Как Томми с Костей познакомился

      Утро в кафе «Little Big» началось с неожиданного визита. Илья Прусикин, сияя довольной ухмылкой, привёл за собой Костю Бочарова — бывшего лаборанта из их общего ПТУ. За стойкой возился с кофейной машиной Валя; услышав шаги, он поднял взгляд и на секунду замер. Вслед за ним замерли и остальные сотрудники. Их взгляды притягивал необычный, фарфорово-белый левый глаз гостя. В воздухе повис немой вопрос: неужели Бочаров ослеп?       — Костя, проходи, располагайся! — гостеприимно расстегнул куртку Илья, широким жестом приглашая друга вглубь заведения.       Костя, немного скованный, медленно осмотрел кафе внимательным, изучающим взглядом и выбрал ближайший свободный столик.       — Коллеги, знакомьтесь, это Костян из нашего ПТУ! — объявил Прусикин, обращаясь ко всем. — Мы с ним не на одной парте сидели, он лаборантом у химички был, но крепко сдружились.       — Здравствуйте, — тихо, но загадочно поздоровался Костя, кивком головы подтверждая слова Ильи. Валя, перекладывая промытые кружки, с лёгким удивлением покачал головой:       — У меня язык не поворачивается назвать его долбонавтом. И это при твоей-то любви к крепким словцам.       — Слава богу, хоть кого-то ты обошёл своим фирменным приветствием! — обрадовался Илья. — Ладно, я ненадолго, в кабинет надо.       В этот момент из-за угла появился Томми. Его взгляд сразу же выцепил нового посетителя. Илья, почувствовав недоброе, тут же накрыл друга защитным заслоном.       — Томми, попробуй только его споить — я тебя самолично отхуярю! — предупредил он, глядя Томасу прямо в глаза.       — Понял, понял, без фанатизма, — бодро отозвался Томми, поднимая ладони в жесте капитуляции. — Мы просто по-соседски пообщаемся.       — То-то же. Всё, я пошёл, — бросил Илья и скрылся за дверью кабинета. Томми тут же подвинул стул и с обворожительной улыбкой обернулся к гостю:       — Присаживайся, Костя, не стой как столб!       Костя, после секундного колебания, послушно опустился на стул.       — Ну что, кофе составим? — предложил Томми с деланной невинностью.       — Так я не буду пить… — начал было отнекиваться черноволосый юноша с белой прядью.       — Ты чё, меня, блядь, не уважаешь, что ли? — мгновенно сменив добродушие на грубоватый напор, спросил Томми.       — Нет-нет, я уважаю! — испуганно заморгал Костя, попадая в силки простейшей манипуляции.       Довольный Томми направился к стойке. Валя, молча выслушав заказ, приготовил две порции эспрессо и демонстративно отвернулся к кухне, затеяв разговор с Кярией и Хярией. Этой секунды хватило Томасу, чтобы ловким движением подлить в одну из кружек пузырёк с «алкотестом». С невинным видом он вернулся к столу.       — Вот, держи, самый лучший в городе эспрессо! — с пафосом расставил кружки Томми. Они взяли по глотку. Костя поморщился, почувствовав резкую, химическую горечь.       — Что-то кофе какое-то странное… — пробормотал он.       — Да это новый сорт! Валя только вчера обжарку делал, — с лёгкостью соврал Томми.       Валя же, стоя спиной, краем глаза наблюдал за столиком. Он видел, как неестественная краска заливает щёки Кости, как его взгляд становится стеклянным и невидящим. — Ну, давай выпьем за Илюху! За дружбу! — с энтузиазмом предложил Томми, поднимая свою кружку. В ответ Костя не сказал ни слова. Он просто медленно сполз со стула на прохладный кафельный пол и погрузился в глубокий, беспробудный сон.       В этот самый момент дверь кабинета распахнулась и вышел Илья.       — Костя, я там тебе… — начал он и замер, уставившись на тело друга, распластанное на полу. Осознание пришло мгновенно. Он медленно повернулся к Томми. — Томми, сука, что ты наделал?!       — Выпили за дружбу! — радостно отрапортовал Томас, сияя как солнышко. — Я ему в кофе алкотеста подлил, для настроения!       Ильич взорвался. Без лишних слов он с рёвом ринулся за беспечным обидчиком. Томми, визжа, пулей вылетел из кафе, а Илья помчался следом, с криком:       — Я тебя, блядь, сейчас отхуярю!       Сотрудники кафе, ставшие свидетелями этой комедии, дружно покатились со смеху. Один лишь Валя, стоя за стойкой, с лёгкой усмешкой покачал головой.       — Ох, Илья, Илья… — с какой-то почти отеческой снисходительностью произнёс Валентин.