Aurum. Argentum. Platinum.

      В тот момент, когда Гарри рухнул на землю в Запретом лесу, пораженный убивающим заклятием Волан-де-Морта, на Гриммо 12 внутри Северуса что-то оборвалось.       Боль пришла не сразу.       Сначала было ощущение пустоты — резкой, оглушающей, будто из мира выдернули звук. Потом — холод. Такой, что сердце на мгновение забыло, как биться.       А затем Северус закричал.       Он подскочил на кровати с такой силой, что зазвенели защитные чары, наложенные домовиками. Тело дёрнулось вперёд, рана на шее отозвалась вспышкой боли, но он её не почувствовал — не заметил вовсе. — ГАРРИ!       Имя вырвалось из него, как крик утопающего. — Сэр! — взвизгнул Добби, бросаясь к нему. — Профессор не должен вставать!       Кричер вцепился в другую руку, маленькие пальцы дрожали, но хватка была отчаянной. — Хозяин Снейп должен лежать! Хозяин Снейп умрет, если не вернётся в постель!       Северус не слышал. Мир перед глазами распался на осколки: зелёная вспышка, удар — не в тело, в сердце, и чувство, будто что-то оборвалось, ушло, исчезло навсегда. — Гарри… — выдохнул он снова, уже хрипло.       Он задыхался. Воздух не доходил до лёгких. Пальцы судорожно вцепились в грудь, туда, где боль была не от яда и не от ран — глубже, ниже, в самом центре. — Нет… — прошептал он. — Нет, нет, нет… — Держите его! — резко приказал Люциус, появляясь у кровати.       Драко оказался рядом мгновенно. Он схватил Северуса за плечи, пытаясь уложить обратно, но тот дёргался, выгибался, будто пытался вырваться из собственного тела. — Пустите! — прохрипел Северус. — Он… он...       Слова рассыпались. Вместо них — судорожный вдох и новый спазм в груди. — Северус, — Люциус наклонился ближе, голос был напряжённым, но ровным, выученно спокойным. — Посмотри на меня. С ним всё будет в порядке. Нарцисса с ним. Она не допустит…       Слова не достигли цели.       Северус дёрнулся снова, почти сбрасывая с себя домовиков, пальцы скользнули по бинтам на шее, оставляя алые следы. Он задохнулся, сжавшись, будто сердце свело судорогой.       Комната наполнилась паникой. Добби всхлипнул, едва удерживая заклинание. — Профессор чувствует связь, сэр… это плохо… это очень плохо…       Кричер зашипел сквозь зубы. — Яд движется быстрее, когда хозяин волнуется. — Он... — Северус не смог подобрать слов. — Люциус, он... — Хватит! — рявкнул Малфой-старший.       И прежде чем Драко успел что-то сказать, замахнулся.       Пощёчина была резкой, сухой, оглушающей. Голова Северуса дёрнулась в сторону. На мгновение всё остановилось.       Он замер.       Глаза, ещё секунду назад безумные, начали фокусироваться. Дыхание — рваное, паническое — стало глубже, тяжелее, но уже осознанным. — Ты меня слышишь? — жёстко спросил Люциус, наклонившись к нему вплотную. — Тогда слушай.       Домовики всё ещё держали его руки, но теперь Северус не сопротивлялся. Только дрожал — от боли, от холода, от осознания. — Если ты продолжишь дёргаться, — продолжил Люциус, понижая голос до ледяного шёпота. — Яд этой твари доберётся до сердца быстрее любых целителей.       Северус сглотнул. Пальцы медленно разжались, отпуская ткань рубашки. — И тогда, — Люциус посмотрел ему прямо в глаза, — Гарри Поттер никогда не простит тебе этого. А меня попросту убьёт.       Грудь Северуса судорожно вздрогнула. Он сделал глубокий, болезненный вдох — и позволил Драко уложить себя обратно на подушки - слова старого друга оказали нужное влияние. — Вот так, — тихо сказал Драко, почти умоляюще. — Пожалуйста. Просто лежи.       Добби тут же засуетился, усиливая чары. Серебристая магия растеклась по телу Северуса, замедляя ток яда, притупляя боль. — Добби замедлит яд, сэр, — прошептал он, глаза блестели от слёз. — Добби обещает.       Кричер кивнул резко, почти яростно. — Хозяин Снейп должен жить. Это приказ хозяина Поттера.       Северус закрыл глаза.       Имя всё ещё жгло изнутри, но теперь — тише, глухо, как эхо в пустом зале. — Гарри… — прошептал он едва слышно.       Люциус выпрямился, тяжело выдохнув. — Он упрям. Как и ты. Значит, вернётся.       Северус лежал неподвижно, позволяя магии домовиков течь по венам, сдерживать яд, удерживать жизнь.       Но сердце знало.       Что-то произошло.             И он молился — всем богам, в которых никогда не верил, чтобы эта боль была не прощанием.

***

      Время тянулось медленно.       Сознание то уходило, то возвращалось рывками. Яд Нагайны отзывался тяжёлым жаром в груди и ледяной слабостью в пальцах. Магия домовиков держала его на грани — не исцеляя, а не позволяя упасть дальше в небытие.       Дверь тихо скрипнула. Северус открыл глаза.       Люциус вошёл, осторожно неся поднос с новыми флаконами. Его движения были выверенными, спокойными — как у человека, который слишком хорошо знает цену секундам. — Ты пришёл в себя, — сказал он негромко. — Хорошо. Это усилит действие предыдущих зелий.       Он поставил поднос на стол и обернулся. — Мы почти стабилизирова... — Люциус, — хрипло произнёс Северус.       Тот остановился. — Да?       Северус с трудом сглотнул. В горле саднило, голос был рваным, будто каждое слово приходилось выталкивать через силу. — Прости меня.       Люциус нахмурился. — За что именно? Думаю, список получится...       Он не успел договорить. — Stupefy.       Заклинание сорвалось с губ Северуса резко, почти беззвучно, но точно. Красный луч ударил Люциуса в грудь, и тот рухнул на пол, не издав ни звука.       Добби вскрикнул. — Профессор?!       Кричер дёрнулся было вперёд, но замер, встретившись с взглядом Северуса. — Не мешайте, — прошептал он. — Я знаю, что делаю.       Сил почти не осталось.       Он с трудом приподнялся, опираясь локтем о матрас. Мир поплыл, но он удержался. Руки дрожали, когда он поднял палочку. — Ferula, — прохрипел он.       Бинты возникли мгновенно — плотные, чистые. Они обвили его шею, укрепляя повязку, сдерживая кровь и яд. Боль стала глуше, отступила на второй план.       Этого должно было хватить. Ненадолго.       Северус глубоко вдохнул, собирая остатки магии и воли. В груди всё ещё было пусто — там, где должна была быть связь. — Я не могу ждать, — прошептал он, отлевитировав мычащего в возмущении Малфоя на свое место в кровать. — Прости. И спасибо.       И аппарировал. Рывок был грубым, болезненным. Пространство сжалось, ударило — и исчезло. Комната опустела.       Добби упал на колени. — Он ушёл… — прошептал он, хватаясь за ушки. — Профессор ушёл…       Кричер сжал кулаки. — Упрямая полукровка, — прошипел он. — Очень упрямая.       А где-то далеко, за пределами защищённых стен, Северус Снейп снова шёл навстречу войне.

***

Рассвет над Хогвартсом был едва заметен под натиском магии. Щиты вспыхивали и гасли, камни под ногами трескались, воздух был плотным, будто его можно было резать ножом.       Гарри стоял напротив Волан-де-Морта, и между ними тянулась непрерывная, ревущая нить заклинаний.       Он теснил Тома. Шаг за шагом, давлением, упрямством. Каждый выпад был выверен, каждое движение — экономным. Гарри не позволял себе злости: только концентрацию, только необходимость идти вперёд.       Волан-де-Морт отступал.       Медленно, почти незаметно, но отступал. Его лицо оставалось холодным, но глаза становились всё уже, всё внимательнее. Он чувствовал сопротивление. Чувствовал, что что-то идёт не так.       Резкий взмах — и вокруг него сомкнулся последний щит.       Он был другим, напитаным страхом и яростью, собранными за десятилетия. — Avada Kedavra!       Зелёный луч ударил — и упёрся в палочку Гарри. Магия взвыла, столкнувшись, как две силы, которым некуда отступать. Гарри стиснул зубы. Плечи горели, руки дрожали, пальцы немели.       Он чувствовал, как сила уходит. Быстро. Слишком быстро.       В груди становилось пусто, дыхание сбивалось. Он знал: ещё немного — и ему самому придётся ставить щит. А это означало бы конец. Конец шанса.       Они оба выдыхались.       Но организм Гарри сдавался первым. Не из-за слабости — из-за всего, что было до этого: месяцев напряжения, боли, потерь, бессонных ночей. Стресс прятался в костях, в мышцах, в каждом вдохе.       Колени дрогнули.       Нет. Не сейчас.       И вдруг Волан-де-Морт замер. Его глаза расширились. — Ты… — начал он, и в этом голосе впервые прозвучало не превосходство, а недоумение.       В тот же миг бледная рука сомкнулась на запястье Гарри.       Хватка была неожиданно сильной — не давая палочке дрогнуть, не позволяя инстинктивно отступить. А за спиной раздался голос. Хриплый. Сорванный. Но абсолютно точный. — Confringo.       Щит взорвался.       Не треснул — именно взорвался, разлетевшись осколками магии, которые ударили по стенам, по каменной кладке, по небу. Давление исчезло — и поток из палочки Гарри вырвался наружу, усилившись в разы, будто мир сам подхватил его.       Заклятие ударило Волан-де-Морту прямо в грудь. Тело дёрнулось — и магия, лишённая опоры, разорвала его изнутри. Всё, что удерживало Тома Реддла в этом мире, рассыпалось, исчезло, растворилось без следа.       Наступила долгожданная тишина.       Гарри резко обернулся. — Нет... !       Он успел — в последний миг подхватил Северуса, рухнул на колени вместе с ним, прижимая к себе. Тело было тяжёлым, слишком горячим. Бинты на шее снова промокли кровью. — Ты с ума сошёл… — выдохнул Гарри, прижимая ладонь к ране. — Ты вообще понимаешь, что сделал?       Северус с трудом приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, но осмысленным. — Он… мёртв? — хрипло спросил он. — Да, — ответил Гарри сразу. — Всё закончилось. Мы победили.       Уголок губ Северуса дрогнул. — Значит… не зря… — Даже не начинай, — почти зло сказал Гарри.       Северус попытался вдохнуть — и не смог. Тело обмякло, голова тяжело опустилась на плечо Гарри. — Северус? — тихо. — Северус, посмотри на меня.       Ответа не было.       К ним уже бежали — учителя, ученики, голоса сливались в один гул. — Гарри! — Он жив? — Целителей сюда!       Сил больше не осталось. Мир поплыл, края зрения потемнели. Гарри ещё успел наклониться ниже — и в этот момент пальцы Северуса судорожно сжали его руку.       Крепко.       Как якорь.       Гарри выдохнул — и позволил тьме накрыть себя, падая рядом, почти на него. Последнее, что он услышал — как Северус сделал судорожный вдох.       Они победили.