правда или действие?

Он никогда не стал бы язвительно шутить над тобой в компании его друзей, но ты ведь первая начала, не так ли? Изначально несколько безобидных действий заключались в том, чтобы ты рассказала первый попавшийся анекдот из поиска, или смешным голосом спела любую из его песен. Или почти несмущающая правда, вопросы вроде «как давно ты обновляла гардероб», «самый ненужный подарок в твоей жизни», «чем я нравлюсь тебе больше всего». Но всё это сопровождалось твоими менее приятными вариантами. «Сделай фото для фанатов в туалете», «съешь целый лимон», «говори только на арабском, пока очередь не дойдёт до тебя» – из-за чего ему приходилось молчать. И даже так он продолжал заботиться о том, чтобы тебе не было слишком тяжело. «Расскажи постыдную историю» – но когда ты засмущалась, он позволил написать её на листочке для заметок и единственный прочитал. «Весь вечер говори только в зубную щётку, как в микрофон» – и хотя за неисполнение следовало наказание, он нарочно игнорировал, когда ты забывала. «Надень футболку, которая уже немного мала» – но накинул на твои плечи свой пиджак, чтобы ты не была зажата. Сегодня тебе явно хотелось повеселиться, либо же раззадорить Сынмина было твоим планом. Его последней каплей было твоё действие, смысл которого был в том, чтобы он встал на четвереньки и гавкал на протяжении десяти секунд. Хотела ты того или нет, но месть не заставит долго ждать. Сев назад на свое место, после не самых приятно-потраченных секунд своей жизни, в голову забрело осознание, что ты недооцениваешь Сынмина. Он всегда был уверен, что ты считаешь его слишком мягким, не умеющим давать равный отпор, замкнутым настолько, насколько он мог позволить себе прятать свою истинную натуру. Сынмин не хотел, чтобы ты считала его слабым, но он хотел, чтобы ты видела его понимающим, воспитанным по самым глубоким правилам этики, как и было на самом деле. Как же может лающий на полу человек быть достаточно воспитанным? Сегодня был исключительный случай, и ты сама позволила случиться этому. Если бы ты и увидела поменявшийся на секунду взгляд Сынмина, ты могла бы понять, что в какой-то момент совершила ошибку. Возможно, ты где-то увлеклась, хотя всё ещё не принимала свою ошибку. После этого он больше не загадывал для тебя никаких заданий, никаких действий, никакого ответного удара ты не чувствовала, уже забывая о том, чтобы ждать его. Выводило из себя только ощущение чужой ладони на верхней поверхности бедра, защищённого узкими брюками. Но он ведь просто тактильный, нечему удивляться, да? Пока ты каждый раз выбирала «правду», рука без резких движений спускалась к колену, с давлением поглаживая. Всё как обычно, ты давно привыкла к знакам внимания от своего парням. Ты пыталась игнорировать напряженную обстановку между вами, будто воздух стал гуще, и его стало тяжелее вдыхать. Может быть, совсем немного сбилось дыхание, когда пальцы опустились чуть вниз, к внутренней стороне бедра, маскируя свои злорадные намерения привычной нежностью, которые никак не выдавало даже лицо, что улыбалось исключительно друзьям, ни разу не взглянув на свою жертву. Наверное, он случайно, ведь как бы он мог? Лёгкие поглаживания стали чередоваться менее двузначными сжатиями области чуть выше колена, что задерживались неприлично долго, но позже заменялись пальцами Сынмина, выводящими на бедре незамысловатые рисунки. Ничего бы не выдало его шалость, если бы ты, слишком резко для гостей, но, кажется, предсказуемо для своего парня, не вздогнула во время реплики друга. Подруга, сидящая напротив, мило заволновалась, спрашивая, не задели ли тебя его слова. Хотя на самом деле, ты даже не слышала, что именно тебе сказали. Всё твоё нутро было сосредоточенно только на том, как пальцы лишь на мгновение оказались в опасной близости. Это чересчур. Ты быстро отнекивалась, что просто задумалась, потягиваясь руками и выпивая ещё одну порцию шампанского. Хоть ты и старалась выглядеть расслабленной, твои движения были дёрганные и нелепые. Двигаясь ещё ближе к столу с длинной скатертью, надеясь слиться с ней и стать того же цвета, или хотя бы вернуть горящим щекам прежний вид, ты усиленно старалась стать чуть дальше от Сынмина. Оставшись в покое, тебя охватило странное чувство. Ты не могла принять чувство пустоты рядом с собой, словно пропал основной источник тепла. Очевидно, нет. Чем дальше, тем лучше. Ты наигралась. Однако игра продолжалась, но уже не по твоим правилам. Сынмин находил самые разные причины для того, чтобы потянуться через весь стол, что-то шепча своему другу, после чего последний каждый раз ругался, что ведётся на щекотку Сынмина. Из всех присутствующих только ты знала, для чего всё это представление. Чтобы достать до друга, Сынмин тянулся за твоей спиной, намеренно задевая. Ты уверена, что намеренно. Розовые щёки, подрагивающие кончики пальцев, сжимаюшиеся ноги, и в ответ лёгкая, слегка кривая улыбка, которая точно была направлена тебе, хотя взгляд смотрел куда-то прямо. Ты звонко посмеялась, привлекая к себе неожиданно много внимания, и встала из-за стола, объясняясь тем, что тебя немного тошнит. Это не было полностью ложью, ведь путь до ванной казался неестественно длинным, непривычно кривым. «Что с ним такое? Слишком странный, слишком развязный, слишком....» Последнее, что ты запомнила, перед тем как попасть в полную темноту, это мягко толкающие тебя в ванную комнату руки, и закрывающаяся за тобой дверь.