Наше долго и счастливо

      — Какой у тебя красивый дом, папочка! — восхитилась Грейс, стоя посреди просторной, уютной гостиной.       Дом папы казался ей большим, даже больше того, в котором она жила со своими приёмными родителями.       Здесь от каждого уголка веяло знакомым, родным теплом прямо как раньше, в их домике в Волшебном Лесу.       Тогда Грейс чувствовала себя самой счастливой на всём свете.       Она крутила головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть абсолютно каждую деталь, чтобы ничего не упустить.       Ей было безумно интересно узнать как живёт папа, хотелось расспросить его обо всём на свете. Ей мечталось, что как только они вновь воссоединятся, то просто даже без слов обнимут друг друга, сядут возле камина, как раньше у них дома и папа вновь будет читать ей сказки, а потом она как давно хотела, устроит папе чаепитие, на котором присутствовали бы самые любимые её игрушки.       Папа ведь очень хотел успеть попасть на него вовремя, обещал что придёт без опозданий, но даже не ведал о том, что их на пути будет ждать бесконечно долгая разлука.       Сердечко внутри дрогнуло и Грейс стоя спиной к папе тихонько всхлипнула, думая что он не заметит.       Однако в то же мгновение ощутила папины тёплые ладони на своих плечах, затем его губы ласково коснулись её макушки.       Стало так спокойно, надёжно впервые за всё время.       Они так давно не виделись, что она очень сильно соскучилась, надеялась, хоть уже и не ждала потому что надежды оставалось всё меньше. Жить в одном городе, не видеть друг друга, не помнить — это казалось девочке самым ужасным кошмаром, однако ещё страшнее ей было представить, какого было её папе в разлуке.       Как только папа нашёл её там, на остановке школьного автобуса Грейс думала только о том, что их снова могли разлучить, если станет известно, что её родители ей не родные и они обязательно попытаются не позволить ей видеться с папой.       Как только папа крепко — крепко обнял её, когда прижал к себе, Грейс поняла как сильно она не хочет больше ни на минуту расставаться, больше не хочет отпускать папу.       Он не знал, но она помнила.       Помнила обо всём с самого начала, но ни в коем случае не переставала надеяться, никому не говорила о своей тоске, не показывала свою грусть, ни с кем не делила её всё ещё не найдя в себе сил довериться посторонним для неё людям.       Она держалась только ради папы, лелея в душе надежду на воссоединение.       — И он твой, милая. — Джефферсон ласково поглаживал дочь по плечам, а у самого сердце грозило выпрыгнуть из груди от счастья, облегчения, ещё не до конца отошедшего шока, что теперь его жизнь обрела долгожданный покой.       — Этот дом твой, моя Ласточка. — нежно произнёс он, как только Грейс развернулась в его руках, чтобы взглянуть на него.       Джефферсон нежно коснулся щеки Грейс, отвёл прядь волос в сторону, едва чувств ни лишился когда дочь прильнула к нему, обвивая руками его спину.       — Птичка моя, всё будет хорошо, я обещаю тебе. Мы теперь с тобой всегда будем вместе и больше никогда не расстанемся. — он обнимал дочь, исступлённо гладил по волосам, часто смаргивая слезы.       — Папочка, а мы будем здесь жить вместе? — воодушевилась Грейс, проникновенно заглядывая казалось в самую душу.       По её щеке сползала слезинка и Джефферсон бережно стёр её большим пальцем.       — Конечно, родная моя. Я обязательно заберу тебя к себе — обустрою тебе самую красивую комнату. Дизайн выберешь сама, и она будет похожа на самые роскошные покои настоящей принцессы. — он улыбнулся, заключая лицо дочери в ладони.       С лица Грейс не сходила широкая улыбка, всё внутри трепетало, не верилось в то, что самая сокровенная мечта стала реальностью.       Папа рядом, и теперь совсем ничего не страшно.       Жизнь продолжается, и им казалось что отныне уже ничто не могло помешать наконец прожить её так, как всегда мечталось — рядышком друг с другом.       Однако обнимая Грейс Джефферсон против воли не мог не думать о том, что за обретенные счастье и покой рядом с дочерью придётся заплатить, а его борьба за неё здесь, в новой реальности набирала обороты.       Потому что не успел он насладиться мгновением их единения, как Грейс была вынуждена прервать их объятия чтобы ответить на телефонный звонок.       — Это мама. — одними губами прошептала она, показывая отцу экран телефона. — Наверняка волнуется, что я ещё не вернулась.       Джефферсон тяжело вздохнул, игнорируя то, как сжалось его сердце. Провел ладонями по лицу, в попытке взять себя в руки.       Пока Грейс общалась с приемной мамой, он давал самому себе клятву.       «Она моя. Больше я её не потеряю, буду бороться за неё и нашу жизнь во что бы то ни стало. Больше её никому не отдам.»