Предсказание на красном

Сеул накрыло предновогодним снегопадом. Тэхён поправил пушистую шапку, которая то и дело сползала на глаза, и покрепче перехватил корзинку. В ней, бережно упакованные в прозрачную пленку с золотистыми бантами, лежали домашние печенья. ​Работа была не из легких: за те 60 секунд, пока горит красный свет, нужно было успеть подойти к машине, улыбнуться и предложить немного новогоднего чуда за символическую цену. ​— Счастливого Нового года! Хотите узнать свою судьбу? — Тэхён постучал в стекло черного тонированного седана, который замер первым в ряду на перекрестке Каннама. ​Стекло медленно опустилось. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и… чем-то терпким, истинно альфийским. Мужчина за рулем не выглядел как тот, кто покупает сладости у дорожных торговцев. Его строгий костюм и сосредоточенный взгляд говорили о том, что его время стоит миллионы. ​Чонгук собирался уже нажать на кнопку и поднять стекло, но замер. На него смотрели огромные, блестящие от холода глаза и покрасневший, забавный нос. Омега выглядел как продрогший эльф. ​— Печенье? — коротко спросил Чонгук. — С предсказанием, — Тэхён широко улыбнулся, и от этой улыбки в салоне словно стало теплее. — Моя бабушка говорит, что они всегда сбываются, если верить. ​Чонгук усмехнулся. Он не верил в предсказания, но почему-то потянулся за кошельком… Чонгук разломил печенье прямо в машине. Маленькая бумажка гласила: «Твоя судьба стоит прямо перед тобой». Он взглянул в лобовое стекло: Тэхён в это время уже перебегал дорогу к следующему ряду машин, махая кому-то рукой. Чонгук усмехнулся, спрятал записку в карман дорогого пальто и нажал на газ. Но с того дня этот перекресток стал обязательной точкой в его навигаторе. ​Пятница. 20:00. Снегопад усилился. ​Чонгук вывернул на знакомую улицу, высматривая яркий красный шарф. Но вместо привычной улыбчивой фигурки он увидел нечто, от чего кровь в жилах мгновенно закипела. ​Трое рослых альф, от которых даже издалека веяло агрессивными феромонами дешевого алкоголя и табака, обступили парнишку. Корзинка с остатками печенья валялась на асфальте, сладости были растоптаны. Один из парней крепко держал омегу за предплечье, буквально волоча его в сторону неосвещенного переулка между зданиями. Тэхён отчаянно упирался, его лицо было бледным от ужаса, а губы беззвучно шептали просьбы о помощи. Проезжающие мимо машины лишь прибавляли скорость — никто не хотел проблем. ​Чонгук не раздумывал. Он резко вывернул руль, перекрывая выезд с тротуара, и выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. ​— Эй! — его голос прозвучал как раскат грома, перекрывая шум города. — Отпустили его. Живо. ​Альфы обернулись. Один из них, самый крупный, оскалился: — Свали, мужик в костюмчике. Это не твоё дело. Иди считай свои бабки. ​Чонгук медленно снял пальто, бросая его прямо на капот, и ослабил галстук. В его глазах вспыхнул опасный огонек. Мало кто знал, что вице-президент корпорации «Jeon Industries» в юности был чемпионом страны по ММА, и эти навыки никуда не делись — они просто спали под слоем дорогой ткани. ​— Я повторю последний раз, — Чонгук сделал шаг вперед, его аура доминирующего альфы начала буквально давить на противников. — Отпустите омегу, или этот вечер станет для вас последним, что вы запомните. ​Самый дерзкий из троицы замахнулся первым, надеясь на эффект неожиданности. Чонгук даже не моргнул. Короткий уклон, перехват руки и резкий удар локтем в челюсть. Звук удара был коротким и сочным. Нападавший рухнул на колени, хватаясь за лицо. ​Двое других переглянулись и бросились одновременно. Чонгук действовал на рефлексах: низкий подсед, мощный удар в корпус второму и техничный бросок через бедро для третьего. Всё заняло не больше тридцати секунд. ​Тэхён, прижавшись спиной к холодной стене, наблюдал за этим, широко открыв глаза. Он видел, как «холодный бизнесмен» превратился в настоящего воина. ​Когда последний из нападавших предпочел позорно сбежать, прихрамывая, Чонгук тяжело выдохнул. Его кулаки были сбиты, а дыхание сбилось, но он тут же повернулся к Тэхёну. ​— Ты как? — его голос моментально растерял всю сталь, становясь тихим и тревожным. Он подошел ближе, осторожно протягивая руку, но не решаясь коснуться напуганного омеги. — Малыш, посмотри на меня. Они ушли. Чонгук подобрал с земли испачканную корзинку — всё, что осталось от маленького бизнеса омеги. Он аккуратно взял парня за плечи и почувствовал, как тот дрожит мелкой дрожью, то ли от пережитого страха, то ли от пронизывающего ветра. ​— Садись в машину. Живо, — мягко, но не терпящим возражений тоном произнес альфа. ​Он усадил его на переднее сиденье своего внедорожника. В салоне мгновенно разлилось тепло от печки, заработал подогрев сидений. Чонгук доехал до ближайшего круглосуточного кафе с мягкими диванами и панорамными окнами. ​Через десять минут перед омегой уже стояла огромная кружка горячего какао, густо посыпанного белоснежными зефирками, и тарелка с нежным черничным пирожным. ​— Пей, — Чонгук сел напротив, внимательно рассматривая парня. Без того смешного шарфа, который размотался в потасовке, омега казался совсем юным и хрупким. — Ты даже не спросил, куда я тебя везу. Не боишься? ​Омега поднял взгляд, обхватывая кружку пальцами, чтобы согреть их. — Вы купили у меня печенье три дня назад, — тихо ответил он. — И сегодня спасли. Я... я не думаю, что вы плохой человек. Спасибо вам большое. ​Чонгук кивнул, его взгляд смягчился. — Как тебя зовут? — Ким Тэхён, — ответил омега и сделал первый глоток, забавно испачкав кончик носа в молочной пене. — Тэхён... — Чонгук словно попробовал имя на вкус. — Расскажи мне, почему ты стоишь на дороге в такой мороз? Уже почти ночь. Неужели нет другой подработки? ​Тэхён опустил глаза, помешивая ложечкой осевшие зефирки. — Я учусь на факультете искусств. Это дорого, — он грустно усмехнулся. — Мои родители живут в Тэгу, у них ферма. Кроме меня в семье еще двое младших братьев, их нужно кормить, собирать в школу. Я не могу просить у отца денег, зная, как им тяжело. Вот и кручусь... Днем лекции, вечером пеку печенье, а в "час пик" иду на перекресток. Там машины стоят долго, можно успеть что-то продать. ​Чонгук слушал, и внутри него что-то сжималось. Он привык к миру, где люди сражаются за власть и миллионы, а здесь, перед ним, сидел парень, который рисковал собой ради того, чтобы у его братьев были учебники, а у него — возможность учиться. ​— Та записка, — вдруг вспомнил Чонгук, доставая из кошелька сложенный клочок бумаги. — В моем печенье было написано: "Твоя судьба стоит прямо перед тобой". ​Тэхён густо покраснел, спрятав лицо за кружкой. — Ох... это просто случайность. Я пишу их сам, стараюсь, чтобы они были добрыми. ​— А я не думаю, что это случайность, — Чонгук внимательно посмотрел Тэхёну в глаза. — Слушай, Тэхён. Твоя "дорожная" работа окончена. На сегодня — точно, и на зиму — желательно тоже. Чонгук внимательно наблюдал за тем, как Тэхён пытается удержать кружку. Омега морщился при каждом движении, а его пальцы заметно подрагивали — и не только от холода. ​— Тэхён, покажи руку, — не терпящим возражений тоном произнес Чонгук. ​Тэхён нехотя вытянул ладонь. Запястье уже начало опухать, на коже проступал багровый след от захвата того грубияна. ​— Послушай, это может быть серьезно. Давай заедем в больницу, или... — Чонгук на секунду запнулся, — ко мне домой. У меня есть отличная аптечка и всё необходимое, чтобы снять отек. Мой личный врач всегда на связи. ​Тэхён испуганно округлил глаза и замотал головой: — Нет-нет, что вы! Мне пора в общежитие. Скоро комендантский час, двери закроют. Если я опоздаю хоть на минуту, придется писать объяснительную коменданту, а он у нас очень строгий. Пожалуйста, просто отвезите меня к воротам университета. ​Чонгук нахмурился, ему явно не нравилась идея отпускать травмированного омегу в холодную комнату общаги, но он уважал чужие границы. ​— Хорошо. Но я сам наложу тебе повязку прямо в машине, перед тем как ты уйдешь. ​Пока они ехали сквозь заснеженный Сеул, в салоне играла тихая джазовая музыка. Чтобы немного отвлечь Тэхёна от боли, Чонгук завел разговор: — Ты сказал, что учишься на факультете искусств. Значит, ты художник? ​Тэхён приободрился, его глаза заблестели: — Да, я пишу маслом. Но больше всего люблю масштабные работы... фрески или муралы. Это так здорово — когда картина оживает на целой стене и становится частью пространства. ​Чонгук на мгновение задумался, крепче сжимая руль. В его новом пентхаусе в «Lotte World Tower» как раз была одна огромная пустая стена в гостиной, для которой он никак не мог подобрать картину. ​— Знаешь, Тэхён... У меня есть предложение. Я недавно купил пентхаус, и там совершенно пустые, безжизненные стены. Мне нужен кто-то, кто вдохнет в них душу. Я хочу, чтобы ты расписал центральную стену. ​Тэхён замер, перестав рассматривать огни города за окном. — Вы серьезно? Но я же всего лишь студент... — Я видел твои глаза, когда ты говорил о печеньях с предсказаниями. Ты делаешь вещи с душой. А это именно то, что мне нужно. Я оплачу твою работу так, что тебе больше не придется выходить на дорогу в мороз до конца обучения. И материалы, разумеется, за мой счет. ​Тэхён не верил своим ушам. Это был шанс, о котором он даже не смел мечтать. ​— Вот мы и приехали, — Чонгук остановил машину у ворот общежития. — Дай мне свой телефон. ​Тэхён послушно протянул гаджет, и Чонгук быстро вбил свой номери сбросил себе вызов. — Завтра я заеду за тобой в полдень. Проверим твою руку и обсудим эскиз. И не спорь, Тэхён. Теперь я твой заказчик... и, надеюсь, друг. ​Омега вышел из машины с перевязанным запястьем и колотящимся сердцем. Глядя вслед уезжающему черному авто, он сжал в кармане ту самую записку: «Твоя судьба стоит прямо перед тобой». Субботнее утро выдалось ясным и морозным. Черный матовый внедорожник Чонгука замер у ворот студенческого городка задолго до назначенного времени. Альфа стоял, прислонившись к капоту, и задумчиво наблюдал, как пар изо рта растворяется в холодном воздухе. В руках у него был пакет с горячими сэндвичами и еще один стакан какао — он помнил, как Тэхёну понравилось угощение в прошлый раз. ​Когда Тэхён выбежал из дверей общежития, он выглядел как яркое пятно на фоне серого бетона. На нем было объемное бежевое пальто, а из-под шапки выбивались кудрявые пряди. За спиной у него висел массивный тубус и рюкзак, из которого выглядывали кисти. ​— Простите, я заставил вас ждать? — Тэхён подбежал, запыхавшись, и его щеки тут же порозовели от холода. ​— Всего пару минут. Как твоя рука? — Чонгук открыл перед ним пассажирскую дверь, сразу забирая тяжелый рюкзак. ​— Гораздо лучше! Отек почти спал, так что я смогу уверенно держать кисть, — омега благодарно улыбнулся и нырнул в тепло салона. ​Они ехали в сторону элитного района Каннам. Тэхён немного нервничал: одно дело — продавать печенье на дороге, и совсем другое — получить серьезный заказ от такого человека, как Чон Чонгук. ​Когда они поднялись на скоростном лифте на последний этаж небоскреба, у Тэхёна перехватило дыхание. Пентхаус Чонгука был воплощением минимализма и роскоши: панорамные окна в пол, через которые открывался вид на всю реку Хан, отделка из темного камня и дерева. Но, как и говорил Чон, пространство казалось холодным, словно в нем никто не жил. ​— Вот она, — Чонгук указал на огромную стену в гостиной. Она была идеально белой и занимала почти шесть метров в длину. — Я хочу, чтобы здесь было что-то, на что мне захочется смотреть каждый вечер после работы. Что-то живое. ​Тэхён медленно подошел к стене, коснулся ладонью прохладной поверхности. Он уже представлял здесь не просто рисунок, а целую историю. ​— Чонгук-ши, чтобы я смог нарисовать «вашу» картину, мне нужно понять, что вы любите, — Тэхён обернулся к нему, его глаза горели профессиональным азартом. — Какое место в мире заставляет вас чувствовать себя спокойно? О чем вы мечтаете, когда остаетесь один? ​Чонгук замер, застигнутый врасплох таким вопросом. Обычно его спрашивали о прибыли или контрактах, но никто не интересовался его миром. Он подошел ближе к Тэхёну, так что между ними осталось всего полметра. ​— Наверное... я люблю зимние сумерки. Когда в городе зажигаются огни, но небо еще глубокого синего цвета. Это время, когда кажется, что возможно любое чудо, — Чонгук посмотрел на Тэхёна, и в его взгляде промелькнуло воспоминание об их встрече на перекрестке. ​Тэхён кивнул, доставая из рюкзака блокнот и угольный карандаш. — Синие сумерки, золотой свет и надежда... Я понял. Дайте мне полчаса, я набросаю несколько эскизов. ​Пока Тэхён, устроившись прямо на полу, увлеченно чертил линии в блокноте, Чонгук не мог оторвать от него глаз. Омега кусал губы от усердия и иногда убирал мешающую прядь волос со лба. В этот момент Чонгук окончательно понял, что пригласил его сюда не только ради росписи стены. Ему просто не хотелось, чтобы этот светлый человек снова исчез в толпе на холодном перекрестке. Тэхён работал увлеченно, полностью погрузившись в процесс. Он сделал три разных наброска: один был более абстрактным, с глубокими синими мазками и золотыми брызгами, напоминающими звезды; второй — более детальным, с изображением заснеженного ночного города; а третий — самым теплым, где среди холодных зимних сумерек светились уютные окна домов и едва угадывались силуэты людей. ​Чонгук долго рассматривал каждый из них, остановившись на третьем. — Этот, — тихо сказал он, указывая на эскиз с теплыми окнами. — В нем есть то, чего не хватает этому дому. Уюта. ​Тэхён просиял, и его улыбка в форме сердечка заставила сердце Чонгука пропустить удар. — Тогда нам нужно много материалов! — воскликнул омега. — Моих запасов из общаги не хватит на такую огромную стену. Нужны специальные акриловые краски, грунтовка, валики и кисти разной мягкости. ​Они спустились в подземный паркинг и поехали в самый большой художественный гипермаркет Сеула. Для Тэхёна это было похоже на поход в парк аттракционов. Он бегал между рядами с красками, придирчиво выбирая нужные оттенки синего, индиго и "королевского золота". ​Чонгук шел следом, толкая перед собой огромную тележку. Он с интересом наблюдал, как Тэхён серьезно проверяет каждую кисточку, проводя ворсом по тыльной стороне ладони. — Возьми вот эти, — Чонгук указал на набор профессиональных кистей в кожаном чехле, который стоил как половина подержанной машины. — Но они слишком дорогие! — зашептал Тэхён, округлив глаза. — Для шедевра нужны лучшие инструменты, — отрезал альфа, уверенно кладя набор в тележку. ​В итоге тележка была забита доверху: банки с краской, растворители, малярный скотч, высокие стремянки и даже специальный защитный комбинезон для Тэхёна, чтобы он не испачкал свою одежду. ​На обратном пути машина была наполнена специфическим, но приятным запахом новых красок и бумаги. Тэхён всю дорогу сжимал в руках пакет с карандашами, не переставая благодарить. — Вы тратите столько денег на меня... — тихо сказал он. — Я инвестирую в талант, — ответил Чонгук, мельком взглянув на него. — И в то, что будет радовать глаз каждый день. ​Когда они вернулись в пентхаус, Чонгук помог занести все вещи. — Начнем прямо сейчас? — спросил Тэхён, уже предвкушая, как первая линия ляжет на белую стену. Тэхён зашёл в просторную ванную комнату, отделанную серым мрамором, и на мгновение замер, разглядывая своё отражение. Его щёки всё ещё горели от волнения. Он понимал, что работа предстоит масштабная и пыльная, а пачкать любимый свитер, присланный папой из Тэгу, совсем не хотелось. ​Быстро скинув одежду и оставшись в одном белье, он натянул новый рабочий комбинезон. Грубая ткань приятно холодила кожу, а сам Тэхён в этом наряде, который был ему немного великоват, выглядел невероятно мило — штанины пришлось подвернуть, а рукава закатать, обнажая тонкие запястья. Он завязал волосы в небольшой хвостик на затылке, чтобы те не мешали, и вышел в гостиную, готовый к творчеству. ​В это время из кухни доносились умопомрачительные запахи. Чонгук, сняв пиджак и закатав рукава белоснежной рубашки, уверенно орудовал ножом, нарезая мраморную говядину для стейков. Несмотря на свой статус, он любил и умел готовить — это был его способ медитации. ​— О, тебе идет, — Чонгук обернулся на звук шагов и на секунду замер. Вид Тэхёна в рабочем комбинезоне, босого на дорогом паркете и с решительным блеском в глазах, заставил альфу улыбнуться. — Но сначала еда. Рисовать на голодный желудок я тебе не позволю. Силы понадобятся, стена-то огромная. ​Чонгук быстро выложил мясо на раскаленную сковороду, и по пентхаусу поплыл аромат чеснока и розмарина. Через пятнадцать минут на кухонном острове уже стояли две тарелки с сочными стейками, запеченными овощами и легким салатом. ​— Садись, — Чонгук кивнул на высокий стул. — Это "топливо" для будущего шедевра. ​Тэхён, который с утра маковой росинки во рту не держал, смущенно присел на край стула. — Спасибо, Чонгук-ши... Вы так заботитесь обо мне. Это непривычно. ​Чонгук сел напротив, внимательно наблюдая за тем, как омега с аппетитом принялся за еду. — Привыкай, Тэхён-и. Мне кажется, ты тот человек, о котором хочется заботиться. ​За окном как раз начали сгущаться те самые синие сумерки, о которых они говорили в машине. Город внизу вспыхнул миллионами огней, отражаясь в темных водах реки Хан. В гостиной царил уютный полумрак, нарушаемый только мягким светом кухонных ламп. ​— Знаешь, — тихо сказал Тэхён, доедая последний кусочек, — сейчас идеальное освещение. Я хочу начать именно с фона. Чтобы поймать этот цвет неба. ​Он встал, чувствуя прилив сил и вдохновения. Подойдя к своей "палитре" — огромному пластиковому лотку, — он начал смешивать краски. Индиго, капля черного, немного ультрамарина... ​Чонгук, отставив пустую тарелку, подошел к панорамному окну и стал наблюдать за Тэхёном. В этот момент он понял, что его пустая квартира наконец-то начала наполняться жизнью. Тихий шорох кисти по загрунтованной поверхности действовал умиротворяюще. Тэхён работал уверенно, широкими мазками заполняя пространство глубоким синим цветом. Чонгук устроился неподалёку на диване, но работа в ноутбуке не клеилась — взгляд то и дело соскальзывал на сосредоточенного омегу. ​— Знаешь, — нарушил тишину Тэхён, не оборачиваясь, — когда я был маленьким, я рисовал на обоях за диваном, чтобы папа не ругался. Я верил, что если нарисовать дверь, то ночью через неё можно уйти в сказочный мир. ​Чонгук невольно улыбнулся, представляя маленького Тэхёна с испачканными в краске ладошками. — И куда вела твоя дверь? — В место, где всегда тепло и не нужно ни о чём беспокоиться, — Тэхён на мгновение замер, его голос стал тише. — После того как ферма отца чуть не разорилась, сказки закончились. Пришлось быстро взрослеть. А вы? О чём мечтали вы, Чонгук-ши? ​Чонгук вздохнул, глядя на огни Сеула. — О тишине. Моя семья всегда ждала от меня первенства. Спорт, учёба, бизнес... Я был как заведённая машина. Иногда мне казалось, что если я остановлюсь, то просто исчезну. Наверное, поэтому я купил этот пентхаус — здесь высоко и тихо. Но только сегодня я понял, что тишина и одиночество — это разные вещи. ​Тэхён обернулся и тепло посмотрел на него. Между ними установилось то редкое понимание, которое иногда не рождается и за годы знакомства. ​— Ой, мне нужно разметить линию горизонта, — спохватился Тэхён. — Поможете? Нужно наклеить скотч вон там, повыше, а у меня руки немного дрожат после той потасовки. ​Чонгук тут же поднялся. Он подошёл к Тэхёну со спины, когда тот поднялся на вторую ступеньку стремянки. — Давай я, — альфа взял рулон скотча из рук омеги. ​Чонгук встал вплотную, фактически заключая Тэхёна в кольцо своих рук, чтобы дотянуться до нужной точки на стене. Тэхён оказался зажат между прохладной стеной и горячим телом альфы. В воздухе мгновенно вспыхнуло напряжение. Запах Чонгука — дорогой парфюм с нотками сандала и чего-то опасно-притягательного — окутал Тэхёна, заставляя его сердце пуститься вскачь. ​Чонгук медленно разглаживал ленту, его пальцы на мгновение коснулись пальцев Тэхёна, придерживающих край. Время словно замедлилось. Тэхён затаил дыхание, боясь пошевелиться, а Чонгук, закончив со скотчем, не спешил отстраняться. Он опустил взгляд, и его глаза встретились с расширенными зрачками омеги. ​Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Чонгук осторожно положил ладонь на талию Тэхёна, страхуя его на лестнице, и этот жест был одновременно защитным и невероятно интимным. Тэхён почувствовал, как по спине пробежала искра, а кончики пальцев закололо. ​— Тэхён-и... — негромко позвал Чонгук, и его голос вибрировал от сдерживаемого чувства. — Кажется, твоё печенье действительно не врёт. ​Тэхён сглотнул, чувствуя, как его тянет к этому человеку, словно магнитом. — Вы про... судьбу? ​Чонгук не ответил словами. Он лишь медленно перевёл взгляд на губы омеги, давая ему возможность отстраниться, если тот не готов. Тэхён замер, боясь даже вздохнуть, когда почувствовал, как горячая ладонь Чонгука уверенно легла на его талию разворачивая к себе всем телом. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался так сильно, что в полумраке гостиной можно было разглядеть искры. ​— Ты слишком высоко забрался, — шепнул Чонгук, и его низкий голос отозвался дрожью в самом низу живота Тэхёна. ​Прежде чем омега успел что-то ответить, альфа мягко, но властно обхватил его за бедра и легко снял со стремянки, словно Тэхён ничего не весил. Но вместо того, чтобы поставить его на пол, Чонгук прижал его спиной к той самой стене, которая ещё хранила тепло его рук и запах свежей краски. ​Их губы встретились в середине выдоха. Это был не просто поцелуй — это был взрыв всего того сдерживаемого интереса и нежности, что копились эти часы. Сначала робкий и нежный, как первый снег на перекрестке, поцелуй быстро стал более глубоким и требовательным. ​Тэхён почувствовал, как его коленки подгибаются, превращаясь в мягкий воск. Он бы точно сполз на пол, если бы Чонгук не среагировал мгновенно. Альфа подхватил его под ягодицы, приподнимая и заставляя Тэхёна инстинктивно обхватить своими стройными ногами его мощный торс. ​— Чонгук... — выдохнул Тэхён в самые губы альфы, когда тот на секунду отстранился, чтобы перевести дыхание. ​Чонгук уткнулся носом в изгиб шеи омеги, вдыхая его аромат, который теперь смешался с запахом красок и какао. — Больше никакой дороги, Тэхён-и, — прорычал он тихо, покрывая шею омеги мелкими поцелуями. — Теперь твоё место только там, где я смогу тебя защитить. ​Тэхён крепче сжал руки на широких плечах Чонгука, зарываясь пальцами в его темные волосы. Рабочий комбинезон, перепачканный синей краской «индиго», терся о дорогую рубашку альфы, но никому из них не было до этого дела. В этот момент на огромной белой стене было нарисовано только глубокое синее небо, но в самой комнате уже вовсю горел тот самый уютный свет, о котором они оба мечтали. ​Чонгук медленно пронес Тэхёна через гостиную к огромному дивану, не разрывая поцелуя. Этот вечер стал переломным моментом для них обоих. Страсть, вспыхнувшая у стены, постепенно переросла в мягкое, обволакивающее тепло. Чонгук, чувствуя, как Тэхён доверчиво прижимается к нему, нашел в себе силы остановиться — он хотел, чтобы этот первый раз в его доме запомнился омеге не спешкой, а защищенностью. ​ ​Чонгук аккуратно уложил Тэхёна на огромный диван и накрыл его пушистым кашемировым пледом. Он прилег рядом, притягивая парня к своей груди. Тэхён, утомленный эмоциональным днем и физическим трудом, уснул почти мгновенно, уткнувшись носом в изгиб шеи альфы. За панорамным окном сиял ночной город, но в этой комнате самым ярким светом была надежда, зародившаяся между двумя случайными встречными. ​ ​Чонгук проснулся от едва уловимого звука — мягкого "чпоканья" открывающейся баночки с краской и едва слышного мурлыканья под нос. Он приоткрыл глаза и замер, любуясь картиной. ​Рассветное солнце заливало гостиную розовым золотом. Тэхён, всё в том же рабочем комбинезоне, уже стоял у стены. Его движения были танцующими, легкими. Он наносил тонкой кистью золотистые блики на те самые "уютные окна" в нарисованном городе. Казалось, он вкладывал в эту стену все чувства, которые испытал этой ночью. ​— Ты когда встал? — хриплым от сна голосом спросил Чонгук, приподнимаясь на локтях. ​Тэхён вздрогнул, обернулся и просиял такой улыбкой, что у Чонгука перехватило дыхание. — Час назад. Не мог спать... Мне приснилось, как эта стена должна выглядеть в итоге. Она теперь не просто о синих сумерках, Чонгук-ши. Она о том, как кто-то возвращается домой, где его ждут. ​ ​Чонгук поднялся, подошел к Тэхёну со спины и на мгновение прижался лбом к его плечу, вдыхая запах краски. — Иди умойся. Я приготовлю завтрак. Нам нужно серьезно поговорить. ​Через полчаса, когда на столе дымились омлет с зеленью и свежесваренный кофе, Чонгук отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на омегу. — Тэхён. Эта работа... она масштабная. Я не хочу, чтобы ты тратил по два часа на дорогу из общежития и обратно. И я категорически не хочу, чтобы ты снова выходил на тот перекресток. ​Тэхён открыл было рот, чтобы возразить, но Чонгук мягко перебил его, накрыв его ладонь своей: — В этом пентхаусе три пустые спальни. Одна из них — самая светлая — может стать твоей студией. Переезжай ко мне на время проекта. Я обеспечу тебя всем необходимым: едой, материалами, тишиной. ​Он сделал паузу, и его взгляд стал более глубоким. — А когда ты допишешь стену... мы решим, захочешь ли ты уходить. Но лично я бы предпочел, чтобы ты остался здесь навсегда. Как моя личная «судьба». ​Тэхён почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы — не от грусти, а от осознания того, что он больше не один в этом огромном, холодном городе. — Я... я согласен, Чонгук. ​Он достал из кармана комбинезона ту самую мятую записку из печенья и положил её на стол между ними. — Кажется, печенье было с двойным дном. Там не только предсказание, там была магия. Чонгук и Тэхён провели тот день, перевозя немногочисленные вещи омеги из общежития. Теперь на перекрестке больше не стоял парень в красном шарфе, но каждый раз, проезжая мимо того светофора, Чонгук улыбался, зная, что дома его ждет самый талантливый художник и самое теплое сердце во всем Сеуле. Картина была завершена к самому кануну Нового года. Огромная стена преобразилась: глубокие сумерки индиго теперь не казались холодными, потому что из нарисованных окон лился мягкий, золотистый свет, а на переднем плане Тэхён едва заметными штрихами изобразил две фигуры, стоящие под снегопадом. ​Чонгук вошел в гостиную, когда Тэхён наносил последний мазок — свою подпись в самом углу. Альфа замер, пораженный тем, как преобразилось пространство. Оно больше не было «дизайнерским объектом», оно стало Домом. ​— Это потрясающе, Тэхён-и, — прошептал Чонгук, подходя со спины и обнимая омегу за талию. — Ты сотворил чудо. ​ ​Весь вечер был пропитан предвкушением. Чонгук подготовился основательно: на столе горели высокие свечи, в воздухе витал аромат запеченных деликатесов и дорогого вина, а за окном медленно падал пушистый снег, словно вторя сюжету на стене. ​Тэхён переоделся — вместо рабочего комбинезона на нем была шелковая рубашка нежно-голубого цвета, которая делала его кожу почти фарфоровой. Они ужинали в уютной тишине, изредка обмениваясь взглядами, в которых читалось гораздо больше, чем в словах. ​Когда с ужином было покончено, Чонгук включил негромкую музыку. Он подошел к Тэхёну, протягивая руку. — Потанцуешь со мной? У стен своего шедевра. ​Омега вложил свою ладонь в его, и они начали медленно двигаться в такт мелодии. Чонгук притянул его максимально близко, так что Тэхён мог слышать размеренный, но учащенный стук сердца альфы. ​— Тэхён... — Чонгук остановился, его голос стал хриплым и глубоким. Он осторожно коснулся лица омеги, очерчивая большим пальцем линию его нижней губы. — Я никогда не думал, что один вечер на светофоре может перевернуть всю мою жизнь. Ты — моё самое сбывшееся предсказание. ​Тэхён поднял на него сияющие глаза, в которых отражались огни свечей. — Я твой, Чонгук. Весь, до последнего вздоха. ​Чонгук накрыл его губы своими — в этот раз поцелуй был иным. В нем не было спешки, только бесконечная нежность и обещание верности. Он медленно подхватил Тэхёна на руки, и в этот раз их путь лежал в спальню, залитую мягким лунным светом. ​Каждое движение было наполнено трепетом. Когда одежда была отброшена, Чонгук замер на мгновение, любуясь красотой Тэхёна, словно тот был самым ценным произведением искусства в его жизни. ​Их близость стала логичным продолжением того света, что Тэхён рисовал на стене. Это было не просто физическое влечение — это было настоящее сплетение душ. Каждое прикосновение Чонгука было наполнено обожанием, каждый вздох Тэхёна был признанием в любви. В тишине пентхауса слышались только их сбитое дыхание и тихие, нежные слова, которые они шептали друг другу. ​В ту ночь они стали единым целым, окончательно стеря границы между «заказчиком» и «студентом». Остались только два человека, нашедшие друг друга в огромном мегаполисе. ​ ​Утром Тэхён проснулся от того, что солнечный луч пощекотал его ресницы. Он почувствовал сильные руки Чонгука, который крепко прижимал его к себе даже во сне. Омега улыбнулся, глядя на спящего альфу. ​Теперь он знал: больше не будет холодных перекрестков и страха перед будущим. Теперь его «судьба» мерно дышала ему в макушку, а впереди их ждал целый мир, который они раскрасят вместе.