Ваниль

Поздний вечер. Холод пробирался сквозь стены Невермора, остужая комнаты. Офелия-холл, где жили Уэнсдей и Энид, уже был украшен. Рождественская елка красовалась прямо посередине комнаты рядом с окном. Яркие гирлянды освещали тёмную минималистичную часть помещения, владелица которой только что вернулась с занятия по фехтованию. На столе из тёмного дерева лежала небольшая коробочка, завёрнутая в пергамент, с запиской сверху: «Для Уэнсдей». Написано печатными буквами. — Энид? — Аддамс взяла подарок в руки и посмотрела по сторонам в надежде увидеть соседку. — Это от тебя? В ответ — тишина. Обычно в такое время, накануне вечеринки, Синклер пропадала в своей гардеробной, пытаясь найти подходящий наряд. Но, по всей видимости, девушки в комнате не оказалось. Покрутив коробку в руках и попытавшись понять, от кого она, Ворон села на край своей кровати, принимаясь распаковывать подношение. Шуршащий слой пергамента был обвязан старым шнуром, который держался на восковой печати Невермора. «Может, Тайный Санта?» — промелькнуло в голове Аддамс, когда она сняла верёвку и развернула бумагу. Одногруппники действительно устроили Тайного Санту несколько недель назад, дабы разбавить скучные будни. Но Уэнсдей не участвовала. «Может, кто-нибудь просто подбросил бумажку с моим именем?» — подумала она. Под слоем бумаги оказалась простая картонная коробочка с изящным флаконом внутри. «Ваниль» — именно эта надпись красовалась на состаренной этикетке, приклеенной к стеклу. Лицо Уэнсдей моментально исказилось в отвращении, стоило ей представить этот запах. Сладкий, приторный, пробивающийся к самому спинному мозгу. Она терпела сладкие ароматы только тогда, когда их использовала Энид. «Она никогда не пользовалась ванилью», — отметила про себя брюнетка, доставая флакон. Девушка сняла колпачок и поднесла его к носу. «Запах не такой уж противный». Она закрыла флакон и покрутила его в руках, внимательно осматривая. Если уж это будет её смерть, то пусть труп пахнет ванилью, а не чем-то мерзким. Уэнсдей открыла флакон и нанесла каплю духов на шею, под линию челюсти. Лёгкие нотки сладости тут же коснулись её обоняния. — Уэнсдей! — в комнату влетела Энид с охапкой рождественских пакетов. — Там так красиво! Мы же сходим на улицу?! — Это твой подарок? — Аддамс подняла руку с флаконом, показывая его подруге. — Он без имени отправителя. — Нет! Твой подарок под ёлкой, — Синклер тепло улыбнулась, складывая пакеты у стены на своей половине. — А что это? — Духи, — брюнетка задумчиво вертела флакон в пальцах. — А кто-то должен был заходить сегодня? Оборотень отрицательно мотнула головой, опираясь об изголовье кровати и подаваясь вперёд. — Вообще нет догадок, от кого? — какая-то странная искра мелькнула в глазах Энид. — Нет, имя получателя написано печатными буквами, — Уэнсдей поднялась с постели, всё ещё держа подарок. — А как давно ты ушла? — Минут через пятнадцать после того, как ушла ты, — Синклер оттолкнулась от кровати и подошла к подруге. — М-м-м... — Блондинка склонилась ближе к Ворону, почти прижимаясь к ней. — Энид? — кареглазая инстинктивно отпрянула на полшага. — Пахнет вкусно, — Энид сделала встречный шаг, медленно втягивая воздух носом. — Это те самые духи? — Да, — Уэнсдей нахмурилась, отклоняясь назад. — Что с тобой? — Да просто... пахнет очень вкусно, — Синклер подалась вперёд, сокращая расстояние до миллиметров и опуская руки на талию подруги. — Энид... — Аддамс упёрлась ладонями в плечи оборотня, стараясь отстраниться. — Отпусти меня немедленно! Несмотря на природную бледность Уэнсдей, на её щеках проступил едва заметный румянец от близости чужого тела. Блондинка прижалась ещё плотнее, пряча нос в изгибе её шеи, где аромат чувствовался острее всего. Сладость ванили одурманила разум оборотня, заставляя её искать тепла и близости. — Энид... — это был уже еле слышный вздох, раздавшийся в тишине комнаты. В ответ послышалось тихое мычание. — Ты... отпусти. — Брюнетка продолжала упираться ладонями в плечи соседки, но уже почти не стараясь оттолкнуть её. Тепло разливалось по телу с каждым глубоким вдохом Энид, которая не отрывалась от шеи Ворона. Несколько еле заметных шагов привели их к краю кровати. И уже через мгновение Уэнсдей лежала на матрасе, плотно прижатая сверху тёплым телом. — Я отрежу тебе хвост и уши, если ты сейчас же не слезешь с меня! — протестовала Аддамс, оказывая слабое сопротивление. — От тебя очень вкусно пахнет... — бормотала оборотень, сильнее прижимаясь к подруге. Тёплое дыхание пробегало по телу кареглазой, вызывая волну мурашек. — Тебя от ванили так дурманит?! — воскликнула Ворон, почувствовав, как тело соседки прижалось ещё плотнее. Синклер ничего не ответила, буквально завалившись сверху и сильнее втянув запах под челюстью Уэнсдей. Тёплые руки уже заползли под ткань школьной рубашки, заставляя Аддамс дрогнуть. — У-убери... руки, — на выдохе прошептала Ворон. — Сейчас же! Ответа также не последовало. Разум оборотня затянуло словно мёдом, заставляя забыть обо всём и сосредоточиться лишь на этом запахе, как на проводнике в лучший мир. Тяжёлое тело уже полностью завалилось на брюнетку, заставляя её сдаться. Холодные ладони Аддамс цепко вцепились в кофту Энид, словно прижимая её к себе. — Это... — Ворон втянула воздух, стараясь сохранить холодное выражение лица. — это единственный раз, когда я тебе поддаюсь! — снова воскликнула она, наконец расслабив руки на спине подруги и позволяя ей улечься. — Если кто-то узнает об этом, то я вылью тебе весь этот проклятый флакон на постель! — Спасибо, Уэнсдей... Ты лучшая... — тихое, но обжигающее, как уголь, бормотание послышалось со стороны её шеи. Ладони Энид лишь сильнее вцепились в талию подруги, прижимая её ближе к себе и не желая отпускать ни на секунду.