catch me if you can

The summer's wild and I've been waiting for you all this time

I adore you, can't you see you're meant for me?

The summer's hot but I've been cold without you

I was so wrong not to doubt your Medellín, tangerine dreams

В небольшом ковбойском городке каждый день тянется долго, проходит сладко и жарко, с привкусом крепкого виски и пыли во рту, но главное, что спокойно. Верно, в их городе всегда было спокойно, несмотря на драки в барах и воровство у местного плотника. Ведь все знали друг друга в лицо, и Илья не был исключением. Добродушного шерифа все любили и уважали, в «Золотой рыбке» ему бесплатно наливали, хотя Илья и не пил, а в публичные дома его завлекали первым, хотя Илья никогда подобным не интересовался. Но к этому быстро привыкаешь, жизнь становится приятной рутиной, где ты каждый день надеваешь форму и сидишь в своём кабинете до самого вечера, помогая решить проблемы вроде потерянной собаки, которая скорее всего просто спит где-то на улицах, или разбушевавшегося пьянчуги в баре. Всё было спокойно и тем прекрасным утром, когда Илья уже на автомате нацепил на грудь гордую шестиконечную звезду, проверил количество пуль в револьвере, которое вот уже сколько лет оставалось неизменным, и вышел на улицу. — Шериф! Крики собравшихся у его дома людей разрушили рутину, как звук выстрела разрушает устоявшуюся за долгое время тишину. Люди говорили и кричали, перебивая друг друга, смешиваясь в один бесконечный поток, от которого Илья отвык уже давным-давно, поэтому сейчас боролся с желанием заткнуть руками уши. С тех пор всё пошло наперекосяк. Он просыпался, влезал в форму, приходил в свой кабинет и безостановочно пытался выследить неизвестного убийцу, потревожившего спокойствие их маленького городка. Тело первой жертвы нашёл хозяин бара, когда ранним утром вышел на задний двор своего дома; вторую обнаружил приехавший на заработки богатей из города, бездыханное тело лежало прямо на пороге его комнаты; третий труп каким-то образом оказался в кабинете шерифа в тот момент, когда Илья вышел на пару минут за кружкой кофе. Ничего не сходилось. У каждого подозреваемого в считанные секунды находилось достойное алиби, а преступник не оставлял за собой ни единого следа, будто его и вовсе не существовало. Илья мог поклясться, что знал каждого жителя, и ни один из них не мог внезапно сойти с ума и начать стрелять людей направо и налево, да ещё и делать это так искусно. Значит, это был кто-то из приезжих? Но и приезжих шериф знал поимённо. В салуне, которым управлял один из близких знакомых Ильи, было всего три комнаты, из которых свободных — две, а в третьей жил тот самый богатей, но за тем уже наблюдали несколько помощников шерифа, и ничего подозрительного замечено не было. Тогда кто же убивал невинных жителей? Кто прятался в тенях? Кто мог бесшумно проникнуть в кабинет самого шерифа и оставить там труп, но не оставить следов? Илье казалось, что он сходил с ума. Три месяца бессмысленных поисков водили его по кругу и приводили в одну и ту же точку, а именно — в полную задницу. Убийца должен был быть не меньше, чем невидимкой, чтобы провернуть подобное, а Илья точно уж не умел искать невидимок. Шериф настолько маленького городка вообще не должен пытаться поймать невидимку — в настолько маленьких городках вообще не должно быть невидимок. Для чего он убивает? В чем суть? Месть? Деньги? Простая жестокость? Илья многое бы отдал, чтобы только узнать. Хотел он того или нет, поиски приходилось продолжать. В этих убийствах не было никакой логики и закономерности, поэтому нельзя было сказать, в какой момент какой-нибудь случайный житель вновь найдёт труп у себя на крыльце, так что действовать надо было как можно быстрее. Зато утро теперь начиналось по-другому: Илья просто стал ночевать в кабинете. Ночная темень ещё не успела сойти, а желтоватая полоска света только замаячила на горизонте тонким предзнаменованием ещё одного дня, когда Илья рисовал понятные только ему линии прямо на поверхности письменного стола, пытаясь соединить между собой хоть какие-то улики. Оконная рама за его спиной бесшумно распахнулась, и тишину разрушил чей-то медленный шаг. Удар подошвой по деревянному полу, намеренный, но всё ещё негромкий. Илья развернулся мгновенно, вытягивая вперёд руку с зажатым в ней револьвером. Мужчина перед ним усмехнулся и замер. Из-под обычной ковбойской шляпы торчали тёмные, слегка вьющиеся волосы, на грубых скулах — щетина, между зубами зажата спичка. Самая обычная, ничем не примечательная внешность, половина мужиков в их городе подходят под это описание. Но этот чем-то отличался. — Ну, дорогой шериф, может опустим эту формальность? — мужчина качнулся с пятки на носок и приветливо улыбнулся. Илья сдвинул защёлку под большим пальцем, на секунду показывая полный барабан, но незнакомец даже бровью не повёл. Что-то отличало его от остальных. Какая-то особая элегантность, не присущая жителю обычного провинциального городка, одновременно твёрдые и плавные черты лица вкупе с чарующей ухмылкой и этими пронзительными голубыми глазами делали с Ильёй что-то, чего не должно делать проникновение в его кабинет подозрительной личности. — Имя, — с нажимом произнёс Илья, не опуская прицел. — Кто ты? — Поклонник, — без замедления ответил мужчина. — Фанат, который смог. Незнакомец приблизился так, что дуло револьвера уткнулось ему в грудь. Перекатил спичку из одного уголка губ в другой, посмотрел сверху вниз так, что у Ильи появилось желание почему-то сдаться. — Давно мечтал с тобой лицом к лицу встретиться, — промурчал мужчина, наклоняясь ближе. Илья и думать забыл про собственный палец на курке. — Ждал, пока ты меня заметишь. Ты уже достаточно одержим мной? Той ночью из шерифа выдуло все рациональные мысли: забылись убийства, забылись поиски, в пучине голубых глаз исчез здравый смысл. Незнакомец пропал в оранжевых лучах рассвета, растворился в воздухе или стал невидимым, неважно; Илья теперь не знал, что будет делать. Шерифа очаровал убийца — конец всему городу.