Робомех

Жизнь на краю свалки — то еще удовольствие. Никогда не знаешь, когда кто-то выбросит из грузовоза новую партию мусора и случайно попадет им тебе во двор. Не знаешь, когда подует едкий, пропитанный испарениями ветер, и принесет невыносимую вонь. И когда кто-то выбросит что-то полезное, тоже никогда не знаешь. Я жила здесь уже более десяти лет, снискав репутацию хорошего робомеха — механика, специализирующегося на ремонте и сборке роботов. Планета-свалка, где я обосновалась, была пустынной и малолюдной, ее терраформация так и не завершилась должным образом по неведомой причине. Корпорация «Мусоросбор» никогда не интересовалась теми, кто решался не от хорошей жизни прилететь жить в подобное место. Для нее мы все были «мусорными людьми» — отбросами, которые не нашли себе места нигде больше в галактике. Жилось здесь сложно, но намного лучше, чем там, откуда я родом. Никто не смотрел на пол, возраст и внешность. Все уважали только силу и ум. Безмозглые в этом месте не выживали. Я выжила. Меня уважали. Ко мне привозили роботов и технику на ремонт разные люди и постепенно со мной стали считаться. Сейчас у меня были свои клиенты, в том числе и те, кого интересовало, как обойти законы их планет, касающиеся роботов, и эти клиенты готовы были платить. В основном материалами и продуктами, так как валюта на помойке не в ходу. В целом, я неплохо здесь обосновалась. Построила дом, настроила найденную и отремонтированную здесь же технику, поставила полноценную мастерскую. В помощницы я себе собрала Магду — раньше она была старой робо-няней, которую выбросили на свалку вместе с остальным мусором Федерации. Теперь она стала помощницей по дому и умела делать все — от готовки еды до утилизации трупов. Да, иногда мы с некоторыми клиентами, особенно новичками, не сходились характерами и получались трупы. Ничего не поделаешь, жизнь на свалке суровая, а некоторые ребята считают себя умнее всех и не хотят платить. Еще у меня здесь живет робо-пес. Я подлатала старого-древнего военного робота-пса, которого раньше использовали для выслеживания целей и нарушителей. Это было давно, еще до изобретения биоников. Увы, его процессор сильно пострадал от падения и долгого пребывания на помойке, так что на него стала только сторожевая программа. Ну и то хорошо, выл он достаточно громко, мертвого разбудит. Но без боевых программ он почти не представлял опасности для пришлых. В целом, жизнь наша шла своим чередом, до тех пор, пока однажды небольшой флайер неизвестной марки не появился на горизонте. Пес по кличке Джим забил тревогу, взвыв не хуже сирены банков в старых фильмах. Но чужаки явно не спешили с нами связываться, они облетали свалку и дом стороной. Значит ремонт им не требуется, что весьма печально — я бы не отказалась от небольшой партии выпивки или продуктов. Сама я не пью, но несколько других робомехов согласны меняться изобретениями и программами только на алкоголь. Мы с Магдой замерли на крыльце, глядя на то, как флайер планирует над свалкой. — Не к добру, — проворчала Магда, приложив руку над круглыми глазами козырьком. Нахваталась у меня фраз и жестов. — Согласна, — я достала на всякий случай лазерную пушку. По крайней мере в двигатели из этой штуковины я попаду точно, а дальше уже дело техники. Или сами разобьются, или роботы их добьют. Но флайер не стал спускаться, он лишь завис над одним из участков свалки неподалеку. А потом из него выпал человек. Я только и успела рассмотреть мелькнувшие в воздухе светлые волосы и зеленый комбинезон рабочего. Класс. Раньше сюда нелегально выбрасывали мусор — свалка же, одной горой больше, одной меньше — а теперь нелегально трупы бросают. Хотя на этом участке прикапывать своих жмуров могу только я, и все робомехи и другие «мусорные люди» об этом прекрасно знают. Значит это абсолютные чужаки, не разузнавшие порядки на свалке. Когда флайер взмыл ввысь, я уже готовилась к походу. Пойдем с Магдой посмотрим, что ж там за труп. Возможно, придется прикопать, чтоб из грузовозов компании не обнаружили его и не согнали сюда всю полицию. Компания не любит шума и огласки, как и любая другая, но и прятать тело какого-нибудь политика, журналиста или преступника не будет точно. Еще и в выигрыше останется, поскольку финансирует расследование и покажет, что полностью непричастна к происходящему. А вот кого-то из простых смертных вполне могут и осудить, чтоб долго не искать настоящих преступников, если пострадала какая-то важная шишка. Ну а так как здесь мой участок и поблизости была только я, то уже понятно, кого выберут козлом отпущения. Спустя неполный час мы добрались до нужного места и я смогла рассмотреть упавшего получше. Зеленый комбинезон был испачкан в грязи, ему не повезло упасть рядом с одной из грязевых ям. Еще бы немного, и провалился бы он туда полностью. Может на это и был расчет тех, кто выбросил тело. Вот только ни крови, ни каких-либо еще жидкостей возле трупа я не видела. Только левая нога упавшего была вывернута столь неестественно, что можно было подозревать очень серьезный перелом. Я присела возле трупа и все же коснулась пальцем вен на шее, решив таким образом успокоить свою совесть. Да и на случай расследования у меня будет запись Магды. Но под пальцами оказалась совершенно холодная киберкожа. Я перевернула голову и плечи трупа лицом вверх — шея легко подалась в отличие от человеческой шеи. На лбу бледно серебрилась отметина в виде круглой бляшки — простой и эффективный способ отличить хорошо выполненного робота от живого человека. Вот только она была мутной, словно долгое время ее заклеивали чем-то или закрашивали. Обычно эта штука хорошо светилась, чтоб почти слепой увидел, что имеет дело с роботом. На удивление, грязь в нее не забилась, зато в нос попало достаточно. — Неизвестная модель. Такого нет в каталоге, — Магда тоже смотрела на выброшенного робота с явным любопытством. В ее темных глазах с видеокамерами поблескивали небольшие искорки. — Спасибо, что не труп — и закапывать не надо, и полицию ждать не стоит, — резюмировала я, поднимаясь с корточек. Я достала из рюкзака большой мешок, в котором собиралась закопать этого несчастного и принялась запихивать в него робота. Магда стала помогать и ее помощь пришлась весьма кстати — робот был невероятно тяжелым. Какой-то новый сплав для него сделали, не иначе. Я точно не знала, поскольку помойка всегда отставала от прогресса на несколько лет. Примерно на два-три года, если быть точной. Компании бесконечно выпускали новых роботов, все более совершенные модели с гораздо лучшими программами. А люди их постоянно скупали и заменяли старых на новых. И если поначалу прогресс и бесконечное потребление тормозились заботой об экологии терраформированных планет, то потом чья-то умная голова придумала сделать из не поддавшихся терраформации планет помойки. И с тех пор этот разгул капитализма и потребительства было не остановить.

***

Дома мы выложили робота на мой рабочий стол, в шутку называемый операционным. Сначала я подключила его разъем на виске к компьютеру, чтобы понять, что он из себя представляет и какие в нем могут быть программы. Заодно пусть его обследует антивирус, вдруг этот робот нашел что-то вредоносное на свою голову. Тем временем Магда сняла с него грязный комбез и обнаружила почти полное соответствие человеческому телу. — Дорогая секс-игрушка? — предположила она, кивнув на его промежность с защитной пластиной поверх тонкой киберкожи. Обычно такие делали как раз для роботов эротических линеек, чтоб они не повредили все красоты в ходе выполнения других работ. Никто ведь не будет покупать робота только для одной цели. А там кто знает, может и такие богачи есть. — И качественная киберкожа, — я провела ладонью по идеально воссозданным кубикам пресса, нашла нужный стык и потянула. Киберкожа раздвинулась в две стороны ровно между кубиками пресса. Я только хмыкнула, глядя на гладкий металлический корпус. Что ж, пора порыться во внутренностях моего трофея. Я нашла где и чем открутить нужный паз и принялась ковыряться во внутренностях моего трофея. Этот робот был невероятно сложным. Казалось, в него впихнули все, что только можно, будто он должен был выполнять функции сразу нескольких роботов или очень много мелких повседневных задач. У него был огромный объем памяти, правда, вся она оказалась стерта напрочь. А еще у него отыскался блок, отвечающий за эмоции. Конечно, роботы со временем могли обучаться и имитировать эмоции, но вряд ли они что-то чувствовали на самом деле. Зачем секс-игрушке эмоции? Этого я уже понять не могла, но признавала, что извращенцы бывают всякие и некоторым подавай неподдельный восторг, желание или настоящие слезы. А еще ни на одной детали или микросхеме не было названия фирмы-производителя, хотя обычно этими рекламами роботы бывают обписаны изнутри и порой даже снаружи. Будто такого робота не существовало вовсе. — Авторский экземпляр? — вслух размышляла я, пытаясь исправить то, что пострадало от удара. Пожалуй, так оно и было. Такого робота могли создать штучно по заказу и тогда кто знает, почему от него избавились таким оригинальным образом, а не сдали как обычно обратно производителю, чтобы те официально утилизировали — сами привезли сюда, ко мне, на грузовозе. Люди существа ленивые и не любят перенапрягаться лишний раз. И теперь предполагать можно все, что угодно, начиная от глюка системы или поломкой блока питания и заканчивая тем, что игрушка надоела хозяину. Мы с Магдой вправили ему ногу, но вот чтоб проверить, будет ли она работать, пришлось его включить. Мне не очень хотелось это делать, но вирусов в роботе не было, вредных программ тоже, самоуничтожаться он не спешил, и пришлось признать, что робот безопасен. Но сам факт подобной ситуации мне нравился все меньше и меньше. Уложив ему на место киберкожу, чтобы не пугать парня раньше времени, я осторожно включила активацию через компьютер. Не знаю, как включал или выключал его прошлый хозяин. Кто-то использовал кодовое слово или фразу, кто-то отдавал команду через компьютер или телефон, кто-то настраивал робота сразу под свой режим единожды и навсегда. Я никогда не выключала Магду с момента ремонта, только батареи ей меняла. Поначалу робот лежал неподвижно несколько секунд, а потом вдруг распахнул идеально-голубые глаза и тут же закрыл лицо руками. — Нет, не трогайте! — он весь сжался на столе. — Эй, не переживай, весь ремонт уже позади, — я даже не знала, что тут сказать. Впервые на моей памяти робот реагировал… как человек. Более того, как человек, переживший насилие. — Ремонт? — его голос был тихим, но уже не дрожал. — Да, приятель. Тебя выкинули на свалку, ты упал и повредился. Я тебя нашла и подлатала. Так что попробуй пошевелить левой ногой. Робот слушал с таким видом, будто я рассказывала ему святые откровения. И постарался подвигать ногой. Пальцы дрогнули, но не более того. — Не получается, — он выглядел обескураженным. Иного слова я не могла подобрать. — Что ж, придется заменить тебе тазовый сустав. Там трещина, но я надеялась, что ее достаточно заделать. Видимо, недостаточно, — я потянулась к компьютеру выключить его снова. — Нет! Не надо! Я хочу видеть… все, — он попытался приподняться на руках и это ему даже немного удалось. — Ты серьезно не хочешь отключаться? — поразилась я. — Да, — он смотрел осознанно, как тот, кто боится за свою жизнь. — Ладно, как хочешь. Впервые вижу робота, который хочет посмотреть на собственный ремонт, — я лишь пожала плечами. Кто знает, что у него осталось от старых программ и установок. Может быть он так и должен реагировать. Хотя в памяти не осталось фактически ничего такого важного. Даже не знаю, что в нем вообще пробудило такую личность. Робот остался сидеть и смотреть, как я заново вскрываю его. Теперь я точно знала, что нужно заменить и дело пошло быстрее. Пришлось открутить ему левую ногу полностью и заменить сустав. Честно говоря, человек бы давно умер от таких травм после падения, все внутренности были бы в кашу. А у этого всего лишь треснули металлические «кости». Корпус и «кости» надежно хранили микросхемы от повреждений. Отличный у него сплав, не то, что у других последних выброшенных моделей, те вообще всмятку падают, бывает, что половина запчастей высыпется из разбитого корпуса. Раньше такое говно не делали, раньше роботы были крепче. Когда я вставила ему ногу обратно в сустав, то робот снова мог ею двигать. — Отлично, — я вернула на место сдвинутую киберкожу. Теперь его нога выглядела полностью человеческой. Если бы не отметина на лбу и не холодок киберкожи под пальцами, я бы предположила, что передо мной человек. — Спасибо, — он неожиданно подтянул ноги к себе и обхватил руками колени. — Можно мне во что-то одеться? Мы с Магдой переглянулись. Она посмотрела на испачканный комбез и ушла искать что-то из моих вещей. — Впервые вижу стесняющегося робота, — вздохнула я, глядя на него. — Я уникальный, — он смотрел прямо на меня не мигая. — Кто это сказал? — Сказал… это сказал… — он испуганно огляделся по сторонам. — Я не помню. Совсем не помню. — Не парься. Тебе потерли память прежде, чем выбросить. Так что привыкай, будешь жить здесь, на свалке. — Ой, — он на миг схватился за голову, будто боялся, что остатки памяти выветрятся. — Мне жаль, — вздохнула я. Хотя на самом деле мне было чертовски любопытно, что же он такое и для чего сделан. Магда принесла ему мой запасной комбез. Робот оделся — в оранжевом комбинезоне он смотрелся как еще один робомех, только и всего. — Что мне теперь делать? — спросил он, пытаясь разгладить складки комбеза. — Что хочешь. Можешь остаться здесь и помогать мне ремонтировать роботов. Можешь уйти. Там бродит несколько свободных, вышедших из моих рук, — я кивнула в сторону двери. — Их специально никто не ловит прикола ради. Где еще увидишь свободного робота, как не на свалке. — В доме лучше, — он оглядел мастерскую, инструменты и стол, на котором только что лежал. — Мне нужен доступ к космонету. Я ничего не знаю об этом месте. — Только через компьютер. Напрямую очень дорого. тут всего один спутник, так что связь бывает не всегда, — я показала на компьютер с сенсорной панелью. Собрала я его здесь же из всякого мусора, но для моей работы его хватало. Вот для всяких новомодных игр с полным погружением или связи через всю галактику он совершенно не годился. — И мне нужно прописать кого-то в хозяева, — с нескрываемым огорчением заметил робот. Будто ему совершенно не хотелось этого делать. — Прописывай, — я протянула ему руку, чтобы считал отпечаток ладони. — Не бойся, у нас здесь полная свобода. Ремонт не так уж и часто в основном, только если другие робомехи напьются до зеленых чертей и не смогут ничем помочь клиентам, тогда бывает много народа. Они повадились гнать из местных колючек паршивый самогон. Так что вменяемые клиенты очень часто хотят трезвых рабочих. Но ты с чужими можешь не общаться. — Учту, — он отсканировал мой отпечаток и притих, видимо, анализировал мою личность. — Тебя нет в общей базе данных. — Ну конечно нет, откуда мне там взяться, — вздохнула я. Он уже и в компьютер залез удаленно. Очень продвинутый парень, может его выкинули за то, что он был наоборот слишком активным и назойливым? Такое тоже бывает с некоторыми роботами. Внезапно компьютер перестал показывать бешено мелькающие списки фамилий и данных других граждан Федерации, и выдал результат поиска. «Обнаружен искомый объект на видео. Включить?» Что ж, я была рада, что для старого компьютера запрос человека оказался приоритетнее запросов робота. Это немного увеличивало уверенность в будущем. И нажала кнопку «Да». Снимали явно похороны. Скорбная процессия у гроба, люди в черных платьях и костюмах, судя по украшениям и общему виду далеко не бедные. Да и репортер, который тарахтел у микрофона, наконец объяснил, кто это. Хоронили сына уважаемого триллионера и владельца корпорации «Химфарсервис» Хьюго Декинса. Его сыну Теодору было всего-то двадцать пять лет и он погиб в воздушной катастрофе — его флайер упал с большой высоты и сгорел. Вот только на фото со скорбной черной полосой поперек голографии было лицо уже знакомого мне робота. Без бляшки на лбу, разумеется. — Это… это?.. — робот смотрел на видео и бессмысленно бормотал. А когда увидел, как гроб ставят в могилу, то сжался и юркнул под стол. Видео прервалось в тот момент, когда репортер начал вещать о добрых любящих отношениях триллиардера и его сына. Космонет закончился, поскольку спутник улетел на довольно большое от нас расстояние. Я осторожно достала робота из-под стола. Он потрясенно моргал и качал головой, будто не верил в происходящее. И я все никак не могла понять, что же там случилось на самом деле. Он заменял того парня, Теодора, он был этим Теодором? Его похоронили вместо Теодора или же что с ним вообще такого делали, что даже с полностью стертой памятью он так реагировал на видео похорон? Этого мы уже никогда не узнаем. — Мы больше не будем копать в эту сторону, хорошо? — я слегка встряхнула его, заставив посмотреть мне в лицо. — Начнешь новую жизнь с нуля. Больше никакой трагики, никаких постановок, ничего такого. — И никакой темноты? — неожиданно спросил он. — Никакой темноты, — я нашарила на полке фонарик и отдала ему. — Вот, чтобы у тебя был свет. Будешь заряжать на солнце от батареи, увидишь на улице. А теперь идем думать, как тебя назвать. В каждой новой жизни нужно брать новое имя. — И ты тоже взяла новое? — он с интересом клацал фонариком, переключая режимы освещения от очень яркого до едва заметного. — И я тоже, — я серьезно кивнула и похлопала его по плечу. Что бы там ни произошло, оно уже в прошлом. У нас всех есть свое паршивое прошлое, которое мы не хотим или не можем помнить. Пусть и у этого парня все плохое останется в прошлом. Возможно, он нашел тот старый файл полицейской сводки, в котором упоминалось мое давнее имя. Возможно, нет. В любом случае теперь все придется начинать с чистого листа.