Всё бывает в первый раз, — он пожал плечами и выключил кран. Поднял голову, рассматривая своё отражение в потрескавшемся зеркале, заляпанном разводами неясного происхождения. По спине пробежали ледяные мурашки — Уилл никогда не видел себя таким, с красными глазами и бегающими зрачками. Джереми задумчиво помолчал, скользя по нему странным взглядом, в котором смешались любопытство, вопрос и то самое понимание, которое Уилл увидеть там не хотел.  Он встряхнул руками и капли разлетелись по туалету. Подошел к Джереми и облокотился плечом о стену, выложенную белой плиткой. Голова едва ощутимо полегчала и сделалась яснее, мысли перестали путаться в запутанный комок. Странное это чувство, опьянение. В воздухе стоял омерзительный запах, какой и должен витать в общественных туалетах.  — Будем стоять? — тихо хмыкнул Джереми. Уилл повернул к нему голову и приподнял веки, которые неясно когда успел опустить. — Чего пялишься?  — Ничего. Карие глаза Джереми до ужаса были пронзительными и смотрели прямо в душу. Прямо как у Майка. Уилл против воли опустил взгляд ниже, на его приоткрытые и влажные губы. Потресканные от ветра, нижняя чуть больше верхней. Нет, нужно ехать домой. Пока глупостей не натворил. Тело действовало против разума. Рука Джереми нежно запетляла вверх по боку Уилла, остановилась на переходе плеча к шее и мягко, вопросительно сжалась. Уилл вновь распахнул глаза, глядя прямо на губы Джереми без попыток скрыться. Сердце ускорилось, отбивая неровный, бешеный ритм о грудную клетку. Странное и не родное ощущение, которое Уилл испытывал не так часто. Он сам поддался вперёд и впечатался своими губами в губы Джереми. Он сам вцепился руками в его шею, пальцами пробегаясь по челюсти и подбородку, завлекая в сбитый и растерянный поцелуй.  Джереми явно задумался на пару секунд, стоит ли ему отвечать — Уилл же не трезвый.  — Ну, — Уилл прикусил его нижнюю губу, стараясь всем своим видом показать, что он не против, что он сам просит. Щёки горели от смущения и желания. — Джереми… Джереми нервно выдохнул ему в щёку, обвил руками его талию и притянул к себе, жадно отвечая на поцелуй, посылая подальше свою совесть. Чувства и ощущения накрыли Уилла с головой, дыхание перехватило.  Он закрыл глаза, утопая в чужих прикосновениях. Джереми наслепую подтолкнул его, ведя к кабинке. На периферии сознания звякнула щеколда, скрипнула дверь. Майк толкнул его внутрь. Защелка захлопнулась с глухим стуком, тело Уилла впечаталось в стену. Джереми жадно кусал и вылизывал его губы, заставляя Уилла сбито дышать ему в рот и тихо постанывать, сжимать чужую шею и перебирать короткие волосы на затылке. Каждый нерв в теле горел огнём — тут, вероятнее всего, была и вина алкоголя. Но он явно был возбужден. Его стояк не двусмысленно упирался в бедро Майка. Уилл, осознав это, снова выпустил приглушенный стон, разрывая поцелуй. Губы Джереми быстро поползли по его челюсти, подбородку, спускаясь к шее, оставляя влажную дорожку из слюны и мелких поцелуев. Никогда Уилл не испытывал такого. Его бросало то в жар, то в холод. Руки не знали куда деться, хотели ощупать каждый сантиметр чужого тела, губы горели от желания опробовать горячую и гладкую кожу, а голова была уверена, что это им явно необходимо. Рука Майка голодно, словно не в силах насытиться, бегала по бокам и торсу Уилла, задирала кофту и кончиками пальцев дразнила низ живота. Губы впивались в шею, отодвигали воротник кофты и язык пробегался по ключицам.  Было так хорошо.  Уилл обхватил Майка за плечи, поднял его голову и снова накрыл его губы нежным и мягким поцелуем. Хотелось целоваться до отвала губ, прижиматься к Майку везде и повсюду. Тот охотно ответил и выпустил негромкий смешок. Его ладонь наконец остановилась у джинс — Уилл затаил дыхание и весь напрягся в ожидании — и расстегнула ширинку, медленно забираясь внутрь. Секунды растянулись в минуты. Было слышно тяжелое дыхание обоих, вынуждающее щеки уилла загореть. Под веками вспыхнули яркие огни ночного Хоукинса, взрывались салюты и искрили огни от уличных фонарей. Рука Майка обхватила его с точным знанием. Майк, Майк, Майк… Уилл резко распахнул глаза. По телу пробежался холодный, ужасающий рой мурашек. Его словно окатили ледяной водой. Иллюзия расплылась прямо перед лицом, сердце заколотилось о ребра с удвоенной силой — и тут уже не было ни капли от возбуждения. Карие глаза — чужие, совсем чужие глаза — смотрели на него встревоженно и растерянно. Они были темнее, чем у… — Постой, — выдохнул Уилл, напряженно вцепившись в плечи Джереми. Руки отчаянно затряслись. Он судорожно провел ладонями по лицу, отвернулся полубоком и зажмурился, пряча лицо.  Это позор. Он медленно опустился вниз по стенке, вдавливая подушечки пальцев себе в веки, чтоб не пропустить слезы, упрямо рвущиеся наружу и образующие огромный, рвущий глотку ком. За стенами не родной Хоукинс. Он не в знакомом подвале. Его целовал не Майк. Слёзы сами собой полились по лицу. Уилл сжал колени до боли, пытаясь сдержаться, однако тело сегодня совсем не слушалось. Дыхания не хватало, а рот лишь издавал жалкие всхлипы, вместо того чтоб втянуть кислорода.  Всё рушилось, как карточный домик.  Эти два года он лишь обманывал сам себя. Как же это жалко и глупо. Пара стаканчиков алкоголя — и вся правда уже всплыла наружу, безжалостно изрезая сердце Уилла, заклеенное дешевым пластырем под названием «мы лучшие друзья!». — Эй, эй, эй, — Джереми не на шутку встревожился и опустился на короточки, неуверенно проводя руками по плечам Уилла. — Ну, ну, ты чего? Хочешь обнять меня? — Что? — сквозь слезы изумленно фыркнул Уилл и поднял голову. — Обнять? — Я не умею успокаивать людей, — встревожено прошептал Джереми, сведя брови и поджав губы.  Уилл покачал головой, но Джереми уже притянул его к себе. Грудь лихорадочно стянуло от этого жеста. Уилл уткнулся виском ему в плечо, позволяя себе судорожные и непрекращающиеся всхлипы. Он думал, что алкоголь уже выветрился, но явно просчитался. Голова была неприятно тяжелой, язык мялся и не слушался, а о слезах и вовсе говорить нечего.  — Как же это глупо, — всхлипнул Уилл и его тело содрогнулось в новом приступе истерики. Он пытался заглушить мысли, которые хладнокровно и бессердечно обрушивались на него беспощадным градом, но терпел сокрушительно поражение. Майк далеко, за тысячи километров отсюда и, вероятнее всего, веселится с кем-то.  И самое отвратительное в том, что он на жалкую, пьяную секунду позволил себе поверить, что это возможно. Что карие глаза и теплые, обветренные губы могут принадлежать ему. Что Майк, в конце то концов, может нежно целовать его, может страстно желать его и прижимать к себе так, как не делают этого друзья. — Ты любишь его, — глухо сказал Джереми, поглаживая теплой ладонью Уилла по спине. Его голос прорвался будто сквозь толщу воды. — М? — Уилл шмыгнул носом. — О ком ты? — Ты сам сказал, что любишь какого-то его, — пояснил Джереми и отодвинулся на сантиметр, заглядывая ему в глаза. — «Я люблю его». — Забудь, — Уилл покачал головой, словно пытаясь избавиться от навязчивой мысли, и попытался подняться. — Это бред. Я просто пьяный. Джереми поджал губы, дескать, ну-ну, обманывай сам себя, и помог ему подняться.  А за сотни километров от них, глядя на старую картину, сидел Майк Уиллер и комкал в руке давнее и потрепанное письмо, очевидно перечитанное не раз. На загнутом клочке виднелось «от Уилла».