Убить Чонгука - Vol. 1

Nancy Sinatra — Bang Bang (My Baby Shot Me Down). Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Старая клингонская поговорка. Вдох-выдох. Дыхание рвётся, как порванная ткань. Тело, сломленное болевым шоком, распростёрлось на деревянном полу. Доски потемнели от крови, впитав её жадно, без разбора. Из горла омеги вырывается хрип – не крик, не стон, а что-то животное, комом застрявшие в горле, словно голосовые связки скрутились в морской узел, лишая возможности говорить. Белый свадебный костюм, ещё недавно безупречный, теперь тяжёл от багровых пятен. Кровь медленно стекает по рукавам, собираясь в складках ткани, капает с пальцев, оставляя на полу неровные следы. Ресницы дрожат. Рот приоткрыт. Тонкая алая струя скользит по подбородку, теряясь в пятнах на лице, искажённом болью. Тук. Тук. Звук шагов появляется не сразу – сначала он ощущается телом, как наступление чего-то неизбежного. Прилагая невероятные усилия, Техён поворачивает дрожащую голову, взглядом цепляясь за приближающийся силуэт. Дыхание учащается. Тук. Тук. Каблуки дорогих мужских кожаных туфель размеренно отбивают ритм по полу. Мужчина идёт медленно, не оглядываясь на разбросанные гильзы и пули, которые тихо звенят под подошвами. Шаг размеренный – мужчина не спешит. Останавливается рядом. Одна нога наступает на воротник разорванного пиджака омеги. Ткань влажно скользит под давлением, сгусток крови издаёт тихий, неприятный, липкий звук. — Считаешь меня садистом? Голос низкий, хрипловатый. От него по телу Техёна проходит новая судорога. Мужчина вздыхает и достаёт из внутреннего кармана пиджака белый платок. На ткани красуется аккуратная вышивка: Чонгук. Звякают золотые цепочки, когда альфа наклоняется. Платок касается щеки, стирая кровь неторопливо, почти бережно, следуя от виска к подбородку. — Знаешь, если бы я захотел, — продолжает он спокойно, — то мог бы запечь у тебя на лбу яичницу. Платок скользит ниже. Медленно. Точно. — Поверь, детка, — мужчина наклоняет голову, словно присматриваясь, — в том, что я делаю сейчас, нет никакого садизма. Пустые глаза напротив смотрят прямо на Техёна, не мигая. — С другими – возможно. Но не с тобой. Не с тобой… Он выпрямляется, убирая платок обратно в карман. Золото тихо звенит. Цок. Цок. Мужчина делает шаг назад и поднимает руку. В ту же секунду в поле зрения появляется дуло пистолета – чёрное, безжалостное, направленное точно в цель. — Нет, детка, — произносит он почти мягко, — в эту минуту я совершаю самый мазохистский поступок в своей жизни. Техён в ужасе смотрит на оружие, направленное в его висок. — Чонгук…  Пауза, короткая, как спазм. Губы омеги шевелятся, но звук почти не рождается. — Это твой ребенок… Выстрел. Тишина. Bang bang, that awful sound. Bang bang, my baby shot me down.