Прости меня, Макс

      Они выбежали на улицу, но Векны уже не было, это вызвало их растерянность и страх. Внезапно тишину Изнанки разрезал звон старинных часов. Робин и Нэнси тревожно переглянулись и рванули обратно в дом, Стив не сразу понял, что это за звук, но последовал за девушками. Они остановились у часов. Они пробили ещё 3 раза. Уилер в ужасе ахнула:       – Четыре раза...       Бакли опустила голову с грустью глядя в пол, она не хотела принять произошедшее. Стив же не мог осознать, что значили эти четыре удара. Он посмотрел на Нэнси, у которой на глаза наворачивались слёзы.       – Макс... – с отчаянием произнесла Уилер.       Харрингтон побледнел, глаза округлились от ужаса. Осознание обрушилось на него, словно его окатили ледяной водой. Он отшатнулся, закрывая рот рукой, развернулся и быстрым шагом вышел из дома. Ему было невыносимо находиться в этом проклятом месте. Ноги не держали его, держась за прогнившие перила, Стив сел на ступени и схватился за голову.       Нет... Нет. Нет! Макс не могла умереть. Это не могло быть правдой. Она же сильная девочка. Она не могла так просто сдаться этому чудовищу. Харрингтон не хотел в это верить. Он нёс за неё ответственность. Он должен был сделать всё, чтобы она была цела и невредима. Но он не справился.       Харрингтон даже не заметил, как его нагнали Нэнси и Робин, как пытались достучаться до него, привести в чувство. Он их не видел и не слышал, погружённый в свои мысли.       Он не помнил, как встал со ступеней, как девушки потащили его обратно к трейлеру Эдди, чтобы выбраться из Изнанки. Ему было не до этого. Он думал о Макс, которая доверилась ему как брату, которым не стал для неё Билли. О Макс, которая даже написала ему прощальное письмо, хотя кроме него, её друзей и мамы никто их не получил. Он был для неё особенным, как и она для него.       В себя Стив пришёл, только когда они пришли к трейлеру. Недалеко виднелся Дастин, сидящий на земле и прижимающий к себе что-то. Или кого-то... Нэнси и Робин бросились к нему, таща за собой Стива. Крики и рыдания Дастина отрезвили Харрингтона. Осознав, что случилось, он обогнал Уилер и Бакли и быстро оказался рядом с Хендерсоном. Тот обнимал остывающий труп Эдди и плакал.       – Дастин... – дрожащим голосом произнёс Стив.       Сегодня они потеряли слишком много. И эти жертвы были напрасны. Векна сбежал, портал открылся, город и все его жители обречены. Их план провалился, Эдди и Макс мертвы. И ради чего это всё?       Стив сжал кулаки. Сейчас не время было себя корить или жалеть. Хендерсон нуждался в нём. Взяв себя в руки, Стив опустился на колени рядом с Дастином. Он положил руку ему на плечо и немного сжал. Хендерсон резко прижался к нему, хватаясь за него, как за спасительный круг. Харрингтон нежно обнял его, Дастин тихо плакал.       Нэнси и Робин молча стояли в стороне, с грустью глядя на двух обнимающихся парней. Хотя их мысли были заняты совсем иным. Уилер не могла не думать о том, что они упустили Векну, из-за чего потеряли Макс, она не могла представить, как теперь им бороться. Бакли нервно заламывала пальцы, не зная куда себя деть, её беспокоило, что творится в городе. И они обе по-настоящему переживали за Дастина, но они были не теми, кого он хотел бы видеть и слышать сейчас рядом.       Дастин и Стив словно не замечали их. Сейчас никого и ничего не существовало для них, кроме них самих друг у друга в объятиях. Они оба нуждались в тепле и поддержке. И только они могли подарить эти чувства друг другу. Стив, как и всегда, был опорой для Хендерсона, он сейчас был тем, кто может помочь, кто может привести в чувство. Дастин был напоминанием, что Харрингтон кому-то нужен, что ему есть о ком заботиться, что ему нельзя опускать руки.       Тишина и мрак Изнанки сменились стерильной чистотой и гулом больницы. Но холодная пустота в сердце осталась. Стив привёз Дастина, Робин и Нэнси в больницу, чтобы их осмотрели. Хендерсон хромал, нужно было узнать, это вывих или что-то посерьёзнее. В коридоре больницы они столкнулись с множеством людей, открывшийся портал вызвал землетрясение, многие пострадали. Но тяжелее всего было увидеть Лукаса и Эрику, сидящих на скамейке у отделения реанимации.       Стив почувствовал облегчение, когда Синклеры сказали, что Макс жива, но вместе с тем новость о минутной клинической смерти и коме заставила его сердце упасть в пятки. Это состояние сложно было назвать жизнью, да и помочь ей никто не мог. Теперь всё зависело только от неё.       Харрингтон стоял у автомата с кофе и ждал напитки, в кармане лежала пара шоколадных батончиков. Он тупо смотрел как льётся коричневая жидкость в стаканчики. Его мысли были заняты Макс, сейчас он не мог думать даже о Дастине, которого увели осмотреть ногу, которого уже ждала мать. Ему нужно было увидеть рыжую девочку и удостовериться, что она жива, что есть шанс на выздоровление. Стив был бессилен здесь, он мог только ждать. И его это бесило.       Готовый кофе Стив отнёс Робин и Нэнси. Просто молча без эмоций протянул им два стакана. Девушки поблагодарили его. Харрингтон развернулся, чтобы уйти, когда Нэнси вдруг окликнула его:       – Стив, а себе кофе ты не забыл?       – Спасибо, я в порядке, – посмотрев на Нэнси, произнёс Стив с улыбкой и ушёл.       – Но вопрос был в другом... – тихо произнесла Робин, глядя ему вслед.       Уилер и Бакли переглянулись. Обе понимали, что Харрингтону сейчас по-особенному тяжело. Он – единственный, кто не может поддаться эмоциям, кто должен оставаться сильным и быть опорой для остальных. И они знали, что сейчас он делал всё на автомате: позаботиться о других, сказать, что он в порядке, быть рядом для поддержки. На него самого у него не было времени.       Стив подошёл к Синклерам и протянул им по шоколадному батончику. Эрика взяла и одними губами произнесла "Спасибо". Лукас не сразу заметил протянутое ему угощение. Его рука тряслась, когда он брал шоколадку. Харрингтон сел рядом с ним и упёрся затылком в стену, выдыхая. Краем глаза он наблюдал за Лукасом. Его пальцы дрожали, сжимая батончик, на щеках засохли солёные дорожки слёз, сам он весь съёжился, уменьшившись в размере, словно ему снова 12. И этот образ дополняли тёмные фиолетовые синяки на щеках, разбитая губа и рассечённая бровь.       Стив протянул руку и легонько похлопал Синклера по спине. Лукас вздрогнул и замер, закусив губу. Харрингтон поддерживающе его приобнял и почувствовал, как мелко затрясся паренёк, услышал его тихий всхлип. Лукас поднял голову, посмотрел на Стива, глаза снова наполнились слезами, и он прильнул к Харрингтону, ища утешение. Стив лишь крепче прижал его к себе.       – Всё хорошо, Лукас, всё хорошо. Я здесь. Всё хорошо, – шептал Харрингтон, поглаживая спину Синклера.       Стив не обещал, что Макс поправится. Не обещал, что выкарабкается. Он не знал, будет ли это правдой, и не хотел врать или давать ложные надежды. Стив просто был рядом, просто помогал держаться и не пасть духом, просто позволял высвободить эмоции. Его куртка намокла от слёз Лукаса, кулак, сжимающий футболку, растянул ткань, но разве это было важно, когда мальчик навзрыд рыдал, испытывая самое большое горе в своей жизни?       Эрика сидела по другую сторону от Лукаса. Она переживала за Макс, но за брата сильнее. Она разделяла его боль, но не могла в полной мере поддержать. Для Лукаса Эрика не могла стать опорой в такую трудную минуту, ведь она была младшей сестрой, и опорой всегда был брат. И сейчас Эрика испытывала глубокую благодарность к Стиву. Но ей тоже было тяжело, поэтому она коснулась руки Харрингтона и слегка сжала рукав его куртки. Стив взглянул на неё и едва заметно кивнул, безмолвно говоря: "я рядом".       Через несколько часов состояние Макс стало стабильнее. Дастина увезла домой мать, у него был просто вывих, покой для ноги – всё, что требовалось.       Ещё через несколько часов врачи начали говорить о том, чтобы перевести её в отделение интенсивной терапии. Робин и Нэнси были рядом достаточно долго, но они понимали, что больше ждать не смогут. Они извинились перед Синклерами и Стивом за то, что бросают их. Эрика улыбнулась и кивнула. Лукас даже не посмотрел на них, погружённый в свои мысли. Харрингтон просто махнул им, бросив короткое: "Поезжайте, отдохните".       Ещё через несколько часов Макс перевезли в палату. Поймав проходящего мимо врача, Лукас попросился навестить её. Но получил довольно резкий ответ:       – Вы ей кто?       – Я... Я её парень, – неуверенно ответил Лукас, и Стив усмехнулся, он прекрасно знал, что эти двое расстались, хоть и не понимал зачем, ведь они любили друг друга до безумия, и Лукас сейчас это доказывал.       – Извините, но она пока в тяжёлом, хоть и стабильном состоянии. Мы может впустить к ней только близкого родственника.       Лукас заметно сник и сел обратно на скамейку. Эрика приобняла его и положила голову на плечо. Стив нахмурился. Но ему в голову пришла идея. Он встал и подошёл к этому врачу.       – Прошу прощения. Могу ли в таком случае я пройти к ней? – хрипло спросил он.       – Кем приходитесь? – последовал вопрос врача.       Синклеры посмотрели на Стива, как на идиота. Только что сказали, что можно только близким родственникам. Где Харрингтон так сильно головой ударился, что не понимал простых слов?       – Я её старший брат, – Стив сказал это так уверенно, что Лукас и Эрика сами на секунду поверили.       Врач засомневался, но Харрингтон даже не думал отступать. Его усталый взгляд выдавал сильное волнение о девочке, но он держался прямо, скрестив руки на груди, изображая стойкого солдата. Врач вздохнул и провёл Стива в палату, оставил его одного, но попросил не засиживаться.       Дверь закрылась, отрезая Стива от шума коридора. Он остался наедине со стерильной чистотой палаты и тихим писком приборов, поддерживающих жизнь Макс. Лицо Харрингтона исказилось в болезненной гримасе от вида такой тихой Мэйфилд. Руки и ноги в гипсе, кожа неестественно бледная, рыжие волосы, хоть и были убраны в косы, всё равно растрепались.       Стив медленно подошёл к кровати. Каждый шаг давался с трудом, будто он ступал по осколкам. Он чувствовал, что не может дышать. Словно то, что Макс без сознания, заставляло его самого потерять своё. У самой кровати Стив взглянул на Мэйфилд сверху вниз, она была такой хрупкой, казалось, прикоснёшься – она рассыпется. Но Харрингтон рискнул: он невесомо коснулся кончиков её пальцев, что выглядывали из под гипса. С виду они казались холодными, но были самыми тёплыми.       Стив выдохнул и обессиленно рухнул на рядом стоящий стул. Он наконец мог немного расслабиться, Макс сейчас не сможет его подколоть за слабость. Он усмехнулся, подумав о том, что хотел бы, чтобы она сейчас съязвила ему. Рука скользнула в карман куртки и нащупала конверт. Тот самый конверт с тем самым письмом. Стив достал его и покрутил в руках. Он не знал, зачем носил его с собой. Может быть на всякий случай, а может потому, что это было единственное, что было у него от Мэйфилд.       – Эй, Макс, – хрипло произнёс Харрингтон, – Ты сказала прочитать это письмо, когда... – он запнулся, – Когда умрёшь... Технически ты была мертва, что даёт мне право вскрыть конверт, – Стив прикрыл глаза и убрал письмо обратно в карман, – Но ведь ты жива, верно? А значит я не буду его читать.       Тишина в ответ убивала Стива. Он не был хорош в монологах, да и Мэйфилд вряд ли слышала его. Харрингтон взглянул на свои руки и только сейчас осознал, что весь трясётся. Это была смесь накопившегося напряжения, страха и волнения, которые пытались найти выход. Он сжал кулаки и стиснул зубы, но тело продолжало дрожать. Было желание закрыть окно, потому что ощущение было похоже на дрожь от холода. Но ни открытых форточек, ни сквозняка не было, сам Стив был в куртке, ему должно быть скорее жарко. Но в этой палате он всем телом чувствовал преследующий его холод Изнанки.       Харрингтон придвинул стул ближе к кровати Макс и трепетно взял её пальцы в свои. Это единственное тепло в помещении, что он мог найти. И он хватался за него, как за спасительную соломинку. Но дрожь не унималась.       – Макс... – Стив нежно провёл ладонью по лбу девочки, – Прости меня... Я... Я не должен был допустить этого... Это был ужасный план, и теперь ты... Я должен был защитить тебя...       Харрингтон потёр лицо рукой, вздыхая. Он испытывал слишком сильную вину за то, что случилось. Весь план пошёл не так, как ожидалось. Векна выжил и сбежал, Эдди погиб, Дастин морально уничтожен, Макс в коме, Лукас избит, и даже Эрика, хоть и не подавала виду, была напугана. Стиву стоило быть внимательнее ко всем деталям. Но он не был мозгом команды, он был физической силой. Именно потому, что он всегда сначала делал, а потом думал.       Он посмотрел на неподвижную и безмолвную Макс. В голове всплыло воспоминание о его мечте, которой он поделился с Нэнси. Он хотел толпу детей, но сейчас понимал, что не справится. Как он может стать хорошим отцом, если не способен защитить подростков, что доверяли ему, как родному брату? Нет-нет, он явно ещё не готов быть родителем. Мэйфилд доказывала это.       – Прости меня, Макс... – голос Стива дрогнул, – Я должен был... Быть рядом... Макс, очнись, прошу тебя...       По щекам потекли слёзы. Маска сильного и стойкого защитника спала. Харрингтон больше не мог сдерживаться. Сегодня он провалился. Проиграла не вся команда, а лично он. Как друг, как брат.       – Макс, пожалуйста... Возвращайся к нам... Ко мне... – Стив закрыл глаза рукой, наклоняясь ближе к кровати, – Я знаю, я не твой брат... Но ты стала для меня такой родной и близкой... Я не смог бы заменить тебе Билли... – Харрингтон всхлипнул, – Он бы не позволил этому случиться... Он был кретином, но он бы не позволил Джейсону помешать Лукасу спасти тебя... – Стив больше не мог, он упёрся лбом в кровать, оставляя мокрые солёные следы на простыни, – Но он умер, а ты в коме... Макс... Ты должна жить, слышишь меня? Если кто и должен быть на том свете, то это я... Не ты... Прошу тебя, живи...       В тишине палаты слышались только отчаянные всхлипы и мерный писк аппаратуры. Если бы Макс была в сознании, она бы погладила Стива по его растрепавшимся волосам, назвала бы придурком и добавила бы полушёпотом: "Ты стал для меня лучшим братом, о котором я могла бы только мечтать".       Харрингтон не знал, как много времени провёл в палате. Он уже не плакал, лишь тихо шмыгал носом, когда дверь открылась и врач попросил его уйти. Стив на прощание провёл по волосам Макс ладонью и вышел из палаты. В коридорах больницы всё ещё кипела жизнь, в ушах стоял звон, голова разболелась. Харрингтон вернулся в приёмное отделение, где всё ещё сидели Синклеры. Увидев Стива, Лукас резко поднялся со скамейки, Эрика просто подняла усталый взгляд. Они оба заметили, как покраснели глаза и нос Харрингтона, как дрожали губы, как напряжена челюсть. Но он улыбнулся им и хлопнул Лукаса по плечу, как будто ничего не случилось.       – Стив, как она? – спросил Лукас.       – Всё хорошо, она стабильна, – ответил Стив, но голос слегка надломился, – Ей просто нужен покой. Через пару дней, тебе можно будет зайти. А сейчас, собирайтесь, я отвезу вас домой.       Стив достал ключи от машины из кармана, прокрутил их в руках и направился к выходу. Лукас и Эрика переглянулись, заметив дрожь в его пальцах. Они всё понимали, не спрашивали и были рады, что он рядом. Харрингтон снова принялся играть свою роль ответственного взрослого. Снова надел рыцарские доспехи, заглушая свои чувства.