Aurum. Argentum. Platinum.

      Северус Снейп впервые почувствовал неладное ещё на рассвете, но, как и всякий уважающий себя зельевар, предпочёл проигнорировать это чувство.       Неприятная тянущая слабость, странная горечь во рту и полное отсутствие желания завтракать — всё это можно было списать на что угодно: последствия яда Нагайны, недосып, нервы, Поттера. Особенно Поттера.       К середине второго урока, когда третьекурсники сосредоточенно шинковали корень асфоделя, мир неожиданно накренился. — Продолжайте работу, — процедил Северус, сжимая край стола так, что побелели костяшки. — Ни шага в сторону от рецепта. Кто взорвётся котёл - мясяц отработок.       Он развернулся и быстрым шагом направился в свой кабинет, наложив запирающее заклинание ещё на ходу.       До умывальника он не добрался.       Первый попавшийся котёл принял удар с философским смирение. Северус выпрямился, отдышался, одним взмахом палочки привёл себя в порядок и мрачно уставился на содержимое внутри котла, смутно напоминающее завтрак. — Какого книззла...       Он вернулся к уроку, довёл его до конца с ледяным спокойствием и твёрдым намерением никогда больше не вспоминать об этом эпизоде.       На следующий день котёл снова пострадал.       Вот тогда Северус Снейп заперся в лаборатории, наложил тройной полог конфиденциальности и провёл полную самодиагностику.       Руны вспыхнули и он замер. Проверил ещё раз. Потом — третий. — …Нет, — тихо сказал профессор.       Диагностические чары были безупречный. Слишком безупречны.       Северус рухнул в кресло и хотел было призвать стакан огневиски, но в последний момент передумал. — Поттер, — произнёс он ледяным шёпотом. — Ты труп.

***

      В это время Гарри Поттер вёл у третьего курса урок Защиты от Тёмных Искусств и, по своему обыкновению, был излишне воодушевлён. — Боггарт питается страхом, — объяснял он, расхаживая перед классом. — Главное — не дать ему...       Дверь распахнулась с таким грохотом, что несколько учеников взвизгнули. В проёме стоял разъяренный зельевар. Его мантия развевалась, глаза метали молнии, а выражение лица ясно говорило: кто-то сегодня умрёт. — Поттер, — произнёс он спокойно. Слишком спокойно. — ИДИ. СЮДА.       Он сделал шаг вперёд — медленный, выверенный, почти хищный — и Гарри, много лет проработавший аврором, понял всё мгновенно. — Северус… — начал он примиряюще. — Скотина ты похотливая... — прошипел Снейп. - БЕГИ.       Гарри рванул с места ровно в тот момент, когда первое заклятие рассекло воздух. — Expulso!       Парта, за которой секунду назад стоял Гарри, разлетелась щепками. Ученики взвизгнули, но вместо паники разразились хохотом. — ПРОФЕССОР СНЕЙП! — крикнул кто-то. — СЛЕВА!       Гарри перепрыгнул через скамью, перекатился по полу и вскочил, едва увернувшись от следующего заклинания. — Incarcerous!       Верёвки хлестнули по воздуху, но Гарри успел нырнуть под стол. Они обвили ножки мебели, затянулись — и стол рухнул набок. — Северус, это уже похоже на покушение! — выкрикнул Гарри, лавируя между рядами. — Я ПРИМУ ЭТО КАК КОМПЛИМЕНТ!       Снейп двигался быстро, но не хаотично. Он резал пространство заклинаниями точно и злобно, заставляя Гарри постоянно менять направление. — Flipendo! — Diffindo! — Petrificus— — НЕ СМЕЙ! — заорал Гарри и с разворота перепрыгнул через кафедру.       Ученики уже не просто смеялись — они комментировали происходящее, как квиддичный матч. — Профессор Поттер уходит вправо! — Профессор Снейп заходит с фланга! — О, профессор Поттер, осторожно!       Гарри запнулся о чью-то сумку, едва удержал равновесие — и в этот момент Северус почти настиг его. Он схватил его за мантию — пальцы сомкнулись на ткани — но Гарри вывернулся, оставив в руке Снейпа лишь клочок. — НЕВЕРОЯТНО, — прошипел Северус. — ТЫ УВЕРТЛИВ, КАК ВШИВАЯ ГРИНДИЛОУ! — Ты меня этому сам научил! — отозвался Гарри, уже карабкаясь на подоконник. - Помнишь прошлые выходные в Хогсмиде?...       Северус взмахнул палочкой. — Ventus!       Порыв ветра швырнул Гарри обратно в класс. Он приземлился на колено, вскочил — и замер.       Снейп тоже замер - он тяжело дышал. Плечи его заметно поднимались и опускались, а рука с палочкой на мгновение дрогнула. Лицо было бледнее обычного, губы сжаты в тонкую линию. Класс притих. — Сев… — осторожно сказал Гарри, делая шаг вперёд. — Хватит. Ты... — МОЛЧИ.       Снейп сделал ещё один шаг… и остановился. Резко выдохнул, словно воздух внезапно закончился. Он опёрся ладонью о ближайшую парту, на секунду закрыв глаза. — Профессор?.. — неуверенно спросил кто-то из учеников. — УРОК… — выдавил Северус, не поднимая головы. — ОКОНЧЕН.       Он выпрямился, бросил на Гарри убийственный взгляд и рявкнул: — ВСЕ ВОН. ДЕСЯТЬ БАЛЛОВ КАЖДОМУ ФАКУЛЬТЕТУ. ЗА МОЛЧАНИЕ.       Как только за последним учеником захлопнулась дверь, шум стих так резко, что тишина ударила по ушам.       Северус сделал шаг вперёд — и силы его внезапно оставили. Он покачнулся, словно подкошенный, и буквально свалился Гарри в руки — тяжёлый, обессиленный, лишённый той ярости, что ещё мгновение назад держала его на ногах. — Северус! — Гарри мгновенно обхватил его, не давая упасть на пол.— Что случилось? Ты ранен? Это из-за заклинаний?       Северус не ответил. Он уткнулся лбом Гарри в плечо, тяжело дыша, пальцы бессильно сжали ткань мантии. Лицо его было бледным, губы — почти бескровными. — Сев… — уже тише, тревожнее повторил Гарри. - Что?       Ответом ему стал едва слышный, выдохнутый шёпот: — Legilimens…       Гарри замер. Он знал это прикосновение — не вторжение, не грубое проникновение, а молчаливое разрешение. И прежде чем он успел возразить, мир вокруг поплыл. Он увидел всё.       Лабораторию, освещённую холодным светом чар.       Руны, вспыхивающие одна за другой.       Мгновение недоверия.       Потом — шок.       Отрицание.       Тяжёлую, звенящую тишину.       И маленькую тонкую светящуюся розовую ниточку на родовом гобелен.       Но все это терялось в водовороте чувства страха — не за себя, а за будущее, за неизвестность, за то, как мир отреагирует.       Видение оборвалось так же резко, как началось. Гарри резко вдохнул, прижимая Северуса крепче, будто мог защитить его одним лишь объятием. — Ох… — выдохнул он. — Сев... — Не начинай, — тот, не поднимая головы. — Я не в настроении для… восторга.       Гарри тихо рассмеялся — не весело, а почти на грани слёз. — Я просто… — он сглотнул. — Я с тобой. Всегда. Хорошо?       Северус не ответил. Но и не отстранился. Он позволил Гарри удерживать себя — и это было ответом.

***

      Профессор Сивилла Треллони двигалась по коридору медленно, почти плывя, как делала это всегда, — шали колыхались, стеклянные бусы тихо звякали, а губы беззвучно шептали что-то о звёздах, сошедшихся в тревожном узоре. — Ах… — пробормотала она, — сегодня воздух особенный… слишком много пересечений судеб…       Она сделала ещё шаг — и внезапно остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену. Её дыхание оборвалось, глаза, обычно полузакрытые и рассеянные, вдруг широко распахнулись — и потемнели, словно отражая не коридор Хогвартса, а что-то куда более далёкое.       Мир вокруг исчез, и перед ней вспыхнул свет.       Комната была полутемна. Свечи горели низко, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был густ от зелий и заклинаний, от напряжения и боли, переплетённых с решимостью.       На постели — Северус Снейп. Бледный, измождённый, с влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его лицо было напряжено, губы сжаты — но в этом не было ни слабости, ни страха. Только упрямство и сила, выстраданная годами.       Рядом сидел Гарри.       Он держал Северуса за руку — крепко, так, словно был готов удержать его в этом мире одной лишь силой воли. Его другая рука то и дело поднималась, чтобы вытереть пот со лба Северуса, чтобы коснуться его щеки, чтобы поцеловать бледные губы, снова и снова, шепча что-то, чего Треллони не слышала, но знала — это были слова любви и обещания. — Ты справишься, — виделось ей на губах Гарри. — Я здесь. Я никуда не уйду.       Северус с трудом повернул голову, и в его взгляде — сквозь боль — мелькнуло нечто удивительное: доверие. Полное. Абсолютное.       Картина вспыхнула ярким светом — и рассыпалась.       Треллони ахнула.       Она увидела ночь, но не тёмную — залитую серебром луны. Поляну у кромки Запретного леса. Высокие, тонкие фигуры фестралов, спокойно стоящих в тумане. И между ними — ребёнка, маленькую девочку, уверенно идущую вперёд, не боящуюся ни темноты, ни тишины.       У девочки были бледная кожа, тёмные, почти чёрные пушистые волосы, но в лунном свете они отливали мягким золотом. Глаза — яркие, живые, цвета молодой зелени. В них не было страха — только любопытство и странная, врождённая мудрость.       Картина сменилась.       Она увидела лабораторию, наполненную ароматами зелий. Маленькие руки уверенно держали ступку. Девочка сосредоточенно толкла ингредиенты, и зелье в котле светилось ровно, чисто — без вспышек, без ошибок.       Рядом стоял высокий мужчина в чёрном, наблюдая молча, но во взгляде его читалась гордость, тщательно скрываемая под привычной строгостью.       Снова смена.       Большой зал, залитый светом сотен свечей. Девочка стоит перед Распределяющей шляпой.       Шёпот.       Спор.       Упрямство. — Слизерин, — звучит наконец, и в зале раздаётся аплодисменты.       Имя вспыхивает в сознании Треллони ясно и отчётливо, словно кто-то произнёс его вслух:       Лили Эйлин Поттер-Принц.       Ещё одна вспышка.       Солнечный двор Хогвартса.       Смех.       Книги, разбросанные на траве.       Юноша лет восемнадцати — что-то увлечённо рассказывает, размахивая руками, а девочка слушает, запрокинув голову и улыбаясь. В руках она крутит бузинную палочку.       Но и это было ещё не всё. Видение не спешило отпускать её. Свет вокруг вновь дрогнул — и Треллони увидела просторный зал, наполненный эхом шагов и вспышками заклинаний.       Высокие окна пропускали дневной свет, отражавшийся от полированного камня пола. На стенах висели щиты и старые знамёна — дуэльный клуб Хогвартса.       В центре зала — двое. Тоби — уже не мальчик, а юноша, высокий, сосредоточенный, с палочкой, уверенно лежащей в руке.       Напротив него — девочка, та самая, с живыми зелёными глазами и упрямо сжатыми губами. — Готов? — спросила она, чуть наклонив голову. — Ты первая, — ответил Тоби, усмехнувшись.       Вспышка.       Заклинания полетели одно за другим — быстрые, чистые, выверенные. Девочка двигалась легко, почти танцуя, уклоняясь в последний миг, отвечая точно и без суеты. В её движениях была смесь дерзости и расчёта, будто она инстинктивно знала, когда атаковать, а когда отступить. — Protego! — выкрикнул Тоби. — Expelliarmus! — почти одновременно ответила она.       Палочка Тоби взлетела в воздух, описав дугу, и с лёгким стуком упала на пол. — Опять ты, — рассмеялся он, сдаваясь.       Девочка улыбнулась — широко, победно, но без тени злорадства — и опустила палочку.       Поодаль, у стены, тренировались двое взрослых.       Гарри двигался стремительно, легко, словно бой был для него продолжением дыхания. Его заклинания были быстрыми, импульсивными, но точными.       Напротив него — Северус, собранный, экономный в движениях, с тем самым холодным мастерством, которое превращало каждый жест в выверенный расчёт.       Их палочки сталкивались вспышками света — не враждебно, а как равные, как партнёры, знающие слабости и силу друг друга. — Ты слишком торопишься, — бросил Северус. — А ты слишком рассчитываешь, — ответил Гарри, усмехаясь.       Они одновременно опустили палочки и посмотрели на детей.       Гарри первым заметил девочку с поднятым подбородком и сияющим взглядом. — Победа? — спросил он. — Всегда, — ответила она и, не раздумывая, шагнула к ним.       Северус наклонился, поправил ей выбившуюся прядь волос — жест строгий, но удивительно нежный. — Чисто, — сказал он. — Почти без ошибок.       Это было высшей похвалой. Девочка просияла и на неё с объятиями кинулся брат...       И ещё одна сцена — последняя. Видение пришло стремительно, как порыв ветра.       Голубое небо.       Свежий, звонкий воздух.       Квиддичное поле Хогвартса.       Треллони увидела девочку, летящую на метле. Её чёрные волосы развевались за спиной, а глаза сияли азартом. Она неслась вперёд легко и уверенно, будто небо было её родным домом.       Золотой снитч мелькнул — и исчез в её ладони. — Есть! — крикнула девочка, и в этом крике было столько радости, что сердце Треллони болезненно сжалось.       Но вместо того чтобы замедлиться, девочка резко развернула метлу, устремившись к башне, где сидели преподаватели. Там, у ограждения, в первых рядах, стояли двое.       Она спрыгнула с метлы прямо в полёте — бесстрашно, без колебаний — и приземлилась точно в раскрытые руки. — Папа! — крикнула она, смеясь.       Гарри и Северус поймали её в четыре руки легко, привычно, закружили, и в строгом лице зельевара было столько гордости, что дочь светилась ярче солнца.       Девочка сжала снитч, подняла его над головой — трофей, победу, радость — и прижалась к ним обоим сразу. Трибуны Слизерина взревели овациями, а на поле капитан команды Тобиас Поттер-Принц обменивался рукопожатием с капитаном соперников. — Мы победили, — сказала Лили уверенно, крепче обнимая родителей.       И Треллони поняла: это была правда не только о матче.       Видение оборвалось.       Сивилла резко вдохнула, пошатнулась и ухватилась за стену, чтобы не упасть. Шали сползли с плеч, сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон. Коридор Хогвартса снова был на месте — холодный камень, портреты, факелы. — Ох… — прошептала она, поправляя очки. — Какое… редкое переплетение линий судьбы…       Она оглянулась на закрытую дверь кабинета Защиты от Тёмных Искусств, словно ожидая, что та заговорит с ней. — Любовь, рождённая из хаоса, — пробормотала Треллони. — И дитя… дитя, которому суждено принести покой…       Она поспешила дальше по коридору, уже наполовину забыв видение, как это часто с ней бывало, но ощущение тепла — редкое, почти счастливое — ещё долго не отпускало её.       А за дверью, о которой она даже не догадывалась, будущее уже тихо и уверенно делало свои первые шаги.