Все кончено

Прошло 18 месяцев с победы над Векной. С тех пор, как умерла Оди, с тех пор, как всё изменилось. С тех пор, как Майк мучается кошмарами практически каждую чертову ночь, с тех пор, как ужасные мысли пожирают его разум, будто черви — яблоки. «Ощущение, будто я предаю Эл». Спустя 18 месяцев он наконец-то мог рассказать кому-то то, что его гложило всё это время. По крайней мере, часть. Небольшую, но часть. Хоппер поддержал без пяти минут выпускника; Майк действительно в момент поверил словам шерифа, действительно хотел поверить. Но почему тогда подросток сейчас рыдает в своём же подвале? Когда-то у него был контроль над ситуацией, когда-то Майк был кем-то значимым, когда-то он мог просто жить — жить без ощущения, будто его сердце засаливают, впихивают в тесную банку, ждут, когда вся жизнь из него уйдёт и останутся только чувства вины и горечи. Это было давно, когда ещё Уилл не пропал, когда Майк ещё не придумал, что судьба всей его жизни — девочка со суперспособностями, когда всё было не настолько серьёзно, только детская игра. Сегодня подошла к концу последняя кампания в D&D. Он чувствовал ещё давно, как его пути с партией расходятся: сначала Дастин начал тусоваться с ребятами постарше, затем Лукас был поглощён баскетбольной командой,а позже - девушкой в трансе, а Уилл... Сам Майк во всём и виноват. Он не особо хороший друг, лучший друг и бойфренд. Эта мысль — одна из тех, из-за которых он не может спать ночью дольше 6 часов. Сейчас, ставя свою тетрадь с заметками мастера рядом с книгой заклинаний Уилла-Премудрого, он как никогда осознаёт: всё кончено. «Ты ведь не думал, что мы всегда будем тусоваться у меня в подвале и играть в D&D?» Эхом в голове проносятся именно эти слова. Да, сейчас Майк хотел бы именно этого. Острые шипы рассекают горло при виде своей счастливой сестрёнки и её друзей, ныне занимающих подвал Майка. Точнее, когда-то подвал Майка. То место, где впервые упомянули демогоргона, то место, где пряталась Эл, место, где жил Уилл на протяжении нескольких месяцев. Майк часто винит себя за то, что когда-то надеялся, мечтал, грезил о «ненормальных» вещах. Совершал некоторые. Самые безопасные, неочевидные, сравнимые с несчастной смятой снежинкой в снежном комке. Когда-то он пытался выжить даже намёки на неподобающие мысли. В детстве — лез целоваться к Эл при каждой мысли о чьих-то чужих губах. Потом — старался отстраниться, как мог. Майк искренне пытался забыть Уилла, когда тот был в Калифорнии, но всё равно упрямо звонил каждый день, вечно натыкаясь на бесконечные гудки занятой линии. «Прошёл год, Майк, ты мне ни разу не написал» Знал бы тот, как много неотправленных писем было — «Дорогому Уиллу» от «Скучаю, Майк», «Обнимаю, Майк», «Жду тебя, Майк» Знал бы адресат о всех этапах написания письма: 1. «Как там Уилл?» 2. «Кажется, это слишком... слишком откровенно». 3. «Так ведь пишут лучшим друзьям, да?» 4. «Это слишком отвратительно. Я отвратителен». 5. «Уилл мне ничего не писал. Он живёт своей жизнью, мне тоже стоит его забыть». И таким образом каждая бумажка с текстом оказывалась на верхней полке шкафа до «лучших времён». А что потом? А потом контролировать себя было невозможно, не тогда, когда причина всех сомнений жила буквально под твоей комнатой. ,,Случайные" электрические касания: рук, коленей, локтей; слишком долгие взгляды на чужом лице, будто оставляющие липкий и грязный отпечаток, слишком много собственной одежды в чужом шкафу, несмотря на то, что Байерс мог купить себе новую. Майк чувствовал себя настоящим вором, отвратительнейшим другом и человеком, когда предлагал отнести одежду Уилла в стиральную машину, но она оказывалась в комнате Уиллера. *** -Я не такой, как вы, мне... мне не нравятся девушки Уиллер ожил. Весь его мир перевернулся именно в этот момент. Все действительно так может быть? Майк чувствовал себя настоящим трусом. Да, для Уилла это было тяжело: слёзы лились в глотку, мешая произносить слова, но он говорил об этом на публику. Что ему нравятся парни. Майк же не мог признаться самому же себе в этом дл конца. -...на самом деле, я был влюблён в одного человека. Но потом понял, что дело не в нём, а во мне. Он был моей Томми Томпсон. В глазах Уилла была настоящая боль, а в душе Майка посмела подать признаки жизни надежда. Так аккуратно, слабенько, но волнительно настолько, что даже пальцы не смели пошевелиться. Будто сердце окутала целая куча мягких перьев. А что, если Эл действительно была права? Картина была для человека, что нравится Уиллу? Что, если те долгие взгляды были взаимными? Что, если Уилл не случайно также нелепо инсценировал прикосновения? Что, если он намеренно не покупал себе одежду? Что, если Уилл был влюблён в Майка?... Был... Это, наверное, ключевое слово. Теперь громада перьев стала расколотым железом. Майк вышел из своих мыслей только когда практически все поддержали Уилла. А он сидел и думал о себе. Браво, Майк, ты точно худший лучший друг. *** Мысли, мысли, мысли... Иногда кажется, что из-за них люди и умирают. -Уилл, извини меня, я слишком был поглощён своими мыслями, что не смог тогда тебя нормально поддержать -Ничего страшного, Майк, я рад, что мы всё ещё можем быть друзьями Друзьями... Пустота в голове, догадки, надежда — все чувства будто готовы были прорваться сквозь хрупкое сердце, затапливая все мысли. Кровь в венах бурлила, а губы онемели. Это твой шанс, Майк! -Друзьями... Нет, спасибо Замешательство на лице Уилла, страх. «Друзьями? Нет, спасибо?» а кем, Майк? Ты понимаешь, как это звучит? Уилл боится, что ты не хочешь с ним дружить, о какой... о каких других чувствах может идти речь? Сейчас, без пяти минут, конец света. Идеальный момент ты выбрал, и вновь браво. Ты не смог быть ему хотябы нормальным другом, ты единственный из партии, кто причинил Уиллу боль, — думаешь, ты сможешь стать ему кем-то большим? Пальцы стали ледяными, мозг пытался придумать сотни способов капитуляции, но был слышен только звон. Будто в сердце, как в разбитое окно, затолкали ваты. -Лучшими друзьями Два слова, а обожгли глотку, словно он достал из неё горячий меч, да покрутил во все стороны хорошенько. Сейчас же Майк понимает, что, наверное, тогда и был тот самый подходящий момент. Теперь же поздно, Байерс уезжает, оставляя Майка одного в этом маленьком городке. Уилл наверняка найдёт в Нью Йорке «того самого, смелого, не боящегося признаться и себе, и остальным». Уилл ведь плакал от радости, когда Майк рассказал об этой концовке? Наверное. Уиллер, по крайней мере, надеется на это. Майк надеется, что ему показались больные осколки в глазах «лучшего друга». Показалось, что эти же осколки так больно, неумолимо резали собственное сердце. Сейчас было определённо слишком поздно. Не после того, как Эл умерла. «У тебя погибла девушка, а теперь ты хочешь быть с её братом? Это мерзко». «Будто слишком мало времени прошло, чтобы забыть и двигаться дальше». «Ты не смог сказать, что любишь её даже перед её смертью, а она тебя любила, поцеловала. Ты не смог ей даже тогда сказать о своих настоящих чувствах. Ты слишком плохой человек, Майк Уиллер». «Ты не заслуживаешь счастья после такого». «Ты предашь Эл, если вот так отпустишь её». Все эти мысли-опарыши, копошащиеся во всём естестве Майка последние 18 месяцев и он не знает, как двигаться дальше.