Владыка Зла

Глава 121

Когда Тянь Мо опустилась на главную трибуну, все присутствующие на площади уже стояли на коленях. Только Лэй Дун держал спину прямо, как струна, не выказывая ни малейшего намерения или желания преклонить колени. Вскоре такое поведение Лэй Дуна привлекло внимание, особенно группы Старых Предков стадии Золотого Ядра на главной трибуне. У каждого из них было острое божественное сознание, охватывающее все вокруг. Как они могли не заметить? Тем более что у многих предков Лэй Дун оставил глубокое впечатление, ведь этот парень в прошлом состязании провел захватывающий смертельный поединок с Байли Юнем, учеником Кугу. Самое главное, что это было связано с крупной ставкой. В результате Кугу разорился, накопления за триста лет обратились в ничто, и ему даже пришлось занять огромную сумму у секты, чтобы сохранить свое Магическое Сокровище. — Проклятый мальчишка, ты что, с ума сошел в такой момент? А ну быстро на колени! — голос Предка Ваньгуя, полный испуга и гнева, прогремел в ушах Лэй Дуна, подобно грому. — Наглец! — из-за Лэй Дуна Кугу теперь был разорен и погряз в долгах. В душе он уже давно ненавидел его до смерти, но из-за защиты Ваньгуя и благосклонности старейшин секты к этому парню, у Кугу не было возможности наказать его для острастки. И вот теперь, видя, как на праздновании в честь Зарождающейся Души Тянь Мо, когда все Золотые Ядра преклонили колени, этот юнец застыл в каком-то оцепенении и стоит неподвижно, демонстрируя свою несгибаемую гордость, Кугу не выдержал. Его бледное, как у зомби, лицо исказилось от ярости, и он закричал: — Лэй Дун, какая дерзость! На праздновании Госпожи Тянь Мо ты смеешь стоять и не преклонять колени. Такое неуважение к старшим непростительно! Сказав это, он принял вид праведного гнева, готовый немедленно убить Лэй Дуна. При этом он искоса поглядывал на реакцию Тянь Мо, словно ожидая лишь малейшего признака недовольства с ее стороны, чтобы нанести удар. К сожалению, Кугу не заметил никакой реакции от Тянь Мо. — Кугу, это ты наглец! — Ваньгуй с мрачным лицом поднялся и гневно отчитал его: — Как ты смеешь использовать празднование Госпожи Тянь Мо как повод для сведения личных счетов? Сказав это, Ваньгуй поспешно поклонился Тянь Мо издалека и произнес: — Лорд, мой никчемный ученик Лэй Дун всегда восхищался Госпожой Тянь Мо, знает наизусть все ваши подвиги. Он не раз просил меня позволить ему помочь с организацией торжества. Сейчас он просто ошеломлен тем, что наконец-то увидел своего кумира, и от потрясения забыл обо всем на свете. Прошу госпожу проявить великодушие и, ради моего скромного лица, не винить ученика за потерю самообладания. После этого он снова повернулся к Лэй Дуну и яростно рявкнул: — Проклятый мальчишка, а ну быстро приходи в себя и поклонись своему кумиру, Госпоже Тянь Мо! Лэй Дун действительно не хотел преклонять колени перед Тянь Мо. Но его учитель, который всегда защищал его, сейчас, не заботясь о своем статусе, на глазах у всех вступил в перепалку с Кугу и почти умолял Тянь Мо не гневаться. Несмотря на тысячи «не хочу» и миллионы «не буду» в сердце, в этот момент Лэй Дун почувствовал, что готов расплакаться. Понимая, что поступает неправильно, он поспешно подавил в себе сильное чувство непокорности, быстро побежал вперед и через несколько вдохов оказался у подножия главной трибуны. Он уже согнул колени, собираясь опуститься и произнести несколько красивых поздравительных фраз. Но тут его крепко сковало божественное сознание — до боли знакомое, холодное, но невероятно мощное. Как бы Лэй Дун ни пытался опуститься на колени, он не мог пошевелиться. В то же время с главной трибуны донесся холодный и слегка хрипловатый голос Тянь Мо: — Достаточно, не нужно кланяться. Гордость у молодых людей — дело обычное. Ваньгуй, у тебя неплохой ученик, пусть побудет рядом с тобой и наберется опыта. Лицо Ваньгуя расслабилось, на нем появилось радостное выражение. Он поклонился: — Большое спасибо Госпоже Тянь Мо за похвалу и поддержку. Затем он повернулся к Лэй Дуну, на лице которого было растерянное выражение, и с упреком крикнул: — Чего застыл как истукан? Поднимайся и встань позади меня. Хотя в сердце Лэй Дуна была обида на Тянь Мо, он еще больше не хотел ставить в трудное положение своего учителя, который всегда о нем заботился. Поэтому он изобразил на лице выражение глубокой благодарности и, применив технику «Побег Призрачной Тени», взлетел за спину Предка Ваньгуя, опустив голову и глаза, смиренно встав позади. Празднование Зарождающейся Души, несмотря на небольшую заминку, началось успешно. Ваньгуй и другие Старые Предки стадии Золотого Ядра один за другим заняли свои места. Словно звезды, окружающие луну, они расположились по обе стороны от трона Тянь Мо. Поскольку Логово Десяти Тысяч Призраков, одна из тринадцати ветвей, заняло первое место на прошлом состязании, место Ваньгуя находилось по правую руку от Тянь Мо. Слева сидел лишь Ян Му, исполняющий обязанности главы Дворца Небесного Демона. За всю свою жизнь Старый Предок Ваньгуй впервые был в таком почете. Если бы не празднование Зарождающейся Души Тянь Мо, он бы сидел во главе тринадцати ветвей. Но даже так это позволило ему почувствовать гордость. Сидя в кресле, он выглядел величественно и внушительно. Однако в душе его терзали сомнения. Лэй Дун, стоящий позади, сегодня вел себя явно ненормально. Учитывая ум, хитрость и изворотливость этого парня, как он мог совершить такую грубую ошибку в подобной ситуации? Ваньгуй ни на йоту не верил в ту причину, которую сам же озвучил Тянь Мо. Неизвестно, какое зелье выпил этот мальчишка сегодня, раз у него проснулось такое упрямство, да еще и направленное на Тянь Мо. Неужели это из-за сватовства Дворца Небесного Демона он так разозлился? И свою ненависть направил прямо на хозяйку Дворца Небесного Демона? Как ни крути, это было единственным объяснением. Ваньгую приходилось время от времени проходиться божественным сознанием по Лэй Дуну, опасаясь, что этот парень в порыве импульсивности снова что-нибудь выкинет и создаст неразрешимую ситуацию. Ваньгуй много общался с Лэй Дуном и прекрасно знал, что его ученик — далеко не подарок. Пусть обычно он выглядит осторожным и боящимся смерти, но если осмелеет, то способен проткнуть само небо. Вот же негодник, разве с Тянь Мо можно шутить? Даже сам Ваньгуй не смел проявить к ней ни малейшего неуважения. Если бы она не дала ему немного лица и не захотела связываться с младшим учеником на глазах у всех, Кугу наверняка воспользовался бы этим поводом. Однако, сколько бы Ваньгуй ни ломал голову, он ни за что бы не догадался, что у его драгоценного ученика была интрижка с Госпожой Тянь Мо, которую даже он сам боялся и уважал, и что у обеих сторон были необъяснимые эмоциональные сложности. Иначе он бы наверняка перепугался до смерти и выплюнул три литра крови. К счастью, сейчас Лэй Дун с серьезным видом стоял позади, не шевелясь, и выглядел вполне послушным, что немного успокоило Ваньгуя. Но он опасался, что нахождение Лэй Дуна одного на трибуне будет слишком бросаться в глаза и вызовет зависть. Тихо кашлянув дважды, он повернул голову и тихо сказал Тянь Мо: — Госпожа, изначально на главной трибуне могли находиться только Золотые Ядра. Мой ученик удостоился чести благодаря вашему вниманию. Я подумал, что в Секте Зловещей Инь множество талантливых молодых учеников. Почему бы каждой ветви не позвать еще по два молодых ученика, чтобы продемонстрировать героям мира мощь преемников Секты Зловещей Инь и величие молодого поколения? Тянь Мо, сидя на главном месте, выслушала предложение Ваньгуя и ответила коротким «Мгм». Старые Предки других ветвей Секты Зловещей Инь, видя Лэй Дуна на сцене, уже начали завидовать. Услышав диалог Ваньгуя и Тянь Мо, они тут же выбрали по два своих лучших ученика, чтобы те поднялись наверх, показали свою мощь и засветились. От ветви Логова Десяти Тысяч Призраков вторым человеком, безусловно, стала Дин Ваньянь. Занимаясь культивацией всего пятнадцать лет, она уже достигла пика второго уровня стадии Заложения Основ. Поднявшись на трибуну и встав рядом с Лэй Дуном позади Предка Ваньгуя, она тоже видела недавнюю сцену, и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она слышала от Дунфан Фу о характере Тянь Мо: та не слишком легко сближалась с людьми, а с момента своего появления и до сих пор убила бесчисленное множество врагов. Разозлить ее — значит искать смерти. Теперь, когда все улеглось, она все еще смутно беспокоилась. Ее догадки почти совпадали с догадками Старого Предка: она думала, что сватовство Ян Му и Хуанфу Цэ вызвало у Лэй Дуна сильное недовольство Тянь Мо. Дунфан Фу и Хуанфу Цэ также поднялись на трибуну по указанию Ян Му и встали позади Тянь Мо. Лучшие ученики остальных ветвей выходили один за другим. Такое количество молодых культиваторов стадии Заложения Основ в любой мелкой секте или клане считалось бы величайшим сокровищем. Но в Секте Зловещей Инь их было так много. Это показывало, насколько глубоки корни Секты Зловещей Инь. Главы кланов и сект, пришедшие с поздравлениями, смотрели на это с завистью. В то же время они были потрясены, понимая, что Секта Зловещей Инь и в будущем останется могущественной. Особенно выделялись две девушки, прозванные «Две Принцессы Зловещей Инь». Они почти забронировали себе места будущих мастеров Золотого Ядра. Лэй Дун впервые увидел Хуанфу Цэ. Высокий, с мечевидными бровями и ясными глазами, в развевающихся одеждах — он выглядел весьма элегантно и благородно, настоящий прекрасный принц. С такой внешностью обманывать неопытных девушек, вероятно, не составляло труда. Однако Лэй Дуну он не нравился, как бы он на него ни смотрел. Этот парень посмел положить глаз на его старшую сестру — он просто ищет смерти. Дунфан Фу стоит так близко к нему, почему бы ему не приударить за ней? Вдруг сердце Лэй Дуна дрогнуло, и он подумал о Тянь Мо. Неужели Тянь Мо — главный кукловод за кулисами? При этой мысли Лэй Дун почувствовал еще большее раздражение и ревность к Тянь Мо и машинально бросил холодный взгляд ей в спину. С таким уровнем культивации, как у Тянь Мо, разве могла она не почувствовать враждебный взгляд Лэй Дуна, устремленный ей в спину? Со стороны казалось, что Тянь Мо величественно восседает, принимая поклонение бесчисленных героев мира, демонстрируя мощь Секты Зловещей Инь. Но кто мог знать, что ее сердце никак не может успокоиться? Та безумная ночь пять лет назад с момента расставания прокручивалась в ее голове бесчисленное количество раз, становясь все яснее. Особенно его взгляд перед уходом — холодный, исключительно холодный. Казалось, он был выгравирован в самой глубине ее души, раз за разом принося необъяснимую боль, которую невозможно стереть. Почему так? Тянь Мо и сама не могла понять. Она знала только одно: чем больше она пыталась забыть его полностью, тем труднее это было сделать. Возможно, убить его было бы лучше. Эта мысль крутилась в ее голове бесчисленное количество раз. И только сегодня, снова увидев его непокорный взгляд, а также почувствовав ненависть и скрытое намерение убить, она поняла, что раз не смогла поднять руку в первый раз, то, вероятно, уже никогда в жизни не сможет заставить себя сделать это... «Учитель, неужели он... и есть то роковое бедствие в моей судьбе, которое вы предсказали ценой своей жизни перед смертью?» — мысли Тянь Мо невольно унеслись вдаль.