Между грифом и змеёй

«Гриффиндор учит сражаться. Слизерин учит выживать. А жизнь учит: иногда нужно и то, и другое.»       Хогвартс изменился.       Разумеется, не внешне. Башни по-прежнему устремлялись макушками в небо, витражи переливались в лучах закатного солнца, а портреты тихо перешептывались по бесчисленным коридорам. Но дух школы стал иным. После битвы за Хогвартс стены пропитались не только памятью о павших, но и их кровью. Столько великих магов пало в ту ночь, столько не успевших полюбить сердец перестало биться и столько слез и криков невосполнимой утраты матерей, отцов, братьев, сестер и друзей видел порог этой великой школы. Но сквозь эту удушливую дымку тьмы и боли пробивался светоносный луч. Луч надежды на то, что здесь можно построить мир, где прошлое не будет сковывать цепями будущее.       Гермиона Грейнджер стояла у окна в кабинете директора, сжимая в руках пергамент. Девушка тяжело втянула носом воздух и поправила выпавшую прядь непослушных и пушистых волос. Ей казалось, что все было вот, буквально недавно. Буквально вчера Пожиратели Смерти с их мерзким, безносым, обезображенным своей темной магией лидером Лордом Волан-Де-Мортом пытались уничтожить все, что ей так дорого, пытались уничтожить всех, кто встанет на пути. Воспоминания иногда посещали Гермиону ночами. Первые были совсем бессонными. Гораздно легче стало, когда она все-таки посетила Австралию и смогла вернуть воспоминания родителям. Словно к ней вернулась ощутимая частица собственной души, дающая силы. Уголок губ Грейнджер дрогнул в улыбке, и колкое тепло разлилось по коже. Ей удалось спасти свою семью. Да, она не могла объяснить им всего, что произошло с ней — все же они магглы, но то, что мама и папа живы и помнят дочь, дарило ей истинное счастье.       Взгляд вновь упал на собственный первый приказ как директора школы Хогвартс. Министерство сочло весьма стратегически важным и разумным назначить Грейнджер на эту должность, ведь она магглорожденная. Очень важно было искоренить кровную ненависть и слишком высокую значимость этого аспекта еще на этапе обучения юных волшебников. У Кингсли Шеклболта была твердая уверенность, что Гермиона идеально подойдет. Хоть по Минестерству и поползли разговоры о том, что девушке рано вручать данный пост, но у Грейнджер была по истине золотая репутация, поскольку многие сотрудники не понаслышке знали о том, что было той ночью в здании Хогвартса.        Однако страх внутри горячей грудной клетки все равно перевешивал. Для Гермионы это была невероятной величины отвественность: за студентов, школу, возложенные на нее надежды. Была ли у когда-то юной гриффиндорской заучки Грейнджер возможность, да к черту возможность, даже мысль не оправдать доверие Министра Магии? Нет, этого бы она себе никогда не смогла простить.       Шуршащий пергамет изобличил свою тайну: «Назначение Драко Люциуса Малфоя деканом факультета Слизерин и преподавателем ЗОТИ». Печать, дата, красивая Грейнджерова подпись. Точеная, точно каллиграфическая.       Честолюбивый слизеринский хорек скрылся вместе с семьей сразу после войны. Правда, ненадолго. Семью Малфоев долго полоскали в «Пророке», обвиняя во всех смертных грехах, включая смерть Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. Люциуса казнили сразу, после дело коснулось Пожирателей. Дементоры постарались над каждым из них. Нарцисса и Драко сделали многое, пытаясь выбелить свою репутацию, пытаясь отмыть себя и Малфой-Мэнор от крови. У них это вышло в большей или меньшей степени. По-крайней мере, они могли спокойно жить дальше.       Слова, высеченные на пергаменте, казались Гермионе чужими. Как будто ей в кабинет подбросили эту несчастную бумагу. Будто не она своим пером написала все это на одном дыхании, не давая себе шанса передумать. Естественно Гермиона знала: это решение вызовет бурю, шквал, да ее назовут сумасшедшей дурой, которая заняла чужой пост. Скиттер с ее новой подпевалой Панси просто размажут эту новость по всей газете. «Гермиона Грейнджер впустила в Хогвартс Пожирателя Смерти.» Брр. Нелепица, какая нелепица. Драко ведь даже не был Пожирателем. Люциус оказывал сильнейшее влияние на сына, и Гермионе не хотелось думать какими методами он того добивался. Воспоминания окунули в ту встречу в лавке, когда они еще были детьми. Надменный и презрительный взгляд Малфоя-старшего был змеиным. Он мог стоять с закрытым ртом, но этот яд все равно ощущался на коже жгучими каплями. Девушка поморщилась. Нет, этот человек был просто отвратительным.       — Ты уверена? — подал голос Гарри, сидевший все это время поодаль. Он просто наблюдал за девушкой, которую терзали сомнения, не решаясь вырвать из мыслей.       — Если честно, то нет, — призналась Грейнджер. Слова сорвались с ее губ, отражаясь эхом от стен. Возможность поделиться мыслями с кем-то близким облегчала ее и без того тяжёлую ношу.       Поттер понимающе кивнул. Его светлые глаза блеснули за стеклом очков, но не осуждающе, а тревожно.       — Я тоже не доверяю до конца Малфою, в конце концов это именно по его вине Пожиратели попали в Хогвартс.       Гермиона наконец развернулась и подошла к столу, положив скрученный пергамент на его поверхность.       — Годрикова борода! Почему все уже сложнее, чем казалось на первый взгляд, — на полушепоте выдохнула Грейнджер. Карие глаза будто налились чем-то тёмным и вязким, точно деготь.       — У меня нет другого выбора, Гарри, кроме этого чертового Малфоя, — аккуратные пальцы скользнули вдоль виска, убирая выбившуюся прядь пушистых волос. — Да и ему невыгодно привлекать к себе внимание излишними выходками после… Всего этого.       — Возможно, он все-таки лучше отца, Гермиона, — слабо улыбнулся Поттер.       Он встал, в пару движений пробрался к Грейнджер и ободряющее коснулся ее плеча. Директор дрогнула от неожиданности. Откуда Гарри взялся прямо около нее? Взгляд мазнул по отодвинотому стулу, на котором еще недавно сидел Поттер. Мысли поглощали так быстро, что она и не успела уследить за движениями друга.       Да, может быть, Малфой чуть лучше, чем ее воспоминания о нем. В конце концов, зачем-то же он согласился на все это. Рука осторожно коснулась раскрытого письма, которое на днях доставил Малфоевский филин. Ответ Драко был очень кратким, ледяным, так что пробирало до костей. Слава Мерлину, ему хватало совести и мозгов не называть грязнокровкой. От привычного за все время обучения оскорбления покоробило, и наружу запросился тошнотворный комок, царапающий глотку. Какая-то несвойственная медлительность сопровождала каждый чертов день, который приближал ее к новому семестру. Волнение пожирало всегда собранные в кучу мозги, подбрасывая вместо них такую лишнюю растерянность.       Спокойно.       Малфой согласился. А значит ему придется исполнять обязанности должным образом. В том числе и те, которые ему будут поручены лично ей. Иначе Малфой ударит в грязь лицом перед студентами, преподавателями, перед ней (?). В «Ежедневном Пророке» это будет лишь лишний повод смешать с помоями его семейку. Одно она знала точно: такому он никогда не позволит произойти.

***

      — Невилл, ты уже знаешь, кто будет новым деканом Слизерина? — шепнула Полумна, разглядывая Грейнджер.       Долгопупс поджал губы и как-то неоднозначно развел плечами.       — Понятия не имею, Гермиона так и не… — легкий вздох. — Рассказала о своем решении.       Большие затуманенные глаза Лавгуд блеснули какой-то плескающейся досадой. Возможно, ей было жаль, что такая новость не сможет просочиться через ее отца в «Придиру» раньше, чем все это выльется в «Пророк».       Большой Зал гудел студентами. Гермионе, сидевшей между двумя пустыми стульями, показалось, что сейчас дети, как саранча, набросятся на нее. Большие карие глаза налились какой-то тревогой. Взгляд мазнул по столу Гриффиндора. Красно-золотые сразу радостно зашевелились, заметив пристальный взгляд Грейнджер. Разумеется, им льстило то, что новый директор выпускник именно их факультета. Тонкие пальцы застучали по столу. Серебристо-зеленые выглядели пасмурно, то и дело переглядывались и шептались о чем-то между собой. Пухлые ромовые губы сжались в тонкую линию. Неужели придется заслужить свой авторитет перед ними? Гермионе хотелось верить, что многие чистокровные семьи оттаяли в сторону… Таких, как она.       Мутная тревога комом спуталась где-то в груди. Никто же не заметил этого? Глаза уперлись в Джинни, сидевшую за столом справа. Рыжая девушка тут же дернулась и включилась в активную беседу с профессором Флитвиком.       На входе в Большой Зал показалась шляпа МакГонагалл. Уже через мгновение за ней выросла толпа первокурсников в черных мантиях, семенивших следом по булыжному полу. Они остановились перед ней, чертыхаясь и пытаясь поделить место. Все любопытные детишки не умещались в первом ряду. Гермиона украдкой улыбнулась, взглянув на Минерву, а та сдержанно, но так тепло, улыбнулась в ответ.       Затем женщина вдруг снова стала серьезной и обратилась к ученикам.       — Тишина! — строго, но негромко. Однако этого хватило, чтобы Большой Зал в мгновение зазвенел от тишины. — Прежде, чем вас распределят по факультетам, новый директор школы Хогвартс — Гермиона Грейнджер хочет сказать пару слов.       МакГонагалл подбадривающе улыбнулась уголками губ, бросив короткий взгляд на Грейнджер.       От волнения у Гермионы закрутило в животе, будто прямо сейчас ей туда напускали слизней, которые пытались разодрать все вокруг в попытке вырваться наружу. Девушка поднялась с золотого трона, тонкие пальцы сжались в кулачки. Все вокруг устремили свой взгляд прямо на нее. От этого немного коробило. Однако все это было где-то внутри. Снаружи статная и сильная девушка источала лишь спокойствие и уверенность, вызывая восхищенные взгляды коллег и друзей. И в особенности Хагрида.       — Добро пожаловать! — торжественно произнесла она. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде, чем мы начнем распределение у меня для всех вас есть новость. Многие из вас были заинтересованы в том, кто же станет новым деканом факультета Слизерин, — серебристо-зеленые зашевелились, навострив уши, парочка даже вытянула шеи, как куропатки. -… И преподавателем ЗОТИ.       Повисла липкая тишина. Преподаватели переглянулись и заметили пустующий стул. Слизнорт тихо хмыкнул, подозревая, что сейчас все почести достанутся ему. Старик даже намеревался встать, но Минерва пресекла его укоризненным взглядом и дернула подбородком на Грейнджер.       У девушки же слова застряли комом в горле. Шумный вдох как-то неприятно обжег ноздри, точно воздух разогрелся до температуры вулканической лавы.       — Эту должность займет Драко Малфой! — сообщила Грейнджер, повысив голос.       Толпа тут же загудела, а Гораций обмяк в стуле. Минерва кажется и вовсе потеряла дар речи.       Рука Гермионы взмахнула в сторону дверей, те распахнулись, представляя за собой пустоту, в которой тут же возникла высокая и статная фигура Малфоя. Да уж, они давно не виделись. С их последней встречи Малфой возмужал, его короткие платиновые волосы уже не были зализаны, а свободно падали на лоб, подчеркивая ледяные серые глаза и оттеняя острые черты лица. Почему-то Грейнджер он запомнился худощавым заносчивым хорьком на первой полосе «Пророка». Сейчас же ей навстречу расмашистыми шагами шел широкоплечий и крепкий мужчина в незастегнутой мантии и с расправленным гастулком. Нервничал, ожидая в школьных коридорах?       Слизеринцы закипели фейерверками радости под тихое шиканье Гриффиндорцев. Весь зал сопровождал глазами Малфоя, на лице которого не дернулся ни единый мускул.       Гермиону охватила какая-то легкая и горячая паника, пробирающаяся пятнами от ключиц по шее прямо к кончикам ушей.       — Здравствуйте, профессор МакГонагалл.       Минерва сухо кивнула в ответ, внимательно рассматривая мужчину.       — Здравствуйте, мистер Малфой. Вы… Хорошо выглядите.       Драко же не стал дослушивать, проскользив мимо женщины и маленьких волшебников ближе к Грейнджер.       — Здравствуй, Грейнджер, — легкий поклон, скорее формальность. — Я полагаю мое место по левую сторону от тебя?       — Ты приехал, — на выдохе произнесла девушка, бегая взглядом по Малфою вдоль и поперек. Не вопрос, скорее лишнее подтверждение очевидного факта.       — У меня был выбор? — усмехнулся Малфой, оказавшийся уже сбоку.              А правда. Был ли у него выбор? По сути это Грейнджер протянула ему руку помощи, поскольку только сейчас все стали потихоньку забывать о грязном прошлом и старались жить дальше. Малфой физически не мог больше прятаться. Это было отвратительно. Все эти мерзкие взгляды, ухмылки, слухи, которые пускали недоразвитые недоумки. Лишний раз будоражили ярость внутри. Почему-то все решили, что он, точно Петтигрю, должен был в благодарность на сохраненную свободу и жизнь обратиться крысой и найти себе рыжего нищеброда по типу Уизли.       Взгляд Малфоя скользнул по столам преподавателей и наткнулся на Джиневру. Она с его памяти ни чуть не изменилась. Огненно-рыжие волосы, невысокий рост и вечное любопытство. Поэтому, когда Уизли отвлеклась от изучения его самого с ног до головы и наконец увидела на себе отрешенный взгляд серых глаз, то тут же испуганно дрогнула. А Малфой, лишь передразнивая, облизнул нижнюю губу и высоко поднял брови, покачивая головой. Джинни закатила глаза и отвела взгляд.              — Вам есть, что сказать, мистер Малфой? — дернув Малфоя за рукав, излишне гневно произнесла Грейнджер.       Драко же взглядом прожег то место, до которого дотронулась чужая рука, и недовольно нахмурился. От больших карих глаз этого не скрылось. Малфою не понравилось, что она его коснулась? Гермиона поджала губы, заглядывая в чужие глаза. Но там уже вновь плескалось пустое безразличие, напоминающее ледяную глыбу.       — Да, конечно, мисс Грейнджер, — низкий голос прорезал давящую тишину. — Я рад занять эту высокую должность, которая, разумеется, в надежных руках.       Послышался шепот. До ушей Малфоя донеслась пара усмешек.       — Даже если мои коллеги в чем-то сомневаются, им лучше присматривать за учениками своих факультетов, — осадил, стирая с лиц желание обсуждать его персону дальше.       Грейнджер подавилась легким возмущением. Она, конечно, догадывалась, что Малфой вряд ли стал покладистым пушком, но это было… Дерзко.       — Довольно, мистер Малфой. Вы сможете поговорить с другими преподавателями и старостой Слизерина, коим, кстати, является Теодор Нотт-младший, — Минерва на этих словах директора резко несколько раз взмахнула кистью вверх, подсказывая юноше подняться, — после пира в Большом Зале. И так же, если у вас будут ко мне какие-то вопросы, то мой кабинет находится в Директорской башне.       Малфой сощурился, коротко кивнул и сел. Желваки заиграли на бледных щеках, но видом он никак не подавал своей злости. Гермиона села на трон, кивая МакГонагалл. Драко даже понять не мог, откуда столько стати и стержня взялось в гриффиндорской заучке, которую он раньше воспринимал только как шестерку шрамоголового ботаника. От хрупкой фигурки и вечно лохматой копны остались разве что большие карие глаза и вечное упрямство.       — Прошу Вас, проффессор МакГонагалл, вы можете начинать распределение, — торжественно произнесла Грейнджер и внутри все тут же рухнуло.       Пока перед Распределяющей шляпой мельтишили первокурсники, разбегающиеся по своим факультетам, взгляд Гермионы то и дело упирался в Малфоя. Драко сидел сложа руки, даже не косился. Но вот в чем фишка, он поглядывал, пока она не видит. Зал стал шумным за долю секунды. Однако Грейнджер чувствовала каждым сантиметром медовой кожи присутствие рядом Малфоя.       И после того, как он вошел в этот зал, все стало будто… Иначе.