Цветочек

Как же Северус устал. Был конец недели, и перед ним стояли вроде бы так долго ожидаемые выходные, где можно было отдохнуть и хотя бы на пару часиков забыть о всех тех обязанностях, что в столь юном возрасте свалились на его плечи. Учеба на третьем курсе педа, тонны методичек по педагогике, лабораторные по химии, которые нужно было переписать начисто – всё это меркло перед главной заботой: бабушкой. Её тихий, надсадный кашель за стеной маленькой двушки в Марьино, сопровождал его жизнь. Лекарства, стоило денег, которых у студенческой стипендии и скромной пенсии бабушки не было. Поэтому суббота означала не сон до обеда, а десятичасовую смену в тесном, пропахшем землей и влагой цветочном магазинчике «Волшебный стебель» у Патриарших. Наверное чудом он смог попасть на эту работу. Воздух здесь был густым и сладким, как сироп, смесь ароматов гортензий, хризантем и старой древесины. Северус, прячась за высоким прилавком из потертого дуба, пытался уткнуться в учебник «Органическая химия: углубленный курс». Строки с формулами бензольных колец и реакциями замещения плясали перед глазами, сливаясь в серую муть. Он чувствовал себя как одно из этих растений на витрине – срезанным, оторванным от почвы, обреченным медленно увядать в ожидании, пока его кто-нибудь купит, чтобы через пару дней выбросить. Его чёрный свитер с высоким воротником, когда-то бывший защитой, сейчас лишь натирал шею, а отросшие черные волосы, только придавали ему более усталый и забитый вид. На левой стороне его груди красовался серебряный бейджик, на котором настояла руководство, якобы он должен придавать сотрудникам солидности. Звонок на двери, резкий и пронзительный, заставил его вздрогнуть и уронить карандаш. Он взглянул на часы – пять вечера, самый пик, когда состоятельные жители окрестных особняков и апартаментов заезжали за последними букетами перед ужинами и светскими раутами. Вошедший мужчина, как раз по всему своему виду, относился к этому контингенту людей. Он не просто вошел, он заполнил собой помещение, как холодный, чистый поток воздуха с улицы. Длинное пальто из чернейшей шерсти, длинные платиновые волосы, уложенные с безупречной строгостью, трость с серебряным набалдашником, на котором при тусклом свете угадывалась голова змеи. Он был воплощением московского «сити», мира стекла, бетона и бесшумных лифтов, мира, который для Северуса существовал лишь в глянцевых журналах. Мужчина медленно снял перчатку, палец за пальцем, его взгляд – острый, оценивающий – скользнул по горшкам с орхидеями, по антуриумам в дорогих кашпо и, наконец, уперся в Северуса. В этих бледных глазах не было привычного высокомерия богатых клиентов; то что они излучали было намного сильнее. Буду бы ты оказался на поле боя, и над тобой только что одержали победу, а теперь с неприкрытым интересом изучают тебя, как поверженного противника. – добрый день, – голос был низким, бархатистым, выверенным, как дикторская речь на федеральном канале. В нём слышалась власть – не та, что кричит, а та, что знает: её услышат с первого шёпота. Северус поспешно встал, смахнув с учебника невидимую пылинку. – Д-добрый… чем могу помочь? – учтиво спросил юноша. Он ненавидел эту запинку в собственном голосе, этот рефлекс съёживаться под взглядом, который у него ещё остался с школой поры. – мне нужны цветы для жены, – мужчина сделал маленькую, едва уловимую паузу, будто давая титулу «жена» нужный вес в воздухе. – она ценит элегантность и… редкую, несколько отстранённую красоту. То, что не бросается в толпе, но заставляет остановиться. Он приблизился к прилавку, и Северусу в лицо ударил настойчивый, холодный аромат – вот так пахнет несметное богатство? Это было что-то средние между запахом табака и ягод. Густой, дурманящий, доставляющей наркотическое наслаждение аромат; показывающий безупречный вкус и склонность получить от жизни все, что можно. Данный запах можно было описать так: аромат-пощечина. Он не просто витал в воздухе – он заявлял права. Северус непроизвольно откинул голову назад, будто от реального удара, и ему стало стыдно за эту мгновенную слабость. Чтобы скрыть смущение, он резко отвёл глаза в сторону холодильных витрин, выдавив из себя: – для такого случая… подойдёт белая сирень. Её прививают и везут из специальных питомников. Она цветёт не в сезон. – Голос прозвучал чуть хрипло, и он прокашлялся. – Это… технически сложно. И, соответственно, дорого. Уголки губ Люциуса дрогнули. Он не улыбался – он заметил. Эту нервную дрожь в голосе и она явно привлекла его внимание. Промолчав он сделал шаг в сторону, чтобы продолжить смотреть на Северуса, который теперь старательно изучал этикетки на удобрениях. – покажите. Северус кивнул, чувствуя, как тот самый «наркотический» шлейф следует за ним по пятам. В тесноте магазина не было от него спасения. Он наклонился к холодильнику, и в этот момент голос прозвучал так близко, что горячее дыхание коснулось его уха: – вы знаете, отчего у сирени такой тяжёлый, почти порочный аромат? – спросил Люциус риторически, не ожидая ответа. – от избытка жизни. Она торопится, понимая своё несовершенство во времени. Как и некоторые люди. ( <— я пыталась написать пафосную речь хз🤷‍♀️) Северус выпрямился так резко, что едва не задел мужчину головой. Он судорожно сжал в руках ветку с гроздьями восковых цветков, их запах, обычно пьянящий, теперь казался простым и бедным на фоне того, химически-сложного облака, что исходило от клиента. – вам… завернуть? – пробормотал он, возвращаясь к прилавку. Его пальцы, обычно ловкие, с трудом разворачивали упаковочную бумагу. – не торопитесь, – мягко остановил его Люциус, положив ладонь на стойку. Перстень с тёмным камнем глухо стукнул о дерево. – вы так нервничаете. Боитесь меня? – я не понимаю, о чём вы, – отрезал Северус, яростно дёргая за ленту. – о том, что вы — та самая сирень в ноябре, – парировал Люциус, и его голос стал тише, интимнее. – Редкая, не ко времени распустившаяся вещь в этом… – он ленивым жестом обвёл помещение, – …в этом совершенно обыденном саду. Люциус замолчал, дав своим словам повиснуть в густом воздухе. Его взгляд упал на забытый на углу прилавка учебник, придавивший стопку чеков. – «Органическая химия: углубленный курс», – произнес Люциус, его палец с перстнем лег на обложку учебника. Он поднял взгляд на Северуса. – Вы на химическом? – на педагогическом, – поправил Северус, не глядя на него, снова пытаясь завязать ленту. – Буду учителем химии. – учителем? – В голосе Люциуса прозвучало неподдельное, слегка оскорбительное удивление. – Зачем, если в итоге всё это сводится к тому, что вы будете ставить опыты с картошкой и йодом для шестиклассников? Северус почувствовал знакомый, едкий привкус раздражения. Он слышал это сотни раз — от однокурсников, от редких родственников. – мне интересно, – отрезал он, и в его тоне зазвучала сталь. – Просто интересно. Это не запрещено. – конечно, не запрещено, – легко согласился Люциус, но его взгляд говорил: «Какая наивность». – Но обычно интерес ведёт куда-то. В науку. В бизнес. В деньги, в конце концов. А ваш интерес… завёл вас сюда. В цветочный магазин в субботу вечером. Он произнёс это без насмешки, как констатацию факта. И этот факт ударил больнее любой насмешки. – деньги нужны сейчас, – сквозь зуза пробормотал Северус. – На лекарства. Бабушке. Здесь платят в конце дня. А чтобы устроиться куда-то, где платят нормально… – он махнул рукой, завершая мысль. Все и так понятно. Нужны связи, покровительство, умение прогибаться. Всего этого у него не было. Свет в глазах Люциуса изменился. Он нашел то, что искал. Не романтическую мечту о преподавании, а суровую, уязвимую правду: талант, загнанный в угол необходимостью. Идеальная точка приложения силы. – так и живём? Интерес —в одной руке, необходимость — в другой, а между ними — пропасть? – Он мягко покачал головой. – Уродливая диспропорция. Я не люблю, когда ценные вещи используются не по назначению. Это расточительно. Он достал платиновый портсигар. Движение было отработанным, театральным. Визитка легла на стойку рядом с неуклюже завязанным букетом. – мой номер. У меня есть возможность решать подобные… кадровые вопросы. Обсудим за ужином. Без обязательств, разумеется. Просто как… потенциальный инвестор таланта. Северус замер. Слова «ужин» и «инвестор» звенели в ушах, смешиваясь с густым ароматом парфюма. Это было уже слишком откровенно. Слишком опасно. Но под грудью, тупо заныло что-то тёплое и голодное. Не от желания, пока нет. От возможности. Возможности вырваться. – я… мне нужно подумать, – выдавил он, наконец подняв на Люциуса взгляд. И сразу пожалел. В тех кристально голубых глазах он увидел не просто интерес, а удовлетворение. Удовлетворение рыбака, почувствовавшего первую, робкую поклёвку. – конечно, – Люциус легко согласился, отсчитав несколько крупных купюр и положив их поверх визитки. – Думайте. Но недолго. Красота, как и возможность, не вечна. До свидания, Северус. Он взял букет, повернулся и вышел. Звонок на двери прозвучал как приговор. Северус стоял, уставившись на визитку. Аромат табака, ягод и безупречной власти ещё долго висел в воздухе, вытесняя запах земли и цветов. А в тишине магазина отдавалось гулким эхом его собственное, учащённое сердцебиение.

***

спасибо что выбираете нас! 🤌 если вам понравилось, то обязательно подписаться, чтобы не пропустить новый части!