— 1 —
8 января 2026 г., 16:59
— Мы обязаны порвать «Квансон» на следующих соревнованиях!.. Вот увидишь, в новом сезоне победа будет за нами!
— Ты слишком самоуверен для того, кто аж два раза вышел в офсайд в первом периоде. В тот раз даже капитан «Квансон» посмеялся над тобой, — Джей саркастично хмыкнул, обведя Сонхуна насмешливым взглядом.
— Эй! — Сонхун живо возмутился, ударив себя в грудь спрятанным в перчатке кулаком. Из-за такого резкого движения рукоятка клюшки с глухим стуком врезалась в его шлем. — Я просто переволновался, окей? Их капитан пиздец как меня бесит.
— Я даже не знаю, как его зовут, — Джей безразлично повёл плечами, застёгивая шлем под подбородком. Было чертовски жарко торчать в раздевалке при полной экипировке, поэтому ему не терпелось поскорее выйти на лёд.
— Его зовут Шим Джеюн, — недовольно пробубнил Сонхун. — Я столько раз называл его по имени. Неужели всё никак не можешь запомнить?
Джей незаметно цыкнул и встал со скамьи, чтобы товарищ по команде не смог увидеть кислого выражения его лица. Ему на самом деле было наплевать на Старшую школу «Квансон», их капитана и всю команду в целом. Честно говоря, Джею не была особо интересна и его собственная команда — он просто механически делал то, что от него требовали, не заботясь о своих интересах и потаённых мечтах. Главное, что всех вокруг это устраивало. Хотелки самого Джея не в счёт.
Слабоосвещённое и душное помещение раздевалки сменилось ярким и просторным залом ледовой арены. Весь основной свет был направлен на каток, а на трибуны легла лёгкая полутемень. Прохладный воздух приятно защекотал нос, и Джей вдохнул его полной грудью, устремляя взгляд вперёд.
Тренировка фигуристов постепенно подходила к концу. Тренер стоял в самом центре катка и два раза громко хлопнул в ладоши, подзывая к себе кого-то из подопечных. Ян Чонвон поспешно приблизился к мужчине, резко оттолкнувшись от бортика и на ходу вытирая потный лоб спрятанной в чёрной перчатке ладонью. Он был одет как обычно: зауженные спортивные штаны и чёрная водолазка, скрывающая адамово яблоко, но Джей почему-то каждый раз не мог оторвать взгляда от Яна. Пак от всей души ненавидел себя и Чонвона за то, что фигурист неосознанно забирал на себя всё его внимание, при этом даже не стараясь.
Ведь фигурное катание — самый отстойный вид спорта для любого мужчины. Хоккей — совсем другое дело.
— Ты больше не юниор, — тренер ткнул указательным пальцем в грудь Чонвона и прищурился. — Осенью уже начинается международный турнир, поэтому ты должен из кожи вон вылезти, но получить высокие баллы. Это твой дебют во взрослой категории, поэтому только попробуй провалиться — я тебя в лепёшку раскатаю. Понял меня? — после жёсткой речи мужчина внезапно смягчился и сжал плечо парня. — Ты мой лучший ученик, Чонвон. Я верю, что ты сможешь получить золото.
— Я обязательно сделаю это, тренер, — Чонвон резко кивнул, отчего пара капель пота упала с волос на лёд, и решительно посмотрел на мужчину в ответ. — Не сомневайтесь во мне.
— Мне нравится твой настрой! — тот хлопнул Яна по руке и улыбнулся: — Прогоним произвольную ещё один раз. Включите музыку!
Джей считал сумасшествием заканчивать тренировку ещё одним бесчисленным прогоном произвольной программы, но такое не было чем-то удивительным. Фигуристы, которые готовятся к национальным — совсем иной уровень. Их нагрузка была абсолютно нечеловеческой и содержала в себе гораздо больше ограничений и дисциплины, чем в хоккее — Джей знал это как никто другой, ведь он сам успел побывать по обе стороны двух ледовых видов спорта. Пак свечку не держал, но догадывался, что Чонвон наверняка тренировался больше остальных и сидел на жёсткой диете, ведь у того была идеальная фигура, сочетающая в себе уверенность и изящество, силу и лёгкость.
До скрипа сцепив зубы, Джей резко мотнул головой. Этот надоедливый фигурист занимал слишком много места в его мыслях.
Pas de deux Чайковского плавно заполнила всё помещение, когда Чонвон остановился в центре катка. Пак почти не разбирался в классической музыке, но отчего-то ему чересчур сильно хотелось узнать, что за композицию выбрал Ян для будущих соревнований. К своему стыду Джей не спросил напрямую, а записал мелодии на диктофон, чтобы позже самостоятельно загуглить названия — в конце концов, не станет же он в открытую проявлять интерес к такой ерунде?
Как оказалось, для произвольной программы Чонвон выбрал музыку из балета «Щелкунчик», а для короткой — вальс из «Спящей красавицы». Обе композиции были написаны Чайковским, и Джея даже немного озадачил такой выбор. Красивый, изящный, но в то же время мужественный Ян Чонвон был фанатом балета? Смехотворная нелепица и бред. Пак так и сказал Чонвону при их следующей встрече, не забыв кинуть ещё парочку нелестных комментариев и колко назвав фигуриста девчонкой. Он всегда считал своим долгом унизить Яна, ведь это желание закипало в нём, стоило только им оказаться друг от друга на расстоянии около пяти метров.
Чонвон плавно и поочерёдно поднял обе руки с груди наверх, будто бы желая коснуться чего-то над своей головой, а потом аккуратно двинулся вперёд, выполняя движения из поставленной хореографии. Каждый его жест был соткан из грации и нежности, руки мягко гладили холодный воздух, а ноги, наоборот, уверенно стояли на льду и набирали скорость. Джей заметил, что в произвольной программе Чонвон очень часто прикрывал глаза и не менее часто трагично изламывал брови, будто идеально чувствовал музыку не только физически, но и душевно. Такое восхищало. Такое бесило до дрожи.
Издалека Чонвон казался тростиночкой, которая нисколько не весила — до того его тонкое и поджарое тело выглядело гармоничным на льду. Но через пару секунд он резко оттолкнулся зубцом левого конька и приземлился после трёх оборотов, а сразу после — сменил ногу и сделал ещё более мощный прыжок, выполнив четверной тулуп. Похоже, что комбинации и каскады были сильной стороной Чонвона, ведь он включал их в каждую свою программу — иногда аж по три штуки за выступление.
Далее шла продолжительная дорожка шагов, включающая в себя любимый элемент Джея — низкий выпад с согнутыми коленями и глубоким прогибом в спине. Грудная клетка Яна стала выразительнее, вздымаясь вверх, бледная шея оголилась, макушка почти коснулась льда, а кончики пальцев при катании собирали мелкую ледяную стружку.
Ян Чонвон — живое воплощение идеала и изящества. Он любил лёд, как и лёд любил его — это донельзя прочный любовный союз и гарантия успеха. А чем сильнее Чонвон обожал фигурное катание, тем сильнее Джей ненавидел Яна — обратная пропорциональная зависимость. Эта формула была нерушимой и не имела исключений из правил.
— Когда уже они закончат? — Сонхун неожиданно встал рядом и скучающе зевнул, глядя вперёд. Ему было безразлично фигурное катание, поэтому происходящее на льду казалось ему бессмысленным сотрясением воздуха и нелепыми танцульками.
Из-за появления товарища по команде Джей пропустил выполнение тройного акселя и четверного флипа в комбинации.
— Вот именно... — пробормотал Пак, заставляя себя смотреть на лёд с меньшей заинтересованностью. На все остальные прыжки и художественные элементы Джей реагировал уже без замирания сердца.
И пока Чонвон достигал кульминации произвольной программы путём комбинированного вращения в центре ледовой сцены, Джей максимально старался на него не смотреть. Впрочем, он и без того выучил все выступления Яна наизусть.
— Молодец! — музыка затихла, а тренер подъехал ближе к Чонвону и хлопнул в ладоши. — Это именно то, чего я жду от тебя на национальных. Только аксель у тебя всё ещё слабоват. Приземляешься неуверенно. Завтра сосредоточимся исключительно на прыжках. Тренировка в шесть тридцать утра, поэтому сегодня больше ничего не ешь. И не завтракай, понял?
— Понял, — Чонвон кивнул и обессиленно упал коленями на лёд, борясь с отдышкой.
— Эй, они ещё не закончили? — громко возмутился один из подошедших хоккеистов. Вся команда постепенно собиралась у трибун. — Ну сколько можно?
Джей, как капитан, знал, что он должен был сделать прямо сейчас — пока его товарищи ждали от него решительных действий. Он шире расправил плечи, крепко сжал клюшку в руке и раздражённо повысил голос, глядя на выдохшегося фигуриста. Присутствие посторонних рядом отрезвляло и помогало вспомнить, что Пак должен был всей душой ненавидеть фигурное катание и любить только хоккей. Это правильно. Это именно то, чего от него ждали абсолютно все.
— Время для девчонок закончилось! Не тормози и живо освобождай лёд. Ты тут не один.
Их взгляды наконец-то пересеклись. Ян всё ещё загнанно дышал, приоткрыв влажные губы, пока по его лицу и шее стекали капельки пота. Эмоции на дне кошачьих глаз потеряли всякую нежность и трогательность, которые были там во время прогона программы. Чонвон гордо поднялся на ноги и раздражённо посмотрел на хоккеиста, приближаясь к бортикам.
— Отъебись уже от меня, Пак. Твои попытки задеть меня выглядят жалко, — со злостью выплюнул он и пихнул Джея плечом, пройдя в раздевалку. Дверь хлопнула так, что казалось, будто затряслись стены.
— Этот фигурист совсем зазнался, — Рики встал по другую сторону от Пака. — Думает, раз его родители могут позволить нанять ему крутого тренера, то теперь можно вести себя высокомерно? Наверняка он сам даже палец о палец ударить не может, ведь уже родился с серебряной ложкой во рту, — Нишимура презрительно хмыкнул и слегка задел плечо Джея своим. — Все его достижения — заслуги богатеньких родителей. Согласен же, капитан?
— Да, ты прав, — сказанное было правдой лишь наполовину, поскольку Пак слишком часто тайком следил за Чонвоном, чтобы подчистую обнулять все его старания. Но это уже абсолютно не важно. — Ладно, нахрена сейчас думать о нём? Сосредоточимся на тренировке. Соберитесь. Надерём зад «Квансон» на следующем матче!..
***
— Как прошла тренировка? — спросил отец, когда Джей закидывал увесистую спортивную сумку и клюшку на заднее сиденье машины. — Всё как обычно, — парень незаинтересованно пожал плечами и сел по правую сторону от родителя. — Опять ты за своё. Мне не нужно «как обычно», Джей. Это не твой уровень, — видимо, отца слишком сильно разозлил такой простой и безобидный ответ, отчего он до побеления пальцев сжал руль и резко выехал с парковки ледовой арены. — Что с твоим настроем? Если будешь и дальше вести себя так, то не сможешь попасть в АХЛ! Это же твоя мечта! Джей отвернулся к окну и подпёр подбородок кулаком, глядя на вечерний дождливый город. Парень не собирался спорить с родителем и доказывать, что он совсем не грезил о хоккее, АХЛ и НХЛ, как все остальные хоккеисты его возраста. Ему не хотелось быть всеобщим разочарованием, ведь все вокруг твердили, что у него был талант. Его сделали капитаном команды хоккейного клуба Старшей школы «Кёнги», его постоянно гнали на соревнования, интервью и заставляли участвовать в городских спортивных мероприятиях. А Джею пришлось принять это и послушно отыгрывать роль выдающегося центра хоккейной команды, который в самом деле любил своё дело. Получалось, честно говоря, не очень успешно. За столько лет броня начала истончаться и крошиться, рискуя вот-вот превратиться в труху под ногами. Но Джей держался. У него не было иного выбора. — Я исправлюсь, отец. Просто в последнее время все мои мысли занимает учёба. Скоро экзамены, — выдал он чистейшую ложь, даже не моргнув глазом. Учёба волновала его в последнюю очередь. Даже надоедливый фигурист с кошачьими глазами занимал в разы больше места в его голове. — Учёба — это не проблема. Поступишь в спортивный университет. Любое ВУЗ захочет себе такого хоккеиста, как ты, — мужчина заметно успокоился, поэтому его речь потеряла агрессивные нотки. Строгость, тем не менее, никуда не делась: — Думай только о хоккее. И не вздумай встречаться с кем-то. Там, где начинаются романтические отношения, заканчивается талант. — Об этом можешь не беспокоиться. Мне никто не нравится. К тому же всё свободное время я провожу на катке. — Продолжай в том же духе, — мужчина удовлетворённо кивнул, глядя только прямо перед собой. Погода сегодня крайне разбушевалась, поэтому дождь лил как из ведра, ухудшая видимость дороги. — Я слышал, на предстоящем матче против Старшей школы «Квансон» будут присутствовать представители «Анян Халла». Ты понимаешь, какой это хороший шанс показать себя? Если тебя заметят члены АХЛ, то можешь считать, что половина пути уже пройдена. Не подведи меня, Джей. — Я буду стараться изо всех сил, пап, — Джей слабо улыбнулся, но не чувствовал какого-либо волнения или мотивации, которая заставила бы его загореться страстью к хоккею. Абсолютно ничего. — Мы победим. Обещаю. Отец ничего не ответил. Вместо этого он положил правую руку на затылок парня, перебирая короткие пряди в похвале. Джей прикрыл глаза, чувствуя себя донельзя отвратно, поскольку родитель даже предположить не мог, как его сын на самом деле относился к хоккею. Их отношения были построены на лжи, которую Джей по крупицам выстраивал годами, создавая целое полотно-картину идеального сына, угождающего своему отцу. И он ни в коем случае не должен стать разочарованием для своей семьи и команды.***
— Рики, разуй глаза! Куда ты прёшь всё время? Все шайбы летят мимо ворот!.. Тренер поставил в тройку Джея, Сонхуна и Рики, чтобы отрабатывать подачи и атаку, но шайбы почти постоянно улетали к бортикам или попадали в офсайд из-за невнимательности Нишимуры. Благо хоть проброса не было. Молча качая головой, тренер уже перестал делать Рики замечания, однако Джей в это время медленно закипал изнутри. Вся командная работа катилась к чертям, и старания Пака на льду растрачивались понапрасну. — Блять, да кто ты такой, чтобы орать на меня? — Рики выкинул клюшку в сторону и подъехал к Джею вплотную. — Статус капитана не значит, что можно уёбищно вести себя с другими! — Я вёл бы себя нормально, если бы твои руки росли не из жопы! — Пак разозлился пуще прежнего и от души толкнул парня в грудь, так же бросая свою клюшку. Весь день он находился в напряжении, думая только об отце и предстоящем матче. Происходящее сейчас подгоняло его к точке кипения. — Хочешь просрать победу? Я вот не собираюсь проигрывать «Квансон», как и все остальные в нашей команде, которую ты, блять, тянешь на дно! С такими навыками тебе самое место на скамье запасных! — Да пошёл ты нахуй! Я не буду выслушивать наезды в свой адрес от сраного бывшего фигуриста!.. Это стало последней каплей. Джей совсем не соображал, когда мощно припёр Рики к бортику всем весом своего тела с оглушительным грохотом, отчего тот ударился головой о защитное стекло. Такой удар был привычен в хоккее, а на голове Рики всё ещё оставался шлем, поэтому тот совсем не пострадал. Нишимура хотел толкнуть его в ответ, но Джей поставил ему подножку и повалился сверху, ударив парня кулаком по шлему. — Хватит! — тренер подлетел к ним и схватил Пака за плечо, оттаскивая подальше. — Вы в детсаду, что ли? Что за цирк? Успокоились живо. Оба парня откатились друг от друга, при этом дыша, словно разъярённые звери. Джей абсолютно не считал себя виноватым, ведь это была не его проблема, если кто-то из членов команды не мог дотянуть до его уровня. Победа на матче превыше всего. И ему наплевать, какими способами он будет её добиваться. Джей был согласен на всё, даже если это значило, что ему придётся до сорванных связок орать на своих товарищей. Он пообещал своему отцу, что победит. Значит, Пак обязан достичь этого во что бы то ни стало. — Тренировка окончена! — раздражённо крикнул тренер, разнося эхо по всему помещению. — Если завтра вы всё так же будете быковать друг на друга, я отстраню вас обоих от тренировок! Сокомандники начали медленно расходиться, шумно болтая о чём-то своём и совсем не чувствуя напряжения после тяжёлой тренировки. Джей всё ещё пыхтел, провожая спину Рики хмурым взглядом, и не мог до конца прийти в себя. — Эй, всё нормально? — Сонхун подъехал к нему, снимая шлем на ходу, и хлопнул капитана по плечу. — Да, — неохотно буркнул Пак и отвёл взгляд. — Не всем дано достичь твоего уровня. Тебе следует быть терпеливее и находить правильный подход ко всем, ведь так поступает каждый капитан. Да, это непросто, но кто сказал, что капитаном быть легко? Джей прикрыл глаза и досадливо снял с себя шлем, позволяя смольным прядям упасть на лоб. Он ненавидел хоккей за то, что нужно было работать в команде, со всеми советоваться и думать о чувствах других людей, которые были в разы слабее него. Была бы его воля, он забил бы все голы самостоятельно, не ожидая помощи от команды. В одиночном фигурном катании с этим было легче. Никто тебя не тянул назад, не сдерживал своими отстойными навыками, потому что ты всегда был один. Сейчас Джея окружала куча людей, однако он стал чувствовать себя ещё более одиноким, чем когда-либо. — Ладно, Хун, — он устало вздохнул. — Я поговорю с Рики завтра с глазу на глаз. — Не кисни, — Сонхун широко улыбнулся и похлопал Джея по щеке. — Ты отличный центральный нападающий, и команда нуждается в тебе. Лёд опустел окончательно, как и весь зал. Пак положил свой шлем на бортик, подобрал клюшку и взял ведро с шайбами, рассыпав их в зоне защиты. Сейчас он не хотел покидать каток и расставаться со льдом — тем более была прекрасная возможность потренироваться в одиночестве, как Джей и любил. Ему нужно отработать бэкхенды и простые удары, хотя это и так получалось у него без особых трудностей. Он слегка согнул колени, схватил клюшку покрепче и устремил серьёзный взгляд в ворота, полной грудью вдыхая холодный воздух. Как следует замахнувшись, Джей прицелился точно в правый верхний угол ворот, раз за разом дублируя голы для обеих сторон без остановки. Первый, второй, третий... Ни одного промаха. Траектория полёта была абсолютно идентична той, что вырисовывалась в его голове. Капельки пота стекали по вискам и лбу, а Джей наконец-то чувствовал, как напряжение постепенно покидало его тело. Возможность выплеснуть свои переживания и гнев — причина, по которой Пак не мог раскиснуть и окончательно возненавидеть любой спорт. Без физических упражнений Джей завянет, поэтому он часами торчал на льду и в спортзале, доводя себя до изнеможения. Забив в ворота абсолютно все шайбы, что были в ведре, Пак начал закругляться и прибираться на льду. Близилось время закрытия, поэтому на катке уже выключили почти весь основной свет. Зал оставался в полутемени, когда Джей двинулся к раздевалке через трибуны, однако он заметил на одном из рядов постороннюю фигуру. Кто-то спал прямо на зрительских креслах. Приглядевшись, он рассмотрел лицо нарушителя, которым оказался Ян Чонвон. Парень мирно сопел, подложив под голову свёрнутую толстовку и обнимая себя руками из-за холода. Его спортивная сумка валялась рядом, и из неё выглядывали какие-то таблетки, коньки и бутылки с водой. Ну самая настоящая спящая красавица — выбор музыки для короткой программы полностью соответствовал действительности. Лицо Чонвона казалось красивым и милым в состоянии покоя — длинные ресницы время от времени подрагивали, губы были слегка приоткрыты, а волосы спутались во сне. Джей нахмурился, не веря, что назвал этого парня милым в своих мыслях. Сколько он уже спал здесь? Тренировка хоккейного клуба длилась два часа, во время которой Джей мельком поглядывал на трибуны, но он не видел, как пришёл Чонвон. — Эй, — Пак бесцеремонно и резко потряс парня за плечо, состроив хмурое выражение лица. — Эй, спящая красавица, проснись. Скоро закрытие. Чонвон с неохотой разлепил глаза и медленно промаргивался, глядя на Джея. В его сонном взгляде плавали растерянность и непонимание, однако с каждой новой секундой он становился осмысленнее, пробуждая в себе раздражение — немудрено, ведь прямо перед ним возвышался хоккеист, которого Ян ненавидел сильнее всего. — Когда закончилась ваша тренировка? — Чонвон резко принял сидячее положение и наклонился к сумке, хватаясь за коньки. Он будто бы не слышал слова Пака о том, что каток уже закрывался. — Час назад, — почему-то Джей совсем не торопился сдвигаться с места и идти в раздевалку, вместо этого следя за действиями фигуриста. — Блять, — Чонвон быстрее зашнуровал коньки и снова полез в спортивную сумку, чтобы вытащить оттуда несколько таблеток и бутылку воды. Джей понятия не имел, что это были за таблетки, однако предполагал, что на пустой желудок не стоило принимать такое количество медикаментов. — На, — Пак достал из своей сумки протеиновый батончик и бросил его на колени парню. Фигурист выглядел измученным, поэтому в Джее проснулось что-то вроде жалости — точно к голодному бездомному котёнку. Чонвону такой жест-подачка пришёлся не по душе — его взгляд полностью говорил об этом за него. Он посмотрел на хоккеиста так, словно тот подкинул ему дохлую крысу. — Я на диете. — От одного укуса ещё никто не толстел. Нельзя пить таблетки на голодный желудок. Снова кинув на Джея странный взгляд, будто перед ним стоял умалишённый, он в самом деле сделал крохотный укус, а потом закинул в рот горсть таблеток и запил её водой. Возможно, Пак был слишком самонадеянным, однако он ожидал услышать в ответ хотя бы короткую благодарность. Вместо неё же он получил холодный взор кошачьих глаз и резкий толчок в плечо, когда Чонвон прошёл мимо, чтобы спуститься на лёд. — Не за что, — язвительно пробормотал Джей, ступая за ним на каток. Он совсем забыл о том, что собирался уже идти домой. Все планы испарились с появлением Чонвона. — Я не просил тебя о помощи. — Если бы не я, то ты продрых бы здесь до самого утра. — Спасибо. Теперь доволен? — Ян дёргано развернулся лицом к нему, раздражённо сцепив зубы и нахмурившись. Они находились друг от друга на расстоянии полуметра. — Что тебе нужно от меня, Пак? Свали. Мне нужно тренироваться. Взор Пака пал на розовые губы, что были искривлены из-за злости, а потом вернулся к глазам, слабо сверкающим из-за приглушённого освещения на катке. Джей честно хотел уйти в раздевалку, но сейчас, глядя на Чонвона на таком близком расстоянии, ему казалось, будто лёд под коньками расплавился и превратился в клей. Странное чувство, которое побуждало Джея ещё больше действовать на нервы фигуриста. — Тренируйся на здоровье, — он усмехнулся, медленно покатившись навстречу к Чонвону, отчего тому пришлось попятиться. — И с чего бы мне валить? Каток общий. Если захочу, то могу вообще кататься здесь, пока меня не выгонит охранник или ледовар. — Бездельник, — Ян осуждающе хмыкнул и отъехал подальше от Джея, на ходу надевая тонкие чёрные перчатки. — Ладно, можешь торчать здесь сколько хочешь. Мне вообще наплевать на твоё присутствие. Если бы на месте Чонвона был любой другой человек, то Джей стал бы максимально мешать ему на льду, раскидав шайбы по всему катку. Однако желание посмотреть на тренировку Яна было сильнее потребности в мелком хулиганстве, поэтому он вернулся к бортикам и облокотился об них, занимая лучшее зрительское место. Он знал, что вёл себя глупо. Зачем тратить драгоценное свободное время на то, чтобы допоздна торчать на ледовой арене, глядя на этого до тошноты идеального фигуриста? Правильно — незачем. Однако сейчас логика решила покинуть вечно собранного Джея. Ян Чонвон — одна сплошная иррациональность для Пака, рушащая слаженное уравнение, в котором не должно было быть ошибок. Чонвон не соврал — ему было абсолютно наплевать на присутствие Джея. Совсем не обращая внимания на хоккеиста, он включил музыку на телефоне, и Пак с первых секунд узнал композицию вальса из «Спящей красавицы». Фигурист даже не размялся, с ходу решая приступить к прогону короткой программы. На этот раз мелодия, как и само выступление, была более энергичной, поэтому Чонвон не стоял долго на одном месте, начиная кружить по льду. Он оттолкнулся зубцом конька с внешнего ребра, выполнив четверной лутц без единой ошибки. Джей даже забыл как дышать и моргать, потому что боялся случайно упустить какую-нибудь деталь выступления, которое он впервые видел так близко. Каждое движение отпечатывалось в воспоминаниях, каждый прыжок будто фотографировался глазами. Под конец программы Чонвон должен был сделать аксель, но после трёх с половиной оборотов он оступился и всем телом рухнул на лёд, приземлившись на правый локоть. Джей нахмурился, будто сам прочувствовал эту боль, однако остался стоять на месте, думая, что Ян продолжит выступление. Но нет. Он не сдвинулся с места, сжимая кулаки и низко опустив голову почти к самому льду. Понимая, что больше нет смысла заканчивать прогон программы, Джей выключил музыку и подъехал к подавленному фигуристу. — Ты даже не размялся, так что неудивительно, что аксель вышел хуёвым. Ты не смог держать тело вертикально и завалился на бок, поэтому грохнулся. — Да что ты вообще знаешь о фигурном катании? — злобно прошипел Чонвон, медленно поднимаясь на ноги. — Я знаю достаточно, чтобы видеть все твои ошибки. Видимо, Чонвон очень болезненно воспринимал критику в свой адрес, а потому поморщился, словно съел целый лимон. Он сильно толкнул Джея в грудь целых два раза, наезжая на того в прямом смысле этого слова. — Считаешь себя самым умным? — Ян повысил голос, и эхо отскочило от стен пустынного помещения. — Мне не нужны советы от грёбаного хоккеиста, который даже не уважает фигурное катание! — Зачем ты вообще занимаешься фигурным катанием? — Джей задал этот вопрос не потому, что хотел разозлить фигуриста, а потому, что действительно желал получить ответы. Для самого себя. — Это же не мужской вид спорта, а девчачий. Это несерьёзно для любого мужчины. Он не получил ответы. Вместо них он получил совсем не девчачий удар кулаком по левой скуле, заставивший Джея впечататься спиной в бортик катка. Пак зашипел, со злостью и удивлением уставившись на Чонвона, который крепко схватил его за грудки, будто желая порвать белую хоккейную форму. — Пошёл ты нахуй, Пак, — агрессивно прошептал Ян почти в самые губы Джея. — Сначала разберись со своими ёбаными комплексами, а потом уже лезь ко мне. Чонвон ещё раз толкнул хоккеиста и ушёл со льда, забрав свои вещи. Ошеломлённый Пак остался стоять на месте, прикладывая ладонь к ноющему и горящему месту удара и к собственному удивлению даже не испытывая желания врезать Яну в ответ. Возможно, Джей в самом деле получил по заслугам. К тому же этим ударом Чонвон красноречиво доказал, что он совсем не являлся девчонкой — Пака уже давно не били настолько мощно, отчего кружилась голова и темнело в глазах. Но неужели Чонвон считал фигурное катание мужским видом спорта? Все вокруг твердили Джею с самого детства, что для мужчины унизительно кататься на льду в качестве фигуриста. Отец систематически принижал все его способности в этом виде спорта, а ровесники-хоккеисты буллили его с особой жестокостью. Джея поддерживала только мать, но после того, как она умерла, у Пака не осталось никого, кто одобрял бы его тягу к фигурному катанию. Потеряв любимую, отец совсем уж ожесточился, запретив сыну подходить ко льду. Единственным решением стала смена сферы деятельности — чтобы оставаться на катке, Джей захотел стать хоккеистом. И больше не было избиений со стороны ровесников и колких слов о том, что Пак являлся девчонкой и слабаком. Отец наконец-то начал считать его человеком и заинтересовался жизнью своего сына, а Джей впервые не чувствовал стыда за своё хобби. Он всё сделал правильно, бросив фигурное катание. Проще жить в соответствии с общественными ожиданиями, чем быть угнетённым социумом. Проще прогнуться и возненавидеть фигурное катание наравне со всеми, ведь иначе жизнь казалась невыносимой. Подобрав свою спортивную сумку с пола, Джей двинулся в раздевалку. Он скинул с себя липкую форму и экипировку, заходя в душевую и стараясь игнорировать фигуриста, который намыливал своё тело в другом конце помещения. Получалось плохо. Джей всегда подмечал красоту фигуры Чонвона на тренировках, но ещё никогда не видел парня без одежды, поэтому Паком сейчас управляло чистое любопытство и ничего более. Не поворачивая корпуса, Джей покосился в сторону, глядя на то, как мыльная вода очерчивала изгибы чужого подтянутого тела. Широкие плечи, гибкая и крепкая спина с аккуратным рельефом мышц, стройные ноги... Пак вернул взгляд на лицо Чонвона, сталкиваясь с ним в зрительном контакте. Его словно поразило разрядом тока, а температура тела точно повысилась на пару градусов. — Чё пялишься? — грубо спросил Ян, перед этим бегло опустив взор чуть ниже лица Джея, а потом резко отвернувшись. — Просто стало интересно... Может, ты всё-таки девчонка? — лучшая защита — это нападение. Пак не считал Чонвона представительницей женского пола, однако хотел скрыть собственные неожиданные волнение и смущение за колкостью. — И как? Ожидания оправдались? — фигурист решил подыграть ему, хотя в голосе слышались только холод и напускное безразличие. Джей не смог не кинуть на него повторный взгляд, который прямо магнитом тянуло к Чонвону. — Реальность оказалась куда лучше ожиданий. Язык работал быстрее мозга, поэтому Пак совсем не успел обработать информацию, вываливая её на Чонвона во всей своей искренней красе. Джей стыдливо отвернул голову в противоположную сторону и тихо выругался, ожидая получить насмешку в ответ на свой комплимент, но Ян просто выключил воду и покинул душевую. Честно говоря, на месте Чонвона Пак и сам не знал бы, что ответить, поэтому игнор в данной ситуации казался логичным решением. Он прислонился лбом к прохладной стене, желая разбить себе голову за тупость. Джей привык быть организованным, придерживаясь определённой поведенческой тактики, и, как спортсмен, привык не любить неизвестность, стремясь делать всё идеально и по шаблону. Ян Чонвон в самом деле действовал на него не так, как остальные люди, заставляя вести себя несобранно и нерационально, и от этого раздражение к фигуристу становилось только сильнее.***
После той встречи перед закрытием прошло около двух недель, в течение которых Джей начал чаще задерживаться после тренировок хоккейного клуба, чтобы посмотреть на одиночные тренировки Чонвона. Он не спускался на лёд, предпочитая оставаться в тени трибун и наверняка выглядя как сумасшедший сталкер, но стоять прямо на катке, напротив Яна, было бы ещё страннее. Как известно, людей привлекает неизведанное; то, что они не в силах понять, — Джей осознал этот факт на собственном опыте. Чонвон являлся для него запертой дверью, книгой с красивой обложкой на неизвестном языке. Как он мог продолжать заниматься фигурным катанием, наверняка сталкиваясь с кучей осуждения и насмешек? Что заставляло его двигаться вперёд, упорно следовать своей мечте и оставаться мужественным вопреки общественным ожиданиям? Джей злился, Джей завидовал ему до такой степени, что при каждой вечерней слежке раздирал нижнюю губу до крови и сжимал кулаки до онемения. Каково это — быть идеальным и при этом не изменять самому себе? Чонвон видел его на своих тренировках, но никак не комментировал присутствие Пака, предпочитая вовсе игнорировать его. Все их взаимодействия сузились до колких взглядов в тени катка, а меж тем напряжение между ними только возрастало и искрилось до невозможности. Ситуацию мог усугубить совместный поход в душевую, но у Джея хватило ума, чтобы придерживаться определённой дистанции. Он не знал, что случилось бы в ином случае, и не хотел этого проверять. Первый и единственный поход в душевую с Чонвоном всё никак не вылетал из его головы — в мыслях постоянно прокручивались их странные переглядывания, скомканные фразы и неловкая нервозность. Джею было интересно, чувствовал ли Ян то же самое, или только он один замечал особую тягу, не поддающуюся никакой логике? Безумный коктейль из ненависти, любопытства и неосознанного желания стать ближе, чтобы лучше понять друг друга. Сосредоточенность Джея на Чонвоне не могла остаться полностью незамеченной для отца, но Пак убедил его в том, что он задерживался на катке, чтобы лишний раз потренироваться в одиночестве. Родитель не возникал, а наоборот поддерживал упорство сына, согласившись забирать его с катка на полтора часа позже. Пока не решил лично во всём удостовериться. — Это так ты тренируешься? — прозвучал прохладный голос отца за спиной. Джей резко развернулся, отрываясь от внимательного разглядывания Чонвона, и испуганно встал со зрительского кресла. — Папа? Что ты тут делаешь? — Решил посмотреть, как проходят твои тренировки, — мужчина скептически глянул на лёд, где сейчас катался Ян. — Но вижу, ты занят чем-то другим. Как тебе не стыдно врать мне? И ради чего? Чтобы посмотреть на фигурное катание?! — Нет, отец, — Джей поднял обе ладони на уровне груди, будто неосознанно желая защититься от криков и напора родителя, и отшагнул назад. — Я только что закончил тренировку... Я уступил лёд Чонвону и решил немного передохнуть на трибунах. Ложь выходила нескладной, и даже Пак слабо верил в правдивость своих убеждений. А жестокий взгляд отца и вовсе заставлял его чувствовать себя ещё более неуверенно и жалко. — Думаешь, я в это поверю? Тебе всегда больше нравилось смотреть на фигурное катание, чем заниматься хоккеем! Джей нервно сглотнул, испытывая сомнения в том, стоило ли ему продолжить настаивать на своём или сдаться, признавшись в истинном нахождении на трибунах. Он боялся и слишком сильно уважал отца — ещё ничьё мнение не волновало Джея так сильно, как отцовское. Разочаровать его значило разочаровать весь мир и потерять опору под ногами. — Я случайно подслушал ваш разговор, — Пак вздрогнул, услышав голос подошедшего Чонвона. — Пак... то есть Джей действительно только что уступил мне лёд. А я ждал, когда он закончит свою тренировку. Не веря своим ушам, Джей уставился на фигуриста так, будто тот произнёс несусветный бред. Во-первых, он не мог поверить в то, что Чонвон сейчас по собственному желанию защищал его, а во-вторых, Пак впервые услышал, как парень назвал его по имени, а не по фамилии. Ян осуждающе и бегло глянул на Джея, тут же возвращая взгляд на старшего Пака. — Мог бы потренироваться подольше, — отец посмотрел на сына, видимо, в самом деле поверив его лжи. — Хоккей намного важнее фигурного катания, поэтому этот парень мог бы подождать ещё немного. Джей впервые почувствовал укол совести за слова своего отца, поэтому он покосился на Чонвона, который всё ещё стоял рядом, поджав губы и отведя взгляд в сторону. Паку стало стыдно за то, что его слова скорее всего точно так же ранили фигуриста. Он наконец-то увидел своё поведение со стороны. Это было неприятно — в душу словно наплевали, а на сердце скребли кошки. — Хорошо, отец. В следующий раз так и сделаю, — Джей кивнул отцу и вяло улыбнулся. — Раз твоя тренировка окончена, собирайся домой. Я буду ждать тебя в машине. Мужчина развернулся в сторону выхода, даже не удостоив Чонвона взглядом. Двое парней остались стоять в полной тишине, пока не хлопнула железная дверь, разделяющая каток и холл арены. — Теперь понятно, от кого тебе достался такой хреновый характер, — Ян кисло хмыкнул и стремительно отвернулся ко льду, желая продолжить тренировку. Теперь Джей не мог увидеть выражения его лица. — Похоже, ненавидеть фигурное катание — это у вас семейное. — Прости, — тихо пробормотал Пак, извиняясь то ли за своего отца, то ли за самого себя. А возможно, что за всё вместе. — И спасибо. Не думал, что ты мне поможешь. — Может, я тебя и ненавижу, но я никогда не бросаю людей в трудную минуту, — Чонвон крепко схватился пальцами за бортик катка и безэмоционально бросил через плечо, будто он до смерти устал от хоккеиста: — Вали, Пак. Отец тебя уже заждался. У Джея появилось ощущение, что сейчас разделяющая их пропасть разрослась на десятки метров и стала ещё глубже, хотя и до этого их отношения были не шибко дружескими. Пак сцепил зубы от бессилия, потому что он понял, что ему абсолютно не нравилось происходящее. Ему хотелось всё изменить, ведь безразличие Чонвона ранило гораздо хуже чужой ненависти. Но что Джей скажет? Любые попытки наладить общение станут жалкой каплей в море, поскольку все их взаимодействия были основаны на обоюдной неприязни. Уже слишком поздно что-то исправлять. Поздно пытаться залатать корабль, который стремительно шёл ко дну. Чонвон включил композицию Чайковского и встал в центре катка спиной к Джею, а Пак досадливо нахмурился и быстро зашагал к выходу, громко хлопнув входной дверью.
