Удачная ночёвка

Звонок в дверь. Юна мгновенно выбегает из комнаты, мчась к входной двери. «Ну наконец-то пришла!» Юная альфа быстро дважды прокручивает дверной замок и открывает дверь, с улыбкой встречая шатенку. — Йеджи! — восклицает Юна, устремляясь к ней с крепкими объятиями. Они не виделись меньше дня, но Юна успела соскучиться по своей подруге… Эти двое были неразлучны со времён средней школы, несмотря на стереотипы о вторичных полах. Всегда устраивали истерики, когда классный руководитель заикался о том, чтобы пересадить их друг от друга. Они буквально были приклеены друг к другу, всегда ходили вместе и делали всё вместе. Хван посмеялась и также крепко обняла подругу. Йеджи всегда в выходные приходила к Юне на ночёвку, чтобы провести время с лучшей подругой. Хотя, для Хван это было очевидно: главной причиной её посещений была… старшая Шин, а именно — мать её подруги. Йеджи знала и прекрасно понимала, что это довольно странно — влюбиться в маму своей же подруги, но у Хван была буквальная одержимость ею… и Йеджи этого не скрывала. Она всегда пыталась соблазнить Рюджин, говоря ей комплименты, но всё было тщетно. Альфа оставалась холоднее льда, её лицо было серьёзным, она не поддавалась на провокации малолетней омеги. Вы спросите, почему же Йеджи это делала? А я вам отвечу: Рюджин — одинока. После очередных «взрослых развлечений», оказалось, что омега Шин была практически на пятом месяце беременности — она выносила ребёнка и оставила его вместе с Рюджин на произвол судьбы, а сама ушла прочь, не хотя брать на себя такую ответственность в столь раннем возрасте. Доброжелательная Рюджин решила забрать малышку и начать заботиться о ней. Так и выросла энергичная, весёлая и немного тупая, по словам самой Рюджин, Юна. Йеджи знала всю эту историю, она прекрасно видела под холодной маской серьёзной альфы, как Рюджин тяжело, как ей хотелось любви и того, кто о ней бы заботился. Хван всегда намекала на себя — не только намекала, но и говорила прямо. Но Шин понимала, что быть с несовершеннолетней подругой своей дочери — полный абсурд и уголовная ответственность. Хван зашла в квартиру и закрыла дверь. Она сняла обувь и куртку и пошла с Юной в её комнату. — А Рюджин… она дома? — осторожно спросила Йеджи, идя по коридору за Юной. — Она отдыхает после работы, лучше не трогать её сейчас, — с заботой ответила Юна. Хван понимающе кивнула и прошла дальше. Зайдя в комнату, девушки уселись на кровать и сплетничали, обсуждали всех и вся, вспоминали старые моменты и приколы. Вкратце — приятно проводили время вместе. Но Йеджи чувствовала, что ей хочется пойти к ней… побыть с ней, узнать, как она себя чувствует, как прошёл её день… В конце концов, Юна предложила просто посмотреть какой-нибудь фильм: не зря ведь они договорились, чтобы Йеджи купила им всякой вредной еды для вечернего просмотра. Они разлеглись на кровати, как сардельки, уткнувшись в экран планшета, хрустя чипсами и оставляя крошки на кровати, которые после скидывали на пол. Хван не была особо вовлечена в просмотр и понимание сюжета фильма; все её мысли были о Рюджин. Она буквально не могла перестать думать о ней. Фильм не интересовал её — в мыслях была только Шин. Йеджи продумывала в голове план, как ещё можно привлечь внимание Рюджин, как заставить её изменить своё мнение и наконец дать ей шанс быть лучшей для неё. Когда Хван выстраивала в уме различные схемы и варианты действий на любую ситуацию, слово или просто эмоцию Рюджин, Юна медленно опустила голову вниз, пока окончательно не уткнулась носом в пачку чипсов и не уснула. Йеджи поняла это только тогда, когда обратила внимание на то, что Юна уже больше пяти минут не комментировала действия, происходящие в фильме, что не свойственно для неё. Повернув голову вбок, она увидела забавную картину. Сразу же достала свой телефон и сфотографировала её со всех возможных ракурсов, чтобы потом манипулировать ею и заставить купить её любимую шоколадку, которую Шин должна ей с седьмого класса. Хван отложила чипсы и осознала, что ей нечего делать. Время только подходит к полуночи, а Юна уже уснула… Фильм ей не интересен… остаётся только одно… Омега поднялась с кровати, вытерев руки и рот, и вышла в коридор, подошла к двери, за которой был слышен шум телевизора. Йеджи немного помедлила у двери, но потом открыла её, войдя в комнату и закрыв за собой дверь. Хван сразу же увидела её… в этих очках на тонкой оправе, сидящую в темноте на диване, сосредоточенно смотрящую на экран телевизора. Честно, Йеджи потеряла дар речи. Рюджин выглядела настолько привлекательно в этих очках… невозможно было описать это словами… Как бы сексуально она выглядела бы в них, если бы тра… нет! Стоп! Ещё не дошли до этого момента. Хван подошла к альфе, аккуратно сев рядом к ней на диван, смотря на неё, но взгляд Рюджин был направлен на экран. Йеджи сидела так некоторое время, а потом, когда поняла, что Шин не обратит на неё внимание, решила начать действовать: она села на колени альфы. Рюджин перевела на неё слегка недопонимающий взгляд. Хван усмехнулась уголками губ и сказала: — Привет, как дела? — совершенно пренебрегая формальностями, перешла на «ты», несмотря на то, что Шин была вдвое старше её. Рюджин не ответила, чуть сильнее прижав к себе руки, скрещенные на груди. Она слегка наклонилась вбок, чтобы увидеть экран телевизора, который Йеджи закрывала собой. Хван это не понравилось. Она положила руки на плечи Шин, прижавшись к ней телом, аккуратно провела пальцем по линии подбородка, заставляя её посмотреть в глаза. Взгляд Рюджин сначала был холодным, так как её прервали от заслуженного отдыха после тяжёлой смены на работе, но вскоре в нём появилась доля… сдержанности… а за ней — скрытый интерес. Но, скорее всего, это были просто альфьи инстинкты. Когда у альфы долго нет омеги (особенно в зрелом возрасте), любое прикосновение омеги может сильно ослабить контроль над её телом. Даже их запах, вне зависимости от того, находилась ли омега в течке или нет. — Почему ты меня игнорируешь? — с нотками детской обиженности спросила Йеджи, наклоняясь к ней ближе и слегка надув губы. — Дай мне отдохнуть, — холодно отрезала Рюджин, стараясь подавить животное желание прикоснуться к телу омеги, сильнее вдохнуть её запах, прижать её к себе изо всех сил. — Ты сильно устала? Могу сделать массаж, если хочешь. — Просто отвали. Я хочу побыть одна, — грубо бросила Рюджин, пытаясь убрать маленькую омегу со своих колен. Она прекрасно осознавала, что не имеет права касаться несовершеннолетней омеги, портить её, да и как минимум допускать мысли о романах. Это было неэтично. — Ну-ну, не будь такой злой… — нежно ответила Хван, наклонив голову на ключицу Рюджин, наслаждаясь любимым запахом: хвои ели и розового вина. Ей нравилось, что аромат альфы Рюджин был уникальным — она ни разу не встречала похожих запахов у других. — Перестань, — Шин ощущала, как её дыхание начинает учащаться, как будто она пыталась впитать как можно больше феромонов омеги, которая пахла так, как сладкая булочка «синнабон». Её голос слегка понизился. — Я тебе уже говорила, что тебе нужно найти себе кого-нибудь своего возраста. — Я не хочу! Как ты этого не поймёшь? — бессильно выдохнула Хван. Она поняла, что спорить с Рюджин бесполезно. Йеджи подняла голову и посмотрела прямо в глаза альфе. Её руки слегка скользнули вниз, с широких плеч до начала крепкой груди. Шин схватила её за запястья, остановив движения. — Нет. Хван покорно остановилась — сопротивляться было бесполезно, Рюджин в любом случае была гораздо сильнее её. — Я уже говорила, что ты мне нравишься за свою рассудительность, спокойствие, ум и желание защищать любимых и близких. Таких качеств просто-напросто нет у болбесов моего возраста! Они лишь и думают, как бы использовать омегу на ночь, а не построить настоящую крепкую любовь на долгие годы… Йеджи была права — у всех альф её возраста в голове только древние инстинкты при виде омег: просто взять и трахнуть. В то время как сама Хван мечтала найти кого-то достойного и хорошего. И Рюджин сразу понравилась ей, когда Хван увидела, как она в парке защищала уточек от лодки на радиоуправлении, которой управлял маленький мальчик, пугая уток и врезаясь в них игрушкой. Как однажды Шин отвезла воробья со сломанным крылом в ветеринарную клинику, из-за чего опоздала на работу, но спасла маленькую птичку, и как Юна постоянно рассказывала, что Рюджин всегда разбиралась с теми, кто хоть словом касался её дочери. Ей нравилось, что Шин была такой двуличной: доброй и мягкой внутри, и грозной, сильной снаружи. — Мне плевать. Мы не можем быть вместе, и я уже говорила, почему. Просто иди к… И вообще, — Рюджин немного привстала с дивана, от чего Хван отстранилась. — Почему ты не с Юной? Йеджи лишь закатила глаза и вздохнула. — Она заснула! Мне что, тоже спать лечь надо было?! — Тебя отпускают на ночёвку только потому, что ты пообещала родителям, что вы с Юной не будете сидеть до двенадцати. Хван фыркнула, прижав альфу обратно к дивану. — Я знаю, но я уже не маленькая! Мне скоро восемнадцать, я не ребёнок, чтобы ложиться спать в двенадцать! Да и тем более… самое веселье происходит именно ночью. Рюджин немного нахмурилась. — Мне рассказать твоим родителям об этом? — она слегка прищурила глаза, на что омега цокнула, начав лезть руками под её футболку, потому что Шин ослабила хватку. — Почему ты иногда бываешь такой занудой? — вздохнула Хван, прижавшись ближе. — Пожалуйста, просто дай мне шанс, и я впечатлю тебя так, что ты не вспомнишь и первую букву имени своей бывшей! Я никому не расскажу, обещаю, — игриво прошептала Йеджи на ухо Рюджин, слегка подрагивающими пальцами гладя небольшой пресс альфы. — Йеджи, нет, — твёрдо сказала Шин, убирая её руки. — Йеджи, да, — передразнила старшую она и опустила свою ладонь на член альфы через ткань штанов. Её кошачьи глазки слегка округлились от таких размеров. И это ещё без возбуждения. — Блять… — чёртыхнулась она, а игривый огонёк исчез с её очей. — Сука, — выдохнула альфа. Она чувствовала как её достоинство твердеет с каждой секундой пока рука омеги неуверенно сжимала её. — Чёрт, Йеджи… — она вдруг схватила руку младшей и повалила её на диван, таким образом легко нависая над ней. Её феромоны, густые и доминантные, уже без контроля накрывает всё пространство гостинной, медленно сводя сума младшую. Руки омеги были в плену, поэтому она не могла притянуть альфу ближе. Но Рюджин, похоже, поняла её без слов и сама наклонилась за поцелуем. Однако поцелуй оказался не нежным и трепетным, каким мечтала младшая, а влажным, грубым и спонтанным. Йеджи слегка растерялась, но попыталась ответить на поцелуй с той же яростью, хоть и получалось не очень. От нехватки воздуха младшая начала рыпаться, пытаясь выбраться из крепкой хватки, но Рюджин не позволила. Она прервала поцелуй, опускаясь ниже — к линии челюсти, нежной, чувствительной шее, осыпая кожу грубыми поцелуями и укусами, оставляя на ней резкие отметины. Омега начала тихо поскуливать от такой интенсивности и ярости в движениях альфы, но постаралась принять это, ведь сама напросилась. Грубые ласки продлились ещё немного, потом Рюджин стянула с Хван футболку и кинула куда-то в дальний угол комнаты. Под футболкой не оказалось нижнего белья, поэтому альфа без предупреждения налетела на твёрдые соски Йеджи, словно голодная собака. — Сука такая… — рычит старшая, — Провоцирует она ещё… — Она теребила бедную горошину, покусала и посасывая, скорее делая больно чем принося удовольствия, но омега не жаловалась. Ведь, опять же, — сама и просила этого. Альфа, походу, потеряв контроль над собой, и была столь резкой. Левая рука Рюджин поглаживала нежный животик младшей, пока она сама осыпала грудь метками, который потом точно будут прожигать болью. — Нетерпится ощутить меня внутри, малышка? — ухмыляется она. — Мгх… Да… — тихо отвечает омега. — Непослушная девочка… — продолжает альфа и больной прикусывает сосок. Йеджи оставалось только закусывать губу и оглушать возгласы боли от таких «ласк». Затем с неё слетели мини-шорты, и Шин начала осыпать бёдра такими же отметинами, не замечая как омега скалится от боли. Всё же у альфы оставалась последняя капля самообладания, и она посмотрела на младшую, будто прося разрешения снять последний кусок ткани, ограничивающий обеих. Однако, увидев личико Йеджи, Шин резко притормозила. Она поднялась к лицу омеги, упираясь локтями по обе стороны её головы, и долго смотрела в кошачьи глаза. — Блять… — наконец выдохнула Шин, опуская голову на плечо младшей и вдыхая её феромоны. — Я веду себя как педофил-извращенец рядом с тобой… — Йеджи, не зная, как ответить, просто обвела руки вокруг шеи альфы и крепко обняла её. — Это же… твой первый раз?.. — спрашивает Рюджин спустя несколько секунд. — Ты думаешь, я бы стала спать с кем-то, кто забудет меня и всё, что между нами было, уже на следующий день? — отвечает младшая, слегка царапая плечи старшей, от чего та слегка морщится. — А вдруг у тебя альфа была до меня, мм? — хмурится Шин, гладя младшую по растрёпанным волосам. — А ты что, ревнуешь? — дразнит омега. — А кто-то говорил, что ему всё равно на меня. — Вот опять ты провоцируешь… — выдыхает альфа, нежно целуя шею Йеджи, словно успокаивая обеих. — Мм… — удовлетворенно мычит Йеджи, когда губы альфы нежно расцеловывают бархатную кожу её чувствительной шеи. — Да… так… ​Рюджин, ухмыльнувшись про себя, продолжала одаривать белоснежную и гладкую, словно шёлк, кожу трепетными влажными поцелуями. Как бы Шин ни хотелось взять младшую прямо здесь и сейчас, она не хотела пугать девочку — та была младше неё едва ли не в два раза. Тюрьма не манила. Да и дело было не только в этом: Рюджин сама ощутила глубокие чувства при встрече с Йеджи, но профессионально их скрывала. Быть педофилом — так… для любителя. А сейчас, когда контроль над телом вернулся, Рюджин из-за причиненной омеге физической и, возможно, немного психологической боли чувствовала себя никем иным, как насильник. Крайне неприятное ощущение, по правде говоря. — Скажи, если будет больно… — прошептала Шин, целуя ключицы и яремную впадину, которая, как подметила альфа, была очень чувствительным участком кожи Хван. ​— Хорошо… — еле ответила младшая между блаженными вздохами от столь приятных касаний. ​Ласки начались заново, но теперь нежно. Рюджин опускалась поцелуями от шеи до аккуратной груди, лишь изредка позволяя себе прикусить бархатную кожу младшей. Громкий и блаженный стон вырвался у Йеджи, когда один её сосок оказался в плену губ старшей, а второй — под махинациями умелых пальцев. Рюджин водила языком вокруг ареола, слегка посасывая и оттягивая нежно-розовые чувствительные горошины, вызывая приглушённое мычание. — Рюджин-а… — хныкает младшая, царапая плечи альфы. — Не дразни… ​Хмыкнув, старшая опустилась влажными поцелуями по нежному животику младшей к её бёдрам, специально не задевая самое чувствительное место. Она мягко целовала оставленные ею же грубые метки, как бы извиняясь за резкость. Йеджи же оставалось лишь тихо мычать и слегка извиваться. ​Громкий мелодичный стон вырвался из уст омеги, когда губы Рюджин сомкнулись на её клиторе, нежно мучая чувствительный нервный комочек: то создавая вакуум, то массируя юрким языком. Бледная ладонь Хван крепко вцепилась в густые локоны старшей, пока та буквально вылизывала из неё душу. Шин ещё немного подразнила клитор и лишь затем принялась ласкать языком влажные складки, намереваясь повторить поцелуй, но теперь уже с другими губами. Кончик умелого языка ловко скользил по разгорячённой плоти, лишь изредка погружаясь в лоно — и то всего на несколько миллиметров. ​Рюджин прекрасно понимала: младшую нужно сначала растянуть, а уже потом переходить к самому важному. ​— А-ах! — громко простонала Йеджи, когда палец старшей погрузился в неё до костяшек и начал постепенно растягивать слишком уж тугое лоно, пока язык и губы были заняты чувствительным комочком. ​Гостиную заполнял коктейль из их смешанных феромонов. Рюджин до безумия нравился шоколадный аромат Хван вперемешку с её собственным, лесным запахом альфы. Шин теряла голову: этот не то сладкий, не то терпкий букет горького шоколада и ванили просто сводил с ума, лишая здравого смысла. ​Постепенно альфа добавила второй палец, двигая ими наподобие ножниц, чтобы подготовить младшую к себе. Громкие стоны в сочетании с хлюпающими от обилия естественной смазки звуками заполняли пространство, возбуждая обеих ещё сильнее. ​— Р-рюджин-а… мгх… — сквозь стоны блаженства выдохнула Йеджи. — Я… я скоро… ​Альфе не нужно было это говорить: тело младшей само сообщило о приближающейся кульминации резким сжатием стенок влагалища. Старшая вынула пальцы и, поднявшись к лицу омеги, затянула её в очередной нежный танец губ и языков, давая ей почувствовать вкус самой себя. ​— Мм… Ты не дала мне кончить! — сразу же разозлилась Йеджи, как только поцелуй прервался, и принялась бить по плечам альфы своими ещё дрожащими кулачками. — Дура! ​— Нет, малыш, — хрипло усмехнулась старшая, перехватив руки Хван. — Кончишь ты только на моём члене, — добавила она уже серьёзным тоном. Не дав Йеджи и шанса ответить, старшая подхватила её на руки и осторожно понесла в свою спальню. ​Комната была огромной. Посередине располагалась большая двуспальная кровать с белоснежными подушками и простынями, застеленная тёмно-синим одеялом, а по обеим сторонам кровати стояли тумбочки, на одном из которых стояла включённой лампада. Интерьер был выдержан в сочетании этих же цветов. Шкаф во всю стену с зеркальными дверцами отражал всё пространство, визуально делая его ещё больше. В углу притаился компьютерный стол, но, зная о наличии у Рюджин отдельного кабинета, можно было догадаться, что этот предназначен лишь для развлечений. Несмотря на масштабы, спальня казалась простой, но стильной. ​Старшая бережно уложила Йеджи на кровать, пока та, словно заворожённый ребёнок, осматривала всё вокруг — она ещё ни разу не была в святая святых альфы. Казалось, Хван даже забыла о своём возбуждении, что очень умиляло Шин. ​Сняв очки в тонкой оправе и отложив их на прикроватную тумбочку, Рюджин снова принялась осыпать шею омеги нежными поцелуями, постепенно возвращая её к реальности и прерванному делу. Йеджи, наконец спустившись с небес на землю, потянула за тонкую ткань угольно-чёрной обтягивающей футболки альфы, давая понять, что оставаться голой в одиночку ей не хочется. И кто такая Шин Рюджин, чтобы отказывать? ​Она стянула с себя ставший ненужным кусок ткани, а затем и серые широкие штаны, оставаясь лишь в боксёрах и спортивном топе. Но ненадолго. ​Омега тут же жалобно заскулила. Ну как же так? Она одна сейчас в чём мать родила, а эта наглая альфа посмела прикрывать то, чем её щедро одарила природа, какими-то тряпками? Нечестно. ​Шин, тихонько посмеиваясь над упрямством младшей, послушно скинула и остатки одежды. Казалось, все прихоти Йеджи выполнены, но не тут-то было. ​— Надень очки… — приказала омега. ​— Что?.. ​— Очки надень, говорю! — громче повторила младшая, нахмурившись. ​— То есть… получается, Вы заставили меня полностью раздеться, но при этом просите оставить очки, Госпожа? ​— Так и есть. ​— Какая Вы у меня требовательная к дресс-коду, — фыркнула Рюджин, но всё же потянулась к тумбочке и водрузила очки на переносицу. — Так лучше, Госпожа? ​— Угу… — промычала Йеджи, всё ещё надувая губки, чтобы не выдать внутреннее ликование. Наконец-то вся эта мягкость и нежность Рюджин принадлежала только ей. — Ну что ж, раз уж с условностью дресс-кода покончено, можем переходить к прерванной мною в гостиной деятельности, — наигранно официально произнесла старшая. ​Она призывно потёрлась бёдрами о разгорячённое лоно омеги, напоминая о первоначальной цели их нахождения в спальне. — Рюджин… сейчас… — прохрипела Йеджи, её голос дрожал от нетерпения, а глаза горели неприкрытым желанием. В ответ Шин лишь хмыкнула. Она прекрасно видела, как тело младшей дрожит, как влажно блестят её глаза, умоляя о большем. Это был взгляд, ради которого стоило дразнить. Рюджин подалась вперёд. Медленно, дразняще, она прижалась к Йеджи, позволяя кончику своего члена лишь слегка коснуться разгорячённой плоти. От этого соприкосновения по телу омеги побежали мурашки, но Шин оставалась непоколебимой. — Терпение, малышка, — прошептала альфа, её голос был глубоким и властным. — Тебе понравится каждый сантиметр… И затем, не давая Йеджи опомниться, Рюджин одним уверенным движением вошла в неё. — А-а-ах! — громкий крик вырвался из груди Йеджи, смешанный с лёгкой болью от такого стремительного вторжения. Масштабный член альфы заполнил её полностью, растягивая каждую клеточку лона до предела. Это было гораздо больше того, о чём младшая мечтала, и Хван этому была безгранично рада. Рюджин замерла, давая младшей привыкнуть. Её очки немного съехали на переносицу, но взгляд оставался прикован к лицу Йеджи, изучая каждую её эмоцию. — Всё хорошо, малышка? — хрипло спросила Рюджин, чувствуя, как её член пульсирует внутри, окружённый тесными, жаркими стенками. Йеджи лишь смогла кивнуть, слёзы блаженства уже текли по её вискам, растворяясь в подушках. ​​— Т-ты… большая… — кое-как выдавила из себя Хван, притягивая старшую к себе. ​Рюджин, убрав прядь волос с лица младшей, легонько поцеловала её в переносицу, давая привыкнуть к чувству наполненности. Скорее даже переполненности. ​Привыкание заняло около минуты, а затем Йеджи сама начала неумело покачивать бёдрами, постанывая с каждым движением. ​— Не терпится? — слегка ухмыльнулась альфа, но всё же начала медленно и нежно исследовать горячие стенки омеги. ​Весь периметр был туго окутан податливой плотью, соприкасаясь со всеми чувствительными участками. Смазки было предостаточно, благодаря чему внушительный член мог спокойно двигаться внутри, не создавая дискомфорта ни Йеджи, ни Рюджин. Рюджин медленно прибавила темп. Каждое её движение становилось глубже и увереннее, заставляя Йеджи то царапать спину альфы, то бесцельно шептать её имя. Очки Рюджин немного съехали, но её взгляд, сфокусированный на лице младшей продолжала изучать каждую её реакцию, не позволяя себе лишней грубости в движениях. При каждом выходе из лона горячие стенки так крепко обхватывали ствол, будто даже мимолётная пустота внутри была для омеги непереносимой. Это отчаянное сжатие каждый раз вырывало из груди Рюджин гортанные вздохи, полные блаженства. Она ещё никогда не испытывала столь жгучих ощущений, даже когда была предельно грубой, даже с дорогими проститутками. А здесь, в ореоле аккуратных и нежных движений, наслаждение казалось в сто крат насыщеннее. — Ты просто создана, чтобы принимать меня… — прошептала альфа, обжигая дыханием ушную раковину Йеджи. В ответ младшая лишь жалобно проскулила, подтверждая слова делом и сжимая податливыми мышцами чужую плоть ещё сильнее. Рюджин чувствовала, как контроль медленно ускользает. — Мгх… — глухо простонала Шин, теряя хвалёную выдержку. — Если бы я не знала, какая ты на самом деле, то подумала бы, что ты самая дорогая куртизанка в этом мире… предназначенная только для людей богаче Илона Маска. — она сделала резкий, глубокий толчок, фиксируя бёдра Йеджи своими ладонями. — Но ты только моя. Йеджи вскинула голову, ловя ртом воздух, пока слова альфы, смешанные с бесстыдным удовольствием, окончательно лишали её связи с реальностью. Слова Рюджин заводили обеих так сильно, что влажные хлюпающие звуки вскоре заглушили даже звонкие стоны младшей. — Рюджин-а… — прошептала Йеджи так тихо, что старшая поначалу приняла это за очередной вздох. — Рю-… Джин… ах… Рю!.. — Мм?.. — наконец откликнулась старшая, на секунду замедляясь. — Что случилось? Больно? — в её голосе промелькнуло искреннее беспокойство. — Нет же! Быстрее! — капризно выдохнула Йеджи и демонстративно сильнее вонзила ноготки в плечи альфы. — Быстрее — так быстрее… — хмыкнула Рюджин. Она вышла из податливого лона младшей всего на долю секунды, выбивая из омеги разочарованный, жалобный стон. — Перевернись. — Йеджи не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Она встала на колени, утыкаясь лицом в подушки и тяжело дыша. — Нет, не прячь свой миленький ротик, кроха, — приказала Рюджин. Она властно перехватила длинные каштановые пряди, оттягивая голову Йеджи назад и заставляя её выгнуть спину. Одним уверенным движением Шин снова вошла в неё до самого упора. Громкий крик, в котором смешались неожиданность и острое блаженство, сорвался с губ омеги. Рюджин, не теряя ни мгновения, начала стремительно наращивать темп, превращая каждое движение в сокрушительный удар тел. Пока сам Люцифер в облике Шин Рюджин без передышки вбивался в податливое тело Йеджи, та уже не могла произнести ни слова. Всё, на что её хватало — это бесконечные, протяжные «ах» и «ох», слетающие с искусанных губ в такт каждому сокрушительному толчку. ​Возбуждение омеги достигло предела. Смазка Хван густо стекала не только по бёдрам обеих девушек, но и пачкала белоснежную постель, оставляя влажные следы на тёмно-синем одеяле. ​Рюджин чувствовала эту запредельную влагу, которая делала каждое её движение неприлично громким и скользким. Очки всё ещё чудом держались на переносице альфы, хотя от резких движений они постоянно сползали, заставляя Шин щуриться, что придавало её лицу ещё более сосредоточенное выражение. ​— Ты такая мокрая, Йеджи… — прорычала она, сильнее наматывая волосы младшей на кулак и заставляя её прогнуться в пояснице ещё сильнее. — Ты вся течёшь ради меня… Не прошло и пары минут интенсивных толчков, как и без того тугие стенки Йеджи начали судорожно сжиматься вокруг чужой плоти. Она то ли пыталась вытолкнуть Рюджин, то ли, наоборот, затянуть её ещё глубже. Хван до боли сжимала кулаками тёмно-синее одеяло, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом океане удовольствия. Она была на грани, и старшая, заметив это, нарочито мощно вбивала омегу в матрас ​Буквально пять сокрушительных движений и младшая достигла своего первого и самого ошеломительного оргазма в жизни. Её тело мгновенно обмякло, становясь податливым, словно воск. Но Рюджин не дала ей провалиться в забытье. Она подхватила Йеджи и одним резким движением перевернула её на спину. ​— Какая же ты маленькая эгоистка, — ухмыльнулась она, поправляя съехавшие на кончик носа очки. — Кончила, не дождавшись меня… ​— Я… Рю… А-ах! — попыталась оправдаться омега, но её голос сорвался в крик, когда её ноги оказались на плечах альфы. ​Рюджин вошла снова, на этот раз ради собственного оргазма. Она вбивалась максимально глубоко в ещё подрагивающее после пика лоно. Под новым углом и с перевозбуждённой плотью Йеджи испытывала совершенно иные чувства. Она ощущала каждую пульсацию вен на этом огромном члене, каждый толчок в самую чувствительную точку, каждое скольжение разгорячённого органа по её нежным стенкам. Член входил и выходил настолько быстро и глубоко, что при каждом ударе под кожей её живота ниже пупка проступал отчётливый бугорок. Это наглядно​ показывало, насколько глубоко Йеджи могла поместить в себе старшую. Однако презервативов под рукой не оказалось, и поэтому Рюджин не собиралась кончать внутрь. Даже если это восхитительное, умопомрачительно податливое влагалище жадно всасывало её в бездонную пропасть наслаждения, умоляя наполнить её до предела. Прохладные мурашки пробежали по позвоночнику и мускулистой спине альфы. Багровая головка её члена надулась и почти больно пульсировала, знаменуя приближение пика, в то время как глаза Йеджи окончательно закатились от переизбытка наслаждения. Движения старшей стали настолько рваными и влажными, что её очки окончательно сползли сначала на Йеджи, а потом куда-то в дальние складки одеяла, но сейчас это её совершенно не волновало. Главное успеть вытащить. ​Рюджин чувствовала, как внутри всё сжимается в тугую пружину. На последнем, самом глубоком толчке, когда она буквально впечаталась в Йеджи, её тело выгнулось дугой. ​— Уф, блять… — сорванным голосом выдохнула Шин и, собрав остатки воли, резко выдернула себя из обжигающего плена. ​Она едва успела. Горячая, густая волна её семени окропила бледную кожу живота Йеджи и простыни, пока сама Рюджин обессиленно повалилась сверху, стараясь не раздавить омегу своим весом. Тишину комнаты нарушало лишь два сбитых, тяжёлых дыхания и бешеный стук сердец. Кровать же чудом уцелела. ​Старшая, навалившись на спину, почувствовала, что под ней что-то лежит, и в ту же секунду раздался отчётливый хруст. ​— Блять, очки… — устало выдохнула она, зажмурившись. ​И разочароваться было из-за чего: эта оправа стоила едва ли не дороже всего её гардероба. Но сил на настоящую злость просто не осталось. ​Младшая фыркнула и попыталась присесть, но тут же об этом пожалела. Бёдра, спина, голова — всё гудело так, будто по ней четыреста пятьдесят восемь раз проехался бульдозер. Йеджи с тихим стоном откинулась обратно на подушки. ​— Боже… — чертыхнулась омега. Голос её охрип до неузнаваемости, превратившись в едва различимый шепот. ​— Что, тело ломит? — с лёгким беспокойством спросила Шин, с трудом принимая сидячее положение. ​— Угу… — промычала младшая, капризно надувая губки. ​Ухмыльнувшись, Рюджин поднялась на всё ещё макаронные ноги. Кое-как добравшись до компьютерного стола, она подхватила пачку салфеток. Сначала она быстро привела в порядок себя, а затем, набрав побольше чистых салфеток, вернулась к кровати, чтобы заняться очищением тела младшей — та определенно пострадала больше всех. ​Рюджин осторожно проводила мягкой бумагой по внутренней стороне бёдер Йеджи, стараясь не причинять боли. ​— Ну, Госпожа, — негромко проговорила альфа, поднимая взгляд на Хван, — За Ваши капризы с дресс-кодом теперь приходится платить. В данном случае — моими очками и Вашей способностью ходить завтрашним утром. ​Йеджи лишь прикрыла глаза, подставляясь под заботливые руки. Ей было совершенно плевать на дорогие очки — сейчас ей просто хотелось обнимашек с Рюджин. ​И она их получила. Альфа сразу легла рядом, накрывая обеих хоть и слегка испачканным, но всё ещё трудоспособным одеялом. Тепло чужого тела подействовало лучше любого успокоительного, окончательно расслабляя измученные мышцы омеги. ​— Спокойной ночи, кроха, — прошептала старшая, нежно поцеловав младшую в лоб. ​— Фпкомноч… — сонно пробормотала Йеджи, невнятно выговаривая слова от нахлынувшей усталости. ​Она уткнулась носом в плечо Рюджин и сразу отправилась в объятия царства Морфея, чувствуя себя в полной безопасности. Шин ещё какое-то время смотрела на её спокойное и невинное лицо, прежде чем сама провалилась в заслуженный сон…

***

Затёкшая шея, онемевшие руки и крайне неудобная поза на диване не дали сну Юны продлиться долго. Юная альфа заворочалась, встала и начала усиленно разминаться, надеясь вернуть контроль над телом. Сонная голова совсем не варила, поэтому отсутствие Йеджи рядом её поначалу даже не смутило. ​Однако тишину квартиры нарушали странные звуки, доносившиеся из спальни матери. Юна, ведомая инстинктами и обычным любопытством, поплелась на звук. С каждым шагом стоны и ритмичные хлопки становились всё отчетливее, а приоткрытая дверь в комнату Рюджин стала роковой ошибкой. ​Любопытство взяло верх, и Юна заглянула в щель… Чтобы в следующую секунду об этом горько пожалеть.

​— Перевернись… — донёсся

властный голос матери.

​Ах!ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤНгх…ㅤㅤ

мм…ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Рю!..ㅤ

​Шлёп-шлёп.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤХлюп.

​ О-ох…ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

​— Сука… — в ужасе прошептала Юна, чувствуя, как лицо обжигает стыдом. ​Она пулей бросилась в свою комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось как сумасшедшее, а осознание того, что её собственный орган предательски отозвался на увиденную порнографическую картину, заставило её зажмуриться от неловкости. Теперь развидеть это будет ох как непросто.