вспомни меня, когда закатятся глаза

Иногда дурную голову посещают мысли, что самое страшное - это не потерять человека, а научиться жить так, будто его никогда не существовало в твоей жизни. Он пробовал. У него не вышло. Экран телефона погрузился во мрак, сливаясь с беспроглядной ночью за окном. Лицо парня, что когда-то излучало теплоту, напоминающую июньское солнце, сейчас стало невероятно отстранённым и чужим, глаза,  светящиеся и счастливые, заполонила усталость, а сердце, которое обрастало нежными цветами, стало узником железных роз, что так и норовили оставить жгучие ссадины. Несколько месяцев жизни во тьме, которая поглощала разум и сердце, оставляла видимые следы после каждой ночи. Синяки под глазами, словно лепестки поникшей розы, с каждым днём становились всё темнее, напоминая о том, как медленно он увядал. Квартира пропахла едким запахом сигарет, ведь тоска и тяжесть в районе грудной клетки забирали все силы. Капюшон стал единственным другом шатена, который скрывал следы всего ужаса, что таился за закрытыми дверьми. Деньги, служившие подушкой безопасности, давали возможность скрыться от всего мира и не контактировать с людьми. Огонёк ушёл из жизни Руслана, оставив лишь чёрный след от пепла за собой. Парень прокручивал ту ссору снова и снова, каждый раз находя новые слова, которые могли бы всё исправить, новые интонации, при использовании которых он мог бы быть услышанным. Но тогда, в глазах Тушенцова, всё было иначе - Кашин будто не слышал его, игнорировал любые попытки довести правоту, выбрав молчание. Руслан ушёл хлопнув дверью. Он был уверен, что всё вернётся на круги своя, что через пару дней всё утихнет. Эти надежды были фатальной ошибкой. Для другого всё было иначе. Со стороны Данилы был лишь страх, завёрнутый в оболочку из резкости и тишины. Он молчал не потому, что не хотел объясняться, а потому что не умел выражать свои чувства и говорить о том, что болит. Горло сжимала колючая проволока, слова не могли собраться воедино, сменяясь колкостями и упрёками. Ощущение того, что он поступил неправильно, появилось вместе с звонким хлопком двери, только вот гордость и незнание собственных чувств оказались сильнее. Оба ждали первого шага друг от друга. Руслан - что рыжеволосый напишет. Даня - что шатен придёт. Только вот экран оставался тёмным, а ожидания затерялись во мраке ночи. Говорят, что время лечит, но в их ситуации, оно лишь постепенно срывало корочку на едва зажившей ране. Дни перестали отличаться друг от друга. Сон навещал Руслана лишь под утро. Чувство времени испарилось, как и ощущение собственного тела. Телефон, некогда разрывавшийся от звонков и сообщений, лежал экраном вниз, почти не попадая в руки своего обладателя. Жест казался привычным, автоматическим. Он знал: если перевернёт, там будет так же пусто. Иногда руки всё же тянулись к экрану, а глаза усердно искали лишь одно имя, которое он так и не смог удалить. Не только из контактов, но и из своей головы. Множество недосказанных слов роились в голове, но ни одно из них так и не смогло стать подходящим. Казалось, что уже слишком поздно. Сигареты уходили одна за одной, растворяясь в лёгких мученика. Окно на кухне открывало вид на город, что утопал в атмосфере уличных фонарей, излучающих тёплый, но в то же время мучительный свет. Люди внизу давали минутную иллюзию счастливого будущего. Взрослые торопились домой с работы, подростки звонко смеялись. В этом он видел отголоски прошлого, которое пробивалось ядовитыми лучами. Руслан часто ловил себя на мысли: если бы Даня сейчас появился - написал, сказал что угодно, он бы без раздумий рванул к нему, не задумываясь ни о чем. Простил бы всё, без сомнений, без объяснений. И эти мысли делали только хуже. В какой-то момент боль стала его спутником, как сигаретный дым, что вечно попадал в лёгкие, как капюшон, вечно натянутый до глаз. Одиночество больше не пугало - оно отпечаталось на подкорке сознания, завладев небольшим миром шатена. Данила, привыкший к тишине, прикрывался ею как щитом. Она была удобной, знакомой, даже почти безопасной. Но сейчас она отличалась. Не успокаивала, а наоборот, давила. Отдавала эхом в висках, оставляла иссушающие следы внутри, не оставляя шанса отвлечься и сбежать. Квартира казалась слишком большой, словно лабиринт воспоминаний, в которых можно затеряться и остаться навсегда. Любая мелочь напоминала о шатене - кружка, оставленная на подоконнике в кухне, чужая кофта, небрежно брошенная на спинке стула, даже запах, от которого было невозможно избавиться. Кашин злился на себя за то, что не убрал всё это за долгое время. И ещё больше - за то, что не хотел. Ведь в глубине души он понимал: если убрать это, он предаст всё, что было и будет ему дорого. В тот вечер он выбрал молчание, а сейчас корил себя за это. Любая попытка сказать «мне больно» звучала в голове как слабость, которая могла бы разрушить его представление о мире. Но слабым он быть не умел. По крайней мере отчаянно убеждал себя в этом. Иногда Даня ловил себя на том, что ждёт шагов за дверью. Не звонка, не сообщения. Будто Руслан вот-вот появится, постучит в дверь, скажет что-то резкое, но до боли родное. И тогда, возможно, всё станет проще. Бессонными ночами он набирал сообщения, будучи готовым обнажить всю свою душу. Дрожащие пальцы скользили по клавишам, а кнопка «отправить» резала глаза. «Прости» казалось слишком жалким и пустым. «Нам нужно поговорить» - бессмысленным. Все эти слова так и остались не отправленными. Он злился на себя за собственную неуверенность. Осознание, резкое и безжалостное, резало сердце. Всё закончилось из-за недосказанности и страха. От этой мысли грудная клетка сжималась, словно кто-то затягивал морской узел. Сделать первый шаг было невыносимо сложно, но он знал: если этого не сделать, тишина затянет его в пучину своих объятий. Тишина в комнате давила на виски, становилась невыносимой и удушающей. Кашин сидел на кровати, опершись спиной о стену. Телефон, экран которого давно погас, лежал в руке. Он смотрел на него как на спасательный круг, который мог бы ему помочь. Мысли переплетались одна за одной, словно паутина, что с каждой минутой становиться всё больше и прочнее. Они не давали вдохнуть полной грудью, оставляя липкие следы в сознании. Пустота внутри становилась невыносимой, уничтожая всё на своём пути. Стало ясно: дальше так нельзя. Невозможно. Пальцы пробила дрожь, когда диалог вновь был открыт. Имя человека, от прочтения которого всё сжималось, который был ему до беспамятства дорог, светило в глаза ярче, чем прожектор, выделяясь на фоне тёмного дисплея. Даня набрал сообщение, но тут же стёр его. Потом ещё раз. Всё казалось не тем. Складывалось ощущение, что никакая метафора не способна передать ту боль и эмоции, что копились месяцами. В один момент он выдохнул, наплевал на страх.   «я не вывожу без тебя» Сообщение ушло, оставив после себя лишь шум в ушах. Сердце провалилось куда-то вниз, словно рыжеволосый канул в бездну, не надеясь найти там опоры. Телефон в руках Руслана непривычно завибрировал. Он не сразу понял, что произошло, ведь это давно забытое ощущение казалось таким чуждым. Экран вспыхнул в полумраке комнаты, а мир будто замер, оставив шатена на произвол судьбы. Одно сообщение, в котором было больше, чем все недосказанные слова за эти месяцы. Дыхание стало прерывистым, руки пробивал тремор, а звуки ночного города, что доносились из открытой форточки, перестали существовать и иметь какое-либо значение. Он не стал думать. Схватил куртку, которая будто поджидала именно этого момента, и вылетел из квартиры, даже не задумываясь о том, закрыта ли дверь. Ноги сами несли его к той самой квартире, где когда-то всё остановилось, будто они знали дорогу лучше головы. Подъезд встретил до боли знакомым и родным запахом. Сердце, при виде двери квартиры с номером «15» забилось с неистовой скоростью, будто хотело вырваться наружу и сбежать раньше него. Рука зависла в воздухе на долю секунды. Два коротких и тихих удара раздались эхом на лестничной клетке. Дороги назад уже не существует. Никогда не существовало. Дверь медленно отворилась, давая возможность прочувствовать запах ностальгии. Кашин встретил его с такими же потухшими глазами. Несколько минут молчания и изучения друг друга, в попытках убедится, что это не очередная галлюцинация от бессонных и тревожных ночей. -То, что ты написал.. оно заставило меня прийти..-голос предательски дрожал, а ноги слегка подкашивало. Тишина оборвалась, словно тонкая нить. Даня отступил, пропуская его в квартиру, что встретила его тем же запахом крепких сигарет - знакомым, до боли в районе грудной клетки. -Ты ушёл тогда,-наконец сказал рыжеволосый, не глядя в глаза другого,-А я остался с мыслью, что если что-то скажу - сделаю ещё хуже,-садясь на не заправленную кровать продолжил Кашин. Руслан резко обернулся, а лицо отражало смесь удивления и злости. -А ты думаешь, что молчание сделало лучше?-голос дрогнул, сорвался на крик,-Я каждый день думал о той ссоре! Каждый. Ждал, надеялся. А ты просто.. просто исчез! Слова лились водопадом из уст шатена, одно за другим, колкие, неаккуратные, но настоящие. Горло стягивала фантомная петля, глаза предательски щипала солёная жидкость, но он не мог остановиться, слишком долго он держал это в себе. -Я боялся,-выпалил Кашин, сжимая кулаки, тем самым оставив на ладонях следы-полумесяцы,-Боялся сказать лишнего, боялся потерять тебя навсегда. Я не умею открыто говорить о таких вещах, Руслан. Я выбрал молчание, потому что оно казалось единственным выходом для меня! -Но.. оно убивало меня, Дань,-тихо сказал Тушенцов, стирая одинокую слезу со щеки. Тишина повисла в комнате тёмным занавесом, а слова витали в воздухе, словно шипы, что были готовы вонзиться в души двух парней в любую секунду. Данила медленно поднял взгляд. В нём больше не отражалась защита, уступая место безмерной вине. -Прости..-хрипло сказал рыжеволосый. В этот момент мир шатена перевернулся, что-то окончательно треснуло. Железные розы, которыми обросло сердце, постепенно сменялись нежными гипсофилами. -Я хочу быть рядом.. если ты позволишь..-проговорил Кашин. Он медленно встал с кровати, аккуратно кладя руку на щеку Тушенцова. -Мы не умеем правильно, но.. я хочу. Хочу научиться, вместе,-тихо всхлипнул Руслан. На лице появилась еле заметная, но тёплая, как июньское солнце, улыбка. Губы соприкоснулись в поцелуе, который был полон нежности и трепета. Возможно, время действительно не лечит, но иногда оно даёт шанс всё сказать и остаться.