Без крови нет и мести.

Вы когда-нибудь представляли себе вражеский брак? Думаю не только представляли, но и видели. Они поженились, только никто не помнил их свадьбы. Может, ее вовсе и не было? Устать они друг от друга успели: Аластору надоел кокетливый голос жены, что всегда "на позитиве", Роззи устала от пассивной агрессии очередного мужа. Их брак скоро превратился во вражду: каждый раз, оставаясь наедине, они ругались, кричали, кидались вещами, дрались... Благо, в один день пришло освобождение. Развод был несладок, тела и мозги были уставшими. Все же о браке напомнят многочисленные шрамы, как на плечах, так и в душе. Роззи помнила свою...интересную традицию, поэтому в одну ночь, подобно Раскольникову, явилась к Аластору домой. В пальто, с топором, вся с иголочки одета и приглажена, но в этом образе все же была щепотка ненависти, мстительности, сожаления... Аластор же спокойно сидел в кресле и курил сигару. Он будто знал о предстоящем визите Роззи, поэтому спать так и не лег: его хитрые, лисьи глаза глядели прямиком на силуэт, светящийся под громом грозы, оленьи уши сдернуты, будто спрашивая, зачем та явилась, одежда же нисколько не помята. Джентельмен, наверное, перепутал заседание "Клуба самоубийц" со своей комнатой, только поумолчанию пиковый туз выпал его любимой Роззи. Ему же самому—крести. Оверлорды стояли и смотрели друг на друга, упрекая...только по разному: Аластор словно брал на риск, говорил: "ну давай, попробуй". Роззи же вживляла вину, источала ненависть, ее пустые глазницы так и кричали: "ты даже не понимаешь, КОМУ ты улыбаешься..." Спустя долгие 56 секунд молчания, дама оттолкнулась ногой, словно фигурист на льду, и, казалось, даже попала в Аластора своим топором...только тот, будто прозрачный, голова его—пыль, а руки—камень, что схватил тонкую талию и оттолкнул к стене. Убедившись, что девушка упала, Аластор встал с кресла, положил сигару на стол и медленно, томительно, наслаждаясь, вытащил из кармана пистолет. Роззи только пришла в себя. Казалось, что она только проснулась, видимо ее голова не была пылью и врезалась в стену, окрашивая ее седые волосы в новый цвет—оттенок сочной, кипящей крови, что течет даже по лбу, вискам и затекает даже в глазницы, склеивая любые мелкие частицы на пути. Девушка не успела осознать ситуацию, ее пробудил предупреждающий выстрел в ногу и рык бывшего мужа. Встать Роззи уже не могла, но подползти—запро- Сто лет она не чувствовала этого: мужские руки прижимают ее сломленное тело, вызывая страх и заставляя подчиниться. Тут же шершавый голос радиодемона пролепетал, словно ругая каннибаллку как маленькую девочку: "Приемом из "Преступления и наказания" ты не сможешь сломить меня, Роззи. Я не бабушка, в отличие от тебя."—последние слова звучали менее угрожающе. Скорее, "олень" самоутверждался за счет возраста дамы. Пальцы на рукояти топора ослабли, как и веки, прикрывающие бездонную пустоту от крови. Оверлорд просто устала и обмякла перед положительными эмоциями бывшего мужа. Она скучала по его язвительности, очень скучала... Увидев расслабленность бледнолицой, Аластор отпустил хрупкие женские руки. Ее истощенное лицо не вызвало у него жалости, или отвращения...мужчина вспомнил то, как убаюкивал свою пассию, чтобы после лечь самому. Неужели он любил ее? Неужели она любила его? Радиодемон встал на ноги и отошел на пару шагов, шипя себе под нос. Он хотел сказать ей "проваливай", но в то же время, желал взять ее избитое тельце, отнести в ванную, промыть от крови, уложить в кровать, обнять и уснуть рядом... Но он не мог. Она же ненавидит его, она же пришла убить. Он уже не мог воспринимать ее как свою ненаглядную. Веки Роззи приподнялись, она смотрела на того, кто ее уложил. Дороги назад нет, она больше не обнимет его... Женщина приподнялась на локтях. Смотря на спину Аластора, она молча заплакала, а ее рука сама потянулась к топору. Дороги назад нет, дороги назад НЕТ! В тот же миг она резко встает на колени и бьет топором в бок бывшего супруга. Тот стоит в шоке, а потом падает и предсмертно хрипит. Олень был в шоке, он сразу же прогнал все хорошие мысли о Роззи и, увидев, как она подползает к его телу, он стреляет ей в лоб, ровно так же, как когда-то пристрелили его. Оба уже были в полумертвом состоянии, поэтому пред концом они просто обнялись и поцеловались...последний раз... Смерть не может быть красивой, но они с этим поспорят: словно веревки, их тела сплетены в объятиях, Роззи вцепляется в мужа, сожалеет, Аластор же...прощает, положив руку на гниющую спину. Их трупы навсегда запечатлили ту любовь, которую они желали, но получили только в конце.