Варвар и Рыцарь

      Сан едва не застонал, понимая, как всё вращается перед глазами. Проклятые эти сделки-посиделки! Он и так чувствовал себя не в своей тарелке в обычных военных переговорах со знатью, а с варварами — уж подавно.       Приказ от короля пришёл чёткий — надо налаживать мир с кочевыми племенами, затяжная война никого не устраивала. За прошедший месяц, однако, ситуация складывалась гораздо удачнее, чем казалось изначально. Огромное войско варваров состояло из трёх великих племён — Медведей, Волков и Барсуков. Они пытались отвоевать обратно свои захваченные земли королевством Мнетленд. А то граничило с их королевством Халазия, куда и нагрянули мимоходом кочевые варвары. И после первой стычки Корона смогла заключить шаткий союз с их племенами. Пока мнимый мир: варвары не нападают на них, а Халазия оставляет им Луговое ущелье, от которого было мало толку, а варвары дальше продвигаются на запад недружественного Мнетленда, который, к слову, был агрессивно настроен и к Халазии. Король Джанго решил сделать ход конём — заручиться поддержкой другого войска, чтобы то кошмарило земли вражеского короля, и тем самым сами халазийцы оказались в относительной безопасности. Конечно, союзники из варваров были крайне ненадёжные, и сделка с ними — то ещё хождение по канату на высоте.       И вот небольшое войско, где Сан был под эгидой принца Сонхва, четвёртого сына Джанго, прибыло с дипломатической миссией на север кордона Дюны. Они пытались наладить отношение с северным племенем, с Волками. Та ещё была задачка: иногда казалось, что они будто из разных миров и говорят на разных языках, так ярко отличались их традиции, поведение, мораль.       Вот последние переговоры прошли сомнительно: горделивые и высокомерные Волки едва не обиделись и не ушли, потому что часть рыцарей отказалась разделять их трапезу и пить некое священное вино, ведь сегодня была ночь «Великого Солнцестояния», и нужно было уважить предков. Сан — как вечно самый смелый, по словам других рыцарей, а по сути как козёл отпущения — взял удар на себя и ел вместе с седым ворчливым альфой и пил его настои. Вождь племени Волков Ма-Донсок Справедливый остался доволен, подобрел после выпивки и начал говорить спокойнее, а вот Сана изрядно накрыло, и он заподозрил неладное.       Пьяным он бывал нечасто, но мог понять, что меняющиеся цвета предметов, разноцветный дурман и пляшущий пол — это явно не от простого алкоголя. Он скосил глаза, глядя на тарелку в своих руках, где была съеденная им грибная похлёбка. Их местный лекарь Чонхо рассказывал ему о таком — о свойствах некоторых грибов, которые могут пагубно влиять на сознание, даря наркотическое опьянение и вызывая галлюцинации.       «Приехали…» — простонал про себя Сан, понимая, что это его случай. Мир перед глазами становился всё удивительней, вдобавок его нехило шатало.       Варваров это вообще не смущало, они стали веселее и даже полезли обниматься, выражая радость, что они все тут «побратаются». В конце концов, Сан эгоистично оставил хихикающего вождя Волков на принца Сонхва. Тот был молод и часто ныл ему наедине, что хотел, чтобы его воспринимали серьёзнее, а не как изнеженного принца. Хотел? Вот пусть и разбирается со сделкой, а Сан вот пошёл… Куда-то пошёл…       Его начало пугать его состояние, поэтому он решил пройтись, пока позорно не упал под ноги перед всеми, не начал глупо хихикать или блевать перед Рыцарством. Конечно, принц Сонхва остался в окружении многочисленной охраны, а вот Сан сейчас и меч уверенно держать в руке не сможет. Он плохо понимал, что делает вообще, почему куда-то уходит, но лес вдруг зашептал, что ему нужно прогуляться, и ветви потащили за собой, пиная в спину. Странно… Ну да ладно…       Ночь уже стояла глубокая, лунный свет освещал лесные заросли. Латы плотно облегали тело, а под сталью скрывался пропитанный потом гамбезон. Металл тихо звенел при каждом шаге, напоминая о своём весе. Сан на ватных ногах вышел из лагеря, стараясь ступать осторожно, но металл всё равно отзывался глухим звоном — слишком громким для его состояния. В голове мутило, во рту стоял тяжёлый, горький вкус, и каждый шаг отдавался неприятной волной в животе.       Он остановился где-то в зарослях, выдохнул и первым делом снял плащ. Холодный ночной воздух коснулся лица, и будто стало чуть легче. Плащ Сан повесил на своего коня, которого зачем-то потащил с собой на прогулку. Следом он ослабил ремни на горжете, позволяя шее наконец-то свободно двигаться.       — Я слышу реку, — сказал Сан своему коню Хонджуну. — Пошли, мне надо освежиться.       Чем ближе была река, тем невыносимее казалась сталь. Сан расстегнул крепления нагрудника, и кираса с тихим стуком упала на землю. Он сам чуть не свалился, пока поднимал её и вешал на Хонджуна, у которого был огромный мешок, прикреплённый к седлу. Сан остался в тёплом и влажном гамбезоне, пропитанном потом и запахами долгого дня. Наплечники он снял не сразу — пальцы путались, ремешки не хотели поддаваться.       Немного раздевшись, Сан брёл дальше медленно, сгибаясь вперёд, словно тяжесть всё ещё висела на нём, хотя большая часть лат была снята. Меч он всё-таки не убрал — привычка и осторожность оказались сильнее дурноты.       — Что ты делаешь? — спросил Хонджун, когда Сан завалился на колени, сорвал продолговатые листья у одного куста и стал их жевать. Конь склонил к нему морду и с громким звуком вобрал ноздрями воздух. — Это листья чечерины, да, альфа?       — Ага, — пробубнил Сан, кривясь от горького вкуса. — Чонхо показывал мне эти кусты, говорил, что его листья выводят яды из организма. Должно скоро помочь. Надеюсь.       — Ты думаешь, тебя отравили? — деловито спросил Хонджун, нюхая его вспотевшую голову.       — Не отравили, но сомнительно опоили, — Сан зажмурился, старясь перетерпеть жуткую волну в голове. Мир вокруг шёл разноцветными волнами. — Слышал как-то, что варвары не брезгуют веселящей травой и дурманящими грибами. Им это не зазорно, им от этого веселее, как часть развлечения. А наши желудки-то не такие крепкие, как у этих дикарей. Я ещё век буду вспоминать принцу Сонхва, что он подтолкнул меня вместо себя есть эту похлёбку! Святые небеса, вот это меня вставило! — он застонал, когда пространство перед глазами пару раз перевернулось. — Ни одного гриба в жизни больше не съем!       — Думаешь, ты таки одурманился? — усомнился Хонджун. — Варвары выглядели получше после своей еды. Почему ты решил, что тебя вставило?       — Ну, — Сан глянул на своего коня снизу вверх, прикрывая один слезящийся глаз. — Есть подозрения, что со мной явно что-то не так. Ты вот раньше точно никогда не разговаривал. Ты же конь. Так что я однозначно не в нормальном состоянии.       Короткое ржание было ему ответом, и Сан тихо хмыкнул себе под нос. Он с трудом поднялся и побрёл дальше, потянув поводья. Казалось, он шёл долго, уходя глубже в лес. Будь он в здравом состоянии, он никогда бы в одиночку так не сделал бы, учитывая, что они на спорной территории вместе с варварами, которых пока тяжело считать надёжными союзниками. Но сейчас сознание плавало, и Сан хотел лишь одного — умыться ледяной водой.       И его спасение наконец-то появилось — река показалась из-за зарослей, шум воды немного сбивал с толку и одновременно казался чарующим звуком. Сан приказал Хонджуну стоять на месте, как какой-то собаке, и заплетающейся походкой пошёл к воде. Перед этим он едва не завалился, на весу снимая сабатоны, и с облегчением опустил стопы уже на холодную землю, чувствуя, как тончайшая кожа башмаков сразу намокает росой. Пройдя вперёд, Сан опустился на колени у берега и зачерпнул воды ладонями, плеснул на лицо, потом ещё раз, глубоко дыша, пока мир перестал кружиться так яростно. Омыв следом шею и растерев голову, Сан пригладил пальцами чёрные волосы назад, а потом бездумно уставился на едва видное отражение в тёмной воде под лунным светом.       Сидя у берега, в одном гамбезоне и расстёгнутой рубахе, он выглядел как уставший альфа, всё ещё такой молодой, но уже повидавший всякого. Ещё бы, с юношества на войне — Халазия то и дело охраняла свои территории, и армию держали в боевой готовности чуть ли не всегда, сколько он помнил своё бытие. Сан не любил воевать, но привык, и в мирской жизни терялся, порой думая, что он не на своём месте. Иногда он задумывался, может, стоит осесть, дом купить свой отдельный? Но даже завести семью с каким-то славным омегой и жить размеренно и неспешно — это пугало и казалось невозможным. Сидеть без дела и быть паинькой — это звучало для него неправдоподобно. Но не век же ему прозябать в военных походах?       Сан вздохнул и снова ополоснул лицо. Он глянул назад — Хонджун неподалёку в зарослях уже жевал куст и пару раз издал глухой звук фырканья, тряхнув чёрной гривой. Что ж, он больше не разговаривал, мир вернул обычные краски, хотя всё ещё ходил ходуном, но Сан понял, что его немого отпускает. Трава чечерины начинала действовать? Однако когда он встал, то завалился на задницу, когда земля ушла из-под ног. Что ж, состояние у него не ахти. Он бы подумал, что варвары хотели их так вероломно опоить и убить, но видел, что те сами хлебали свою дурманящую похлёбку. Да и таких дураков, как он, было всего пару Рыцарей.       Сан всё же поднялся и было ушёл, как вдруг нос уловил странный и очень приятный аромат. Он тут же почувствовал, как на что-то наступил. Развернувшись вокруг себя, он чуть не завалился обратно, смотря вниз, но всё же устоял на ногах. Он наткнулся на какую-то одежду, сложенную у небольшого камня и чуть прикрытую сломанным камышом. Сан наклонился и поднял находку, пытаясь понять, что держит в руках. Затуманенный разум не сразу осознал, что это за одежда, но потом дошло, что это одеяние варваров — шерстяная накидка, лёгкая туника и штаны из грубой ткани. Рядом у камня он заметил мягкие сапоги с обмоткой на голени. Сан моргнул, пытаясь что-то осмыслить, но голова вдруг оказалась забита совсем одним. Запахом.       О да, ночной воздух донёс до него молочный, нежный запах с ароматом персика. Тонкий, такой мягкий — Сан никогда не ощущал столь приятный, глубокий аромат. Он не знал, что на него нашло, ведь в голове всё плыло, но он вдруг ощутил острую потребность так сделать — Сан склонился и припал носом к ткани. И стало так хорошо…       Он всё стоял, как истукан и дурак с чужой одеждой в руках, жадно вдыхая чей-то запах. На миг его так разморило, что он пропустил тот момент, когда в первый раз услышал тихий расплёскивающий звук. Впрочем, от того, что он стоял минуту неподвижно, подплывающий некто по реке тоже его не услышал. Краем глаза Сан всё же увидел, как кто-то резко встал в воде, но затем тут же замер как истукан, увидев рыцаря. И резко повернув голову к реке, Сан увидел в ней вставшую невысокую фигуру. И полностью обнажённую.       И тут его обдало тем самым запахом — Сан вдохнул аромат, приносимый лёгким ночным ветром, словно яд, от которого уже не будет противоядия, и он ощутил, как тело предательски слабеет. И что удивительно, запах омеги он определил явственно, хотя стоящий перед ним не особо–то был похож на омегу. Те обычно мягкотелые, изящные, с плавными изгибами. Этот же на хрупкого и слабого омегу никак не походил. Да, он был достаточно худ, но тело его выглядело жилистым, угловатым, явно выносливым и с развитыми мышцами, уж точно не чета изнеженным, искусственно выбеленным омегам. На Сана настороженно уставилось обветренное и загорелое лицо, немного разные по форме раскосые глаза нервно следили за его действиями, губы поджались в тонкую недовольную полосу, а чуть крупноватый нос с небольшой горбинкой сразу привлекал к себе внимание. Сильно отросшие волосы мокрыми прядями свисали вниз, облепляя щёки и лоб незнакомца, и делая его похожим на какого-то дикаря. Впрочем, судя по одежде, это ведь дикарь и был. И он нервно застыл, уставившись на рыцаря без лат с его одеждой в руках.       Сан же заторможено рассматривал его, буквально приоткрыл рот и таращился и на обнажённого омегу перед собой, и то, как явно прохладные капли стекали с его нагого тела, сверкая при лунном свете словно малюсенькие бриллианты. Сан бездумно прошёлся взглядом по груди омеги, по подтянутому рельефному животу, по узким бёдрам, а потом он чего-то улыбнулся, глядя на поджавшийся от холода омежий член. И это заставило варвара вздрогнуть, он нахмурился ещё больше, явно нервничая, что незнакомый альфа разглядывает его естество, но, вопреки своей природе даже не попытался прикрыться.       — Положи мою одежду, чужак. И проваливай восвояси.       Голос у омеги тоже был своеобразный — ни разу не нежный, не мягкий, а такой злой, недовольный и немного скрипучий.       — Чужак? — усмехнулся Сан. — Малыш, это вы на чужой территории, и, между прочим, сейчас в лагере идёт обсуждение мирного договора. Мы не враги, малыш.       — Ещё раз назовёшь меня малышом, раздавлю яйца, — последовало злобное обещание. Омега смотрел на него нахохлившимся филином, такой недовольный и напряжённый. Поза его была немного скрюченная, спина сгорбленная, а пальцы плотно сжаты в кулаки — ну точно хищник готовый вот-вот кинуться в бой.       Сана этот грозный напускной тон чего-то развеселил.       — Хорошо, не буду, — улыбнулся он. — Но что омежка делает посреди ночного леса, ещё так далеко и совсем один, когда вокруг чужое войско? Тебе стоит быть менее беспечным, а то станешь лёгкой добычей плохих альф.       — Таких, как ты? — съязвил голый незнакомец. — Поджидающих купающихся омег с развратными целями, долбаный извращенец?       Сан немного опешил, даже частично пришёл в себя будто. Он всегда считал себя альфой чести, в непотребствах никогда не участвовал и замечен не был. И хоть он не был прямо паинькой, но порицал в армии недостойное поведение и действия. Многие даже шутили, что он слишком правильный и благочестивый, а тут какой-то лохматый и злой варварёнок его извращенцем называет! Это звучало обидно.       — Чего это я извращенец? — возмутился он. — Я тебя не видел даже, просто узрел что-то странное у камня и поднял это. А оно оказалось чьей-то одеждой. Прятал бы получше, омежка, своё добро.       — Чего мне его прятать? — холодно отозвался тот. — У ваших людишек принято воровать и брать чужое без спроса? Оно и видно — земли наши оттяпали, на своих не жилось!       — Что? — Сан прищурил один глаз, когда перед взором что-то странно всё перевернулось, заходилось вверх дном. Ох, его всё ещё не отпускало от грибной похлёбки! Но он старался сосредоточиться на сердитом, недовольном омеге, который глядел на него так, словно мог испепелить его взглядом. — Ты забываешься, омега, путаешь Халазию с Мнетлендом, мы ничего не завоёвывали, мы…       — Да плевать, — перебил он его, и Сан снова опешил от грубого тона. — Все из одного племени! Если ты не мудак, как говоришь, то положи мою одежду.       Сан приподнял бровь, буравя омегу пронзительным взглядом. Хотя ему стоило усилий сохранять своё эффектное каменное лицо, ведь он только что чуть не завалился и позорно не икнул. Ему всегда говорили, то у него слишком серьёзное выражение лица, очень строгий холодный взгляд, отчего он производил на других пугающее впечатление. Очевидно, этого варвара тоже напрягло его лицо — омега хоть и храбрился, но явно нервничал. До Сана в его состоянии всё же запоздало дошло, что негоже вот так общаться альфе с голым омегой. Тот явно боится сложившейся ситуации, находясь в беззащитном виде перед одетым незнакомцем. Сомнительная ведь ситуация.       — Да забирай свои вещи, — вздохнул он, протягивая руку с чужой одеждой.       Омега видно напрягся, нахмурил брови ещё сильнее. Желваки странно заходили на его лице, и Сан неожиданно отметил про себя, что внутренне улыбается, наслаждаясь чужими нервами и смущением. Да что это с ним? Он никогда не замечал в себе тягу издеваться над другими, считал это ниже своего достоинства. А сейчас вот появилось вовсе неблагородное желание на одурманенную голову поиграть, посмотреть, как злится этот варварёнок, уж больно милым было его злое лицо.       Он повёл носом, отгоняя в голове дурные мысли. А омега вдруг резко дёрнулся и пошёл на него, выбираясь из реки и испепеляя взглядом тёмных, как ночь, глаз. Сан замер, словно натянутая тетива, смотря на него, как на речного духа. Наверное, таким ему этот лохматый красавец и казался в лунном свете, со стекающими капельками воды по неравномерно загорелой коже, по всему худому, но жилистому телу, столь непривычному для омеги. Ещё и походка его выглядела такой расхлябанной и чуть пружинистой — омега сутулился, даже немного прогибался, как зверь перед прыжком. Сан чего-то таращился на него в упор, не понимая, почему так немеет, будто истукан, а ещё незнакомец подходил всё ближе, и он сильнее ощущал его запах вблизи. И впервые запах омеги так ярко его взбудоражил. Помимо чего-то домашнего и душистого в этом аромате на контрасте ощущалось нечто дикое и буйное, готовое лавиной сойти и похоронить под собой без раздумий.       «Как же вкусно он пахнет…» — со сладким томлением подумал Сан, его сознание так всполошило какое-то удивительно новое для него чувство. Настолько, что когда омега быстро подошёл к нему и протянул было руку, Сан с огорчением подумал, что теперь надо будет разойтись, и он зачем-то с дуру отвёл свою руку, не отдавая одежду. Омега тут же замер и уставился на него — вначале удивлённо, а следом взгляд резко стал злым и ледяным, отчего Сан смутился, хоть виду и не подал, а затем неожиданно для самого себя ляпнул какую-то чушь:       — Только я отдам твои вещички, если извинишься за то, что обозвал меня.       Он сам себя устыдился, но продолжил стоять как истукан с невероятно серьёзным и невозмутимым лицом. Омега же перед ним напрягся, как маленький агрессивный зверёк, и лицо его стало мрачнее тучи. Судя по дрогнувшей вене у виска, он хотел что-то съязвить или оскалиться, но поджал губы в немом протесте и сделал то, чего Сан совсем не ожидал. Он ринулся на него со скоростью ветра, а затем произошло что-то совсем непонятное для заторможенного, несколько одурманенного альфы.       Сан не сразу понял, что происходит. Вот вроде бы этот мелкий варвар метнулся к нему так быстро, схватился за его руку, но как вдруг тело омеги слишком быстро поменяло положение в пространстве. Он буквально развернулся в прыжке всем корпусом, и его голова стремительно оказалась внизу. Сан с пляшущими деревьями перед глазами тупо уставился на лицо варвара, меняющее вверх на низ, а потом ощутил резкий обхват на своей шее. До него запоздало дошло, что омега высоко подпрыгнул, умудряясь аж закинуть ноги ему на плечи, и каким-то образом сделал кульбит в воздухе, хватая его бёдрами за шею. И вот мало что понимающий Сан уже лежал на земле, когда его перевернули в хвате чужих ног. Такой приёмчик он видел впервые в жизни. Он даже не успел отреагировать, потому что весь дух выбило другое — его лицо при этом оказалось в чужом паху, и омежий член с яйцами буквально прошлись по его щеке в полёте, отчего-то все здравые мысли в такой момент покинули его чугунную голову.       Сан оклемался только после удара об землю, когда его опрокинули в удивительном броске.       — Это что за магия такая сейчас была? — выдохнул он, хлопая глазами и пытаясь осознать произошедшее.       Сан дёрнулся, попытался встать, но чужие бёдра на его шее стиснулись сильнее, и голова буквально оказалась в капкане. Он не смог вывернуться, вдобавок чувствуя, как одну его руку схватили и потянули на себя, больно выламывая в зажиме.       — Я тебе покажу, проклятый железный ублюдок! — как змея зашипел варвар, сжимая его в своём хвате.       Удушающий приём захлопнулся, как капкан. Сан аж обалдел. Он дёрнулся, попытался встать, чувствуя, как воздуха стало не хватать. Он хрипло вдохнул, а голый варвар только сильнее сжал ноги, душа и не пуская.       — Эй, дружок, ну всё-всё, прости. Я не со зла, у нас сегодня мирные переговоры с Волками, давай не серчать, — Сан похлопал его по голому бедру, не осознавая, что так только сильнее напряг взвинченного омегу.       — Сдохни, звенящий корм для ворон! — прошипел варвар.       — Точно дикарь! — оскалился Сан и попытался подняться с телом на себе, но не вышло. — Сразу нападать, сразу оскорблять! И чего это я звенящий? Слепой, что ли? На мне сейчас нет доспеха!       Омега не ответил, продолжая его душить бёдрами, Сан вцепился в них руками, пальцы заскользили по влажной коже, по твёрдым мышцам на худых ногах — всё без толку. Он ударил ладонью об землю, попытался нащупать опору, толкнуть, перекатиться, но не выходило — дурман в голове делал его медленным и неуклюжим. А ещё захотелось позорно распластаться и счастливо сдохнуть между чужих ног — запах омеги слишком размаривал, бил в нос, расслабляя даже в такой грешной ситуации. Сан зажмурился, пытаясь прийти в себя. Он почувствовал, как варвар сильнее выкручивает ему руку в капкане захвата, и понял, что омега вот-вот может сломать ему локоть. И на эмоциях он сделал первое, что пришло на ум: так как его голова была зажата между чужих бёдер, то лицо его практически утыкалось в чужой пах. Сан попытался дёрнуться и зарылся носом в омежью мошонку.       — Если не отпустишь, — строго сказал, он и голос его прозвучал глухо в чужом паху, — то я тебе сейчас член или яйца откушу. Не шучу, считаю до трёх…       Его дыхание обдало омежье естество при этих словах, нос прошёлся по бархатной коже члена. И это нечаянное действие сработало — варвар взвизгнул, тонко так, как истинная нежная омежка, явно испугался и запаниковал, и на эмоциях отпустил, разжимая ноги и резко перекатываясь вбок. Но не тут то было. Сан не зря считался одним из лучших воинов в Рыцарстве. Он быстро воспользовался чужой заминкой, сам немного приходя в себя, вскинул освобождённую голову и схватил удирающего омежку за голую щиколотку, а затем рывком потянул его обратно на себя.       Варвар издал то ли неудачный вопль, то ли неудавшийся рык, когда его протянули по траве назад, он шлёпнулся грудью об землю и смешно заелозил руками. Но затем ловко извернулся, переворачиваясь на спину, и парой ударов попытался оттолкнуть альфу за плечи, но Сан в миг оказался на нём сверху, придавливая массой своего более крупного тела, вдобавок и одетый в очень плотную одежду.       Омега вскинул руку и схватил его за волосы, грубо так, со злостью пытаясь то ли оттянуть голову, то ли вырвать клок волос. Сан раздражённо зашипел — он ненавидел, когда в драке его хватали за волосы, поэтому старался их стричь покороче. И не потому, что он был слаб, или там смелости не хватало, а банально от того, что когда его хватали за волосы, у него моментально вставал хуй. Это сильно отвлекало. Как и сейчас.       Сан фыркнул и умудрился вырваться, ударом откидывая руку омеги от себя, а затем перехватил его за кисти, вскидывая их по бокам его головы и вжимая в траву. Варвар и рыцарь застыли, оба тяжело дыша, и уставились друг на друга, ничего не говоря. Сан теперь смотрел так близко-близко в такие тёмные глаза напротив. Они были чуть разные, эти глаза, — на одном одинарное веко, на другом — двойное, придавая острому лицу чарующей асимметрии. Сан вдруг заметил новые детали — родинку под глазом и на губе, несколько шрамиков и порезов на щеке, небольшую горбинку на носу, да и скулы заметно выделялись от худобы. С первого взгляда он подумал, что омега не обладает какой-то типичной красотой, привычной для общества и соответствующей всеобщему вкусу. Но вот сейчас, разглядывая худощавого варвара под собой, Сан почему-то смотрел и смотрел на него, думая, что никогда не видел, чтобы столько неправильных черт и асимметрии вкупе создавали настолько интересное лицо, которое хотелось всё детальнее рассматривать. Впрочем, всю магию момента и очарование нарушил злой и сиплый голос омеги:       — Чего вылупился, панцирный альфа? Думаешь, страшный я такой или всё же сгожусь, чтобы насиловать?       — Панцирный — это ты про доспехи, что ли? — усмехнулся Сан. Он чувствовал, как омега под ним попытался освободить руки, но он сильнее вдавил его кисти в землю. — И я не собираюсь причинять тебе вред. У нас что-то не задалось знакомство, ты меня неправильно понял, очевидно. Я действительно нечаянно на тебя наткнулся и не собираюсь как-то обижать. Давай, я сейчас осторожно тебя отпущу и встану, а ты не будешь меня бить в ответ? Договорились? Просто поговорим.       Омега молчал, плотно поджав губы и испепеляя его ледяным взглядом. Сан невольно глубже вздохнул и тут же понял, как глупо поступил. Ибо сильнее вобрал в ноздри чужой запах, такой притягательный и одновременно дикий. От этой короткой полусхватки и дёрганья за волосы у него ещё стояк был такой нехилый, и омега это явно ощутил, судя потому, как нервно раздулись его ноздри, как сжались пальцы в кулак.       — Эй, я не трону, — пообещал Сан. — Я встаю, хорошо? — он ослабил хватку на чужих запястьях и попытался медленно подняться. — Я просто…       Стило ему только ослабить хват, как омега выдрал свою руку и резко ударил его по голове, кулаком прямо в ухо.       — Да твою ж!..       На миг от удара перед глазами всё закружилось — этот засранец хорошо зарядил ему, что Сан аж опешил и потерял контроль, и омега тут же отшвырнул его от себя, перекатываясь вбок и подрываясь на ноги. Сан даже не понял, как он это сделал, снова проведя непонятный хват и буквально изворачиваясь из-под его подмышки. Этот варвар точно знал какие-то секретные техники боя, которые он видел впервые. Однако собственная сноровка и закалка тоже сказывались и делали Сана небесполезным тюфяком. Он быстро взял себя в руки и мгновенно вскочил следом. Омега развернулся, отпрыгнул назад, потом ещё. Его глаза нервно метались из стороны в сторону. Однако в следующую секунду он бросился вперёд в атакующем манёвре.       Первый удар кулаком полетел прямо Сану в подбородок, однако он сумел откинуть руку варвара ударом по кисти. Омега зашипел от боли, отскочил и снова ударил, делая практически прямой удар-хук. Сан едва отпрянул назад, отклоняя корпус и голову чуть назад. Он бы даже восхитился такому умению рукопашного боя не то, что от омеги, но и от любого альфы. Но сейчас его брови взлетели, а потом нахмурились.       — Да подожди ты! — воскликнул он. — Прекрати, я не хочу драться. Ты всё неправильно понял, я действительно нечаянно на тебя… Ай, бляха! — Сан оскалился, когда голый омега пнул его прямым ударом ноги в живот. Ну, хоть не по яйцам и то спасибо.       Варвар кинулся снова, замахиваясь кулаком и целясь прямо в висок, но тут уже чуть разозлённый Сан резко перехватил его летящую руку, буквально поймал своей ладонью вскинутый кулак, сжимая его своими пальцами. Омега дёрнулся, но вырвать свою конечность не смог. Он был ловок, но в силе всё же значительно уступал альфе. На миг на его лице вначале отразилось удивление, когда Сан так ловко перехватил его руку, а потом лёгкий испуг, смешанный со злобой, когда он понял, что не в состоянии вырвать руку из чужой мощной хватки. Они уставились друг на друга, замерев и заполошно дыша. Сан снова почему-то испытал неловкое чувство, глядя ему в глаза. Это было так странно… Ещё никогда он не испытывал такого интереса и умиления от того, что кто-то смотрел на него с такой ненавистью и раздражением.       — Я — Сан, — сказал он, не прекращая гляделки. — А как тебя зовут, омега?       В тёмных и глубоких глазах мелькнула какая-то ироничная хитринка. Омега вдруг… улыбнулся. Немного язвительно так, не раскрывая рта и уголками губ вниз, но всё же улыбнулся.       — Одной Левой, — сказал он, а затем замахнулся.       Сан едва успел уклонить голову, когда удар пришёлся с левой стороны. Варвар целился ему теперь в другое ухо свободной рукой, и Сан чудом развернул голову. Удар всё равно прошёлся по щеке и был такой смачный, что у Сана глаза на лоб полезли. Его сейчас едва не вырубил омега. Омега! Ещё и левой рукой! Такие бывали — те, что были способны двумя рукам работать одинаково хорошо, но эта была большая редкость.       — Действительно, Одной Левой! — усмехнулся Сан, отшатнувшись вбок и невольно отпустив правую руку омеги. — А ты хорош!       — А что, ты думал, что у племени Волков жалкие омежки, как в ваших железных домах? — фыркнул в ответ варвар, обходя его вокруг оси с поднятыми кулаками у лица.       — Наши дома из камня, малыш, — улыбнулся ему Сан, следом разворачиваясь и следя за его действиями.       — Я сказал, не смей меня так называть!       Омега бросился на него, разъярённый, словно наивный подросток. Он бил кулаками быстро и непредсказуемо, иногда пытаясь толкнуть или сбить с ног. Сан уклонялся и отбивал прямые удары. Он бы мог сейчас его завалить, но постоянно отвлекался на его наготу — как и на поджарое тело, так и на трясущиеся омежьи причиндалы. Уж слишком соблазнительная была картина. Это распаляло странный азарт, и на лице невольно расплылась довольная улыбка. Разумеется, омега это видел и явно злился ещё больше, понимая, что альфа забавляется ситуацией. Варвар бездумно атаковал напором, но Сан, которого частично попустило от дурмана, всё отступал, уходил в сторону, подставлял предплечья, стараясь не отвечать ударом.       — Успокойся, — повторял он. — Я один. Я не причиню тебе вреда.       Но омега не слушал. Он снова и снова бросался вперёд, как вдруг сам же споткнулся о корень в земле и едва не упал. Сан дёрнулся вперёд и умудрился поймать его за талию, следом прижимая к себе. Варвар инстинктивно, чтобы не завалиться, схватился за его шею руками и повис на нём. А потом сам же замер, сообразив, что сделал.       Возникла немая сцена. Сан нависал над голым омегой, удерживая его на весу практически в романтичных объятиях. Они уставились друг на друга, их глаза быстро рассматривали их лица. И Сан подумал, что впервые видит такого привлекательного омегу с абсолютно неправильными и необычными чертами. Ох, снова он подумал об этом?       — А ты красивый, варварёнок, — вырвалось у него.       Глаза омеги дрогнули, мимолётное удивление проскользнуло в его взгляде, а затем лицо приняло странное замершее выражение. Его рука на шее Сана вдруг скользнула чуть выше по затылку, пальцы мягко прошлись по коротко подстриженным волоскам, зарываясь выше в более длинные пряди на макушке типичной рыцарской причёски. Омега медленно прикусил губу, делая это чересчур томно и так топорно, но у Сана всё равно ноздри раздулись, когда взгляд приковался к этому наглому грешному рту. В голове стрельнула внезапная мысль, а каковы на вкус эти губы? И когда варвар к нему вдруг потянулся, он застыл, словно онемевший и практически поддался, приоткрывая губы в ответ.       И только через секунду он понял, что его нелепо и наивно развели. Омега, воспользовавшись его замешательством, обхватил сильнее его шею руками, пальцами сцепившимися в замок, а затем он сделал мгновенный выпад, выкидывая ногу куда-то вперёд между расставленных альфьих ног. Сан даже не успел сообразить, что именно сделал Одной Левой, как выгнулся, и каким образом его схватили в новый хват. Но вот вторая секунда — и Сана как мешок с мукой перебросили в воздухе через себя, и он полетел в полёт куда-то на траву, а следом вертикаль с горизонталью моментально поменялись.       Затылок больно встретился с землёй, и Сан аж зажмурился, пытаясь справиться с вращающимися кругами перед глазами. Он перекатился на бок и разлепил веки. И увидел, как его дикий незнакомец, подхватив с земли свою упавшую одежду, уже удирает со всех ног, резво перепрыгивая все кусты на пути, будто сокращая путь. Зрелище было ещё то, ведь бежал он голожопым вообще-то. И его худая, но в целом очень симпатичная задница — единственное, что успел рассмотреть Сан, пока омега не скрылся в зарослях.       — И что это вообще было? — простонал Сан, так и лежа мешком на траве.       Голова отчаянно кружилась, но разноцветные неестественные круги перед взором уже пропали. Кажется, этот недопоединок прояснил его сознание. Или листья чечерины подействовали, что более вероятно. Рядом послышалось лошадиное ржание. Сан не без труда глянул вбок, видя, как Хонджун бьёт копытом по траве и машет чёрной гривой. Ну, и выглядит и издаёт звуки как типичный конь. Его собеседник из галлюцинаций явно пропал.       — Эх, Джуни… — Сан закряхтел, поднимаясь с земли и садясь на задницу. — Вот это я сходил тайком освежиться, называется, чтобы другие моего срамного состояния не видели…       Он взялся за голову, в которой всё ещё ходило ходуном. Может, это его всё ещё так колошматит, и его воспалённое сознание придумало этого голого омегу с чудным ароматом? Он впервые видел, чтобы омега так дрался наравне с альфой, да ещё и использовал какие-то невиданные приёмы борьбы с захватами. А то, что это некая техника, Сан не сомневался. Но вот боль в теле говорила о том, что этот чудный варварёнок был не плодом его воображения — ухо всё ещё горело от удара, затылок ныл, на рёбрах явно останутся синяки от броска.       Удивительно, но вместо злости или недовольства на незнакомца из пока недружественного племени Сан просто… рассмеялся. Ему стало странно весело и даже любопытно. Хорошая драка частенько поднимала настроение чокнутому вояке. Не то, чтобы он таким себя считал, но всё же не раз слышал вздыхания про свой своеобразный характер.       Перед глазами всё ещё стояли и чужая задница, и пронзительный взгляд, и эта смесь пошлости и романтики в нём совсем не смущала. Сан скривился, понимая, что ему так мешало — стояк-то до сих пор никуда не делся. Он вздохнул, неуклюже поднялся на ватных ногах и побрёл к берегу реки. Теперь и ему точно не помешает помыться в ледяной воде.