Мистер Уизли, мистер Уизли и слишком много дел

Никто не говорил, что будет легко. Наоборот, все вокруг талдычили о том, как будет сложно, и в кои-то веки – редкое событие! – оказались правы. Одно дело – захотеть магазин. Второе дело – захотеть открыть магазин. Третье дело – открыть магазин. Между вторым и третьим уместилось столько чудовищно скучных и отвратительно дурацких дел, что они едва не опустили руки. К нескончаемой рутине, связанной со счетами и бумажками, Фред и Джордж были готовы заранее: в Хогвартсе они потратили уйму времени на то, чтобы разобраться, как работает взрослый бизнес. Изучать что-то практически полезное, что-то, что тебе в буквальном смысле понадобится очень скоро и обернётся убытками, если ты это не освоишь, в разы увлекательнее школьной программы. Гермиона Грейнджер была бы в шоке, знай она, с каким старанием эталонные разгильдяи взялись за экономику с математикой! Каждый раз, когда хотелось взвыть от скуки, они напоминали себе, ради чего всё делается. Например, бросали расчёты и садились за изобретение очередного вредно-полезного товара, и риски гипотетических финансовых потерь мигом превращались во вполне реальные и ощутимые риски. – Ничто так не прочищает мозги, как блевальный батончик, – говорил слабым голосом бледно-зелёный Фред. – Не согласен, – отвечал Джордж, чья бледность отдавала в благородную синеву, и утирал лицо. – Кровопролитные конфеты – развлечение получше. Ради магических приколов приходилось прикладывать массу усилий, которые прикольными не были вовсе. Идея магазина зародилась у них давно, гораздо раньше, чем пронюхали окружающие, и раньше даже, чем о ней узнал Ли Джордан – прости, Ли, так уж получилось. Просто сначала юные Фред и Джордж немного спасовали перед осознанием горькой правды: надо взяться за ум ради того, чтобы за этот самый ум не браться и торговать всякой смешной всячиной в своё удовольствие. Понадобилось время, чтобы смириться с этой идеей, ну а потом… А потом «эта идея» столкнулась с напором близнецов Уизли. Не завелось ещё в магическом мире такого препятствия, чтобы оно было им не по плечу. Подумаешь, магазин открыть. Делов-то. Возвращаясь к списку дел… Раз, два, три. И мелким шрифтом после звёздочки. На первых порах им помогали походы и тайные побеги в Хогсмид. Иногда с Ли, иногда без него Фред и Джордж проводили часы в «Зонко» не ради грязевых бомб и прочей ерунды, которую они и сами могли сделать. Что их интересовало на самом деле, так это ведение бизнеса, причём не по учебнику, а из-за прилавка. Как хранить товар? Какие хитрости у выкладки в торговом зале? Сколько нужно помощников и сколько им платить? Логистика, налоги, аренда и охрана помещения, праздники и выходные? А обедать-то когда? – Сложно, – заметил Джордж, когда они вышли после такого рейда на «Зонко» на морозный зимний воздух. Он выглядел подавленным, но не раздавленным. – Не то слово, – согласился Фред. От долгих наблюдений и неутешительных выводов затекли все мышцы, включая мозговые извилины: всё-таки братья привыкли к активности иного рода. Сейчас бы шибануть по бладжеру, а не это вот всё. Они постояли на улице, дожидаясь, пока вечерняя тишина успокоит разгорячённые мозги. С неба бесшумно падали снежинки, теряя и находя друг друга в свете хогсмидских фонарей. – Отвратительно сложно. – Чудовищно сложно и раздражающе нудно. – Папа сказал бы, что мы не справимся. – Мама сказала бы, что и пытаться не стоит. – Так мы продолжаем? – Ну конечно. И они двинулись обратно в Хогвартс, оставляя на снегу одинаковые следы на равном расстоянии друг от друга. Пришлось частично выучить, частично разработать антикражные чары: это решало потенциальную проблему воровства, мало кто сможет сбежать или трансгрессировать с завязанными в узел ногами. Вдобавок украденный товар намертво приклеивался к рукам вора, или куда он там его засунет. Проблему с помещением они начали продумывать заранее, но ничего не получалось с первого раза: денег-то нет, а присмотренные в газетных объявлениях здания, квартиры и даже комнаты не стояли на месте, их то и дело кто-то выкупал. Всё это шло в ущерб домашним заданиям, да и терпения поначалу не хватало – зачем так сильно забегать наперёд? Уж легче заняться вплотную обморочными орешками и той штуковиной для гипер-языка! Товар же на первом месте, разве нет? В школе было проще: на учёбу они махнули рукой, проводя всё свободное и несвободное время то за страшной бухгалтерией, то за весёлыми разработками и экспериментами. Если б вся затея равномерно делилась на эти два пункта, было бы неплохо. Было бы. К сожалению, взрослая жизнь (другое словосочетание, которым их все пугали и оказались правы) подбрасывала сотню дополнительных дел, как дрова в костёр. В школе было проще. Бросить школу было проще. После школы захотелось обратно в школу. О нет, они бы ни за что не променяли свободу и независимость на возвращение в Хогвартс, родительские нотации и подготовку к ЖАБА. Жаль было разве что Ли, который, пришлось признать, имел полное право на них обидеться, но оставаться было невыносимо: скучные бесполезные уроки, время, которое можно и нужно потратить на бизнес, старые правила и новые порядки, Амбридж ещё эта. Амбридж совсем скоро предстала перед ними в новом свете: не такой противной. Справиться с одной такой особой – полбеды. Долорес Амбридж, при всех своих неисчислимых недостатках, обладала одним уникальным достоинством: Фреду и Джорджу было на неё плевать. Категорически. Подсадная утка, личный самодур Корнелиуса Фаджа, мерзкая училка, которую и профессором-то не назвать, испортила школьную жизнь, подгадила Дамблдору, Гарри и всем на свете, не говоря уж об исключении из команды по квиддичу. Долорес Амбридж – настоящий враг, которого не жалко, и церемониться с ней нет нужды. В поисках необходимых разрешений и лицензий на торговлю, в ходе заключения договоров и проведения необходимых проверок, в процессе оформления долгожданного магазина по всем статьям Фред и Джордж столкнулись с десятками подобных тёток, только единственным достоинством Долорес Амбридж они не обладали. Они были нужны для дела, и ссориться с ними – не выход. – Неужели нам придётся это терпеть? – с отвращением воскликнул Фред, когда дверь полупустого магазина захлопнулась за очередной волшебницей из санитарной комиссии. Волан-де-Морт Волан-де-Мортом, а открыться в Косом переулке, не пройдя проверку на тараканов, никак нельзя. – Знали, что придётся, – мрачно кивнул Джордж. Мысль о том, чтобы битый час вежливо улыбаться мерзкой канцелярской жабе ради одной-единственной подписи, выворачивала нутро наизнанку, но именно это они только что проделали. Значит, получилось? – Угу. От того не легче. Знаешь, что я представлял? – спросил Фред и от души пнул ногой ближайшую коробку. Коробка оказалась не пуста, и он ойкнул от боли. – Ид-дио-от… – Идиот, – согласился Джордж, поморщившись от фантомной боли в собственной ноге. – Дай угадаю, ты представлял профессора МакГонагалл. Мировая женщина! Она бы, правда, не улыбалась, но своего добилась бы. – Как мы, получается. Чокнулись невидимыми кружками. После такого испытания не помешает выпить. – Так что же? – полюбопытствовал Джордж. Угадывать совсем все мысли близнеца было бы скучно, и он не дал себе труда пустить фантазию в полёт. Пускай сам рассказывает. – А то же, – подмигнул Фред. Он думал точно так же, и сейчас была его очередь удивлять, а не угадывать. – Я представлял, что я Чарли. И я иду на дракона. – Много чести для дракона, – буркнул Джордж, но идея ему понравилась. – Слушай, а если… Игра в угадайку кончилась. Они придумали, как справиться с кучей противных и нетипичных дел. Близнецы посмотрели друг на друга с одинаковыми широченными улыбками, а потом эти улыбки одинаково быстро увяли. – Перси? – уныло переспросил Фред. – Перси, – кисло ответил Джордж. И всё же они ударили по рукам. Игра в Перси доставляла извращённое удовольствие. Во-первых, было приятно знать, что этот кусок драконьего дерьма ни о чём не догадывается. Во-вторых, радовало, что он оказался полезен, даже будучи куском драконьего дерьма. В-третьих, ну хоть какая-то выгода от многочисленных родственников должна быть? То-то же. Когда Фред примерил на себя личину Перси, ему удалось обнаружить несколько ошибок, закравшихся в расчёт бюджета на ближайший квартал: святоша-староста не допустил бы подобной оплошности. Когда Джордж в очередной борьбе с комиссией по жилищному вопросу вообразил себя Перси, то смог переупрямить старых тугодумов: он взял их измором и ни разу – ни разу! – не позволил себе улыбнуться на несмешные шутки, делая вид, что чувства юмора лишён начисто. Это позволило поговорить с занудами из министерства на одном языке и решить последнюю проблему с помещением. – Мы, конечно, молодцы, – затянул Фред в тот же вечер, когда они распивали сливочное пиво, сидя на неразобранных коробках на первом этаже. – Но с Перси пора кончать. – Согласен, – Джордж откинулся назад и разлёгся на мягком мешке, в котором они привезли блевальные батончики. Упаковки батончиков высились вдоль стен неаккуратными башнями и иронично напоминали Хогвартс. – Я уже начинаю думать, что я Перси. – Н-да, с Перси нас никогда не путали. – Если б Перси знал об этом, он бы склеил ласты. Гнусно похихикали, потом перестали. Раз и от Большой Шишки С Маленькой Шишкой была польза, пускай живёт, авось и насчёт Волан-де-Морта образумится. – Кто следующий? – поинтересовался Джордж, валяясь на спине и глядя в потолок. Тусклую лампу облюбовала мошкара, потолок не мешало бы перекрасить. – Мама, – буркнул Фред, опускаясь рядом с ним. – Я голоден, как не знаю кто, а мама сейчас принесла бы бутербродов. – Но сначала отчитала бы за бардак. – Само собой. Это было очередной игрой, но игрой полезной. Молли Уизли в прямом и фигуральном смысле принесла им бутерброды, а на следующее утро братья сами осознали масштаб бедствия в помещении и наняли уборщиков, маляров и ещё каких-то полезных ребят. Что-то подобное было в штаб-квартире Ордена, и вот опять! Они могли бы продолжать делать всё в одиночку, то есть вдвоём, но даже двоих мало для такого масштабного дела. Пока полезные ребята отрабатывали свои деньги, с помощью бытовых чар приводя в порядок стены и потолки, двери и окна, чиня полки и обновляя ступеньки, Фред и Джордж снова расщепились на атомы, пытаясь одновременно работать над новыми товарами, пополнять запасы старых и расписывать ценники, готовить план продаж, составлять письма для партнёров, проводить переговоры с поставщиками из Южной Америки… В школе было проще, особенно в плане изобретений. Джорджа тошнит в ведро – Фред привлекает клиентов. Фред падает в обморок на диване гриффиндорской гостиной – Джордж размечает ценники. В реальном бизнесе блевать и падать было некогда и некуда. Совмещать с переговорами не вышло: они пробовали, первый и последний раз. – Что из этого мы можем делегировать? – деловито спросил Фред, имитируя теперь папу. При них Артур Уизли, может, и не являл образец собранного министерского сотрудника и ответственного организатора, но они знали: он бы не дослужился до своей должности, не умея распределять ресурсы и управлять подчинёнными. – Явно не это, – ухмыльнулся Джордж, волшебной палочкой очищая очередное ведро. – И не это, – кивнул Фред. Он смотрел в зеркало, наблюдая, как сходит фингал, поставленный драчливым телескопом. – Значит, продолжаем тестировать на себе. – Очевидно. И изобретать тоже! – Естественно, это можем только мы. Они мрачно переглянулись. Пришло время искать помощников и пускать их в свой уютный тандем. Ли бы сюда!.. Но Ли с ними пока не разговаривает, и вообще он в школе. Надо помириться, встретиться где-нибудь за кружкой пива. Надо, только друг им всё равно помочь не сможет: хоть кто-то из них троих должен остаться в Хогвартсе, иначе какой это Хогвартс? – Сначала надо разобраться с этим, – заявил Фред и указал на кассу. – Гоблина наймём? – расхохотался Джордж. В Билла они пока не играли, но мысль напрашивалась сама собой. Гоблина, конечно, не наняли. Но мистер Гоббин, их первый бухгалтер и кассир, был вполне на него похож, особенно в области ногтей. К чему ещё братья оказались не готовы, так это к человеческому фактору. Казалось, хуже Людо Бэгмена не будет, но люди находили десятки и сотни способов увильнуть от ответственности. Школьные разгильдяи взвыли от досады, когда очередной сотрудник не продержался и недели. Недовольство зарплатой. Недобросовестные поставщики. Вихляние вокруг договоров (сколько шишек набили близнецы, пока не вернулись в режим Перси и не подошли к найму всерьёз!). Недовольство зарплатой. Боязнь постоянно взрывающихся игрушек. Брезгливость. Недовольство зарплатой. Страх перед Тем-Кого-Нельзя-Называть: Фред и Джордж отказывались нанимать откровенных трусов и возможных доносчиков. Недовольство зарпла… ну, это понятно. Однажды пришлось закрыть магазин на неделю и вообще вернуться домой: очередной соискатель явился на интервью больным и заразил их какой-то дрянью. С ним говорил только Фред, но Джордж, занятый в то время улучшением кусачей кружки в подсобке, заболел из солидарности (мама назвала это «просто заразился, не выдумывай»). – Где мы просчитались, Фред? – спросил Джордж, пока они валялись в своих постелях с лихорадкой. – Чёрт его знает, Джордж, – ответил Фред и слабо пнул подушку ногой. – Кажется, народ надо проверять ещё и на болячки. – Ужасно. – Отвратительно. Помолчали. Заняться бы сейчас чем-то эдаким! Братья терпеть не могли бездействие и скуку, особенно теперь, когда дел вагон и маленькая тележка. Но колдовать над чем угодно, когда твоё тело по температуре приближается к кипящему котлу, затея так себе. – А знаешь, кто мы сейчас? – прохрипел Фред и откашлялся. – Духи огня, – пробормотал Джордж, мысленно пребывавший в каком-то другом измерении. – Драконы. Яичница. Фред ответил не сразу, ошарашенный размахом его больной фантазии. – Нет. Мы дядя Билиус. Они посмотрели друг на друга, повернув тяжёлые головы на подушках, и захохотали так, что доконали и без того больное горло. Дядя Билиус умер. Шутка была чёрной, как днище старого котла. Смеялись до тех пор, пока не поднялась мама и не влила в них силой усыпляющее целебное зелье. Вернувшись с новыми силами, близнецы наконец смогли разработать объявление по вкусу и запустили его в газеты. До листовок решили не опускаться, но кое-какие брошюры заготовили на всякий случай: может, послать в Хогсмид, в «Зонко», вдруг школьники задумаются об иной карьере, не всем же быть Большими Шишками. Так появилась Верити. Она была хорошенькой, говорила им «мистер Уизли и мистер Уизли» и целоваться отказывалась с обоими. По крайней мере, это справедливо. – Нам мало одной Верити, – Джордж посмотрелся в зеркало на бегу и предложил: – Надо её клонировать. Фред, разделявший слипшиеся ириски, саркастично заметил, что близнецы делаются немного не так. К счастью, им удалось найти для Верити несколько сменщиц: мистер Уизли и мистер Уизли пока не могли посулить им больших денег, но девчонок привлекали либо их товары, либо они сами. У хозяев освободилось время, и дела пошли в гору. Когда они только открылись, первые пару дней стояла тишина – так, заходил кое-кто, но чисто из любопытства. Потом понеслось. Сарафанное радио, заказы со всего Лондона, а потом и дальше, рекомендации друзей, всё это позволило им поправить положение дел и купить полноценную рекламу. Реклама выдала такой успех, что Фред и Джордж полностью лишились выходных: отказаться от того, чтобы проводить хотя бы час-другой у прилавка, они не могли, а разработка новых товаров и пополнение запасов старых по-прежнему лежали на их плечах. – Кажется, опять пора что-то менять, – заметил Фред, сгибаясь над письменным столом. За окном сгущались сумерки, и тусклая лампа освещала список ингредиентов для экспериментального мармелада. К счастью, без яда редких животных: никакого настроения снова связываться с сомнительными поставщиками, особенно после того типа, которого им посоветовал Флетчер. Уж лучше сам Флетчер, он хоть свой. – Например? – Джордж заглянул ему через плечо. Он зашёл на минутку, захватить десяток щитовых шляп, которые только что кончились: министерские чиновники повадились заглядывать к ним после рабочего дня. – Слушай, может, ингредиентами Грета займётся? Она до нас работала в аптеке. Составлять всё равно самим, но если сделать один подробный список и размножить… – Правда, – согласился Фред и поставил размашистую точку, больше похожую на запятую. – Готов уступить закупки. Не дай Мерлин, мы в этом зелье что-то переделаем! Он откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, поискал глазами брата. Джордж протискивался к выходу из комнатки с охапкой шляп в руках. Фред лениво махнул палочкой, расширяя дверной проём. – Спасибо, – крикнул Джордж из коридора. – Не за что, – зевнул Фред и подумал, что найти замену для тестирования товаров по защите будет сложно, почти невозможно. Для безобидных штук вроде палочек-обманок, приворотных конфет и обморочных орешков желающие находились ещё в школе, а кто согласится, чтобы в него пуляли боевыми чарами? Не за спасибо, конечно… Джордж вернулся и высказал ту же мысль. Фред издал нечленораздельный стон и швырнул в него скомканную бумажку. – Понял, – отозвался Джордж и превратил бумажку в маленькую птичку. – Иди-ка вниз, развейся, там покупателей целая толпа. – Совершенно не саркастичное предложение, Джордж! – Всё для тебя, Фред. Внизу, сдерживая натиск радостных покупателей, они думали о двух вещах. Первая – где добыть деньги на новые опыты без ущерба для зарплаты Верити. Вторая – как использовать сильные стороны Джинни. Джорджу вспомнились многочисленные ухажёры младшей сестры, может, такое умение нравиться людям упростит работу за прилавком? А Фред был не в духе, поэтому припомнил, как хорошо ей даются сглазы. Пришлось соврать, что кто-то якобы задел рукой бракованный товар, да немножко помыть пол, когда всё кончилось. – Допустим, – подытожил Джордж, когда они закрылись и без сил рухнули прямо на ступеньки. Тихий, пустой магазин казался местом одновременно родным и незнакомым, как мир из детского сна, который ты не видел годами. – Допустим. Остался Рон. – И чего Рон? – Фред запустил руку в загон карликовых пушистиков и вытащил одного. Меховой шарик радостно запищал и начал перекатываться в его ладонях. Это успокаивало. – Я, конечно, не отрицаю, что у младшего братишки есть скрытые таланты… – Глубоко-глубоко скрытые… Задумчиво помолчали. Карликовый пушистик переместился на плечо Джорджа и закатился в капюшон форменной лиловой мантии. – Знаешь, я думаю, Рон отдал нам всё, что мог, – патетично сообщил Джордж и запустил руку за спину, пытаясь выловить пушистика. – Из своих необъятных талантов. – Это что же, легендарный аппетит? – расхохотался Фред. Настроение немного улучшилось, и он начал подумывать об отдельной ферме для пушистиков, не всё же им в торговом зале размножаться. – Тут никаких сомнений. – Нет, я про другое, аппетитом мы и сами похвастать можем. Я имею в виду, лучшее, что есть у малыша Ронни – это дружба с Гарри. – А Гарри нам уже услужил, – понимающе протянул Фред. – Стартовый капитал всё-таки, – кивнул Джордж. На том и порешили. Рон, конечно, ничего не узнал. Отныне все – кроме Ли, пожалуй, спасибо ему большое, – смотрели на них так, будто не верили своим глазам. Раньше задевало, что никто не воспринимает их всерьёз, теперь же недоверие было иным: самые близкие люди, как им это свойственно, не верили, что у них всё получилось. Как же вы это провернули? Когда успели распланировать бюджет? Что значит – квартиру нашли заранее, неужто додумались? Так это ваше баловство было исследованием рынка? И так далее, и в том же духе. – Знали бы они, – пробормотал Фред, наклоняясь к уху брата в один из таких разговоров. Он говорил, почти не размыкая губ, чтобы многочисленные родственники ничего не слышали. – Готов поспорить, никто даже не догадывается, как мы с тобой горбатились! – Да всё равно б не поверили, – саркастично заметил Джордж. Он умудрялся сохранять витринную улыбку на лице, адресованную богатой покупательнице, и возмущённо смотреть на Билла: тот как раз разглагольствовал на тему «я ничего я от вас не ждал, а вы вот». – Ты только послушай! Иногда он хуже того, кого нельзя называть. – Ты про Перси? – Разумеется. Билл, конечно, был лучше Перси, и близнецы уступили ему пару сиклей на кассе. В конце лета Косой переулок кишел покупателями, и, пускай они все напуганы возвращением Того-Кого-Нельзя-Называть, их всё равно много. Каждый второй, а то и каждый первый школьник уговаривал родителей зайти «в эту прикольную лавку». Фред и Джордж с радостью приветствовали старых друзей и новых клиентов, на коленке заключали новые сделки, открывали зал с защитными товарами под торжественную, хотя и не совсем уместную музыку (дифирамбы пел смешной гнусавый гном). К тому дню, когда в магазин завалилась добрая половина семьи, Гарри, Гермиона и Хагрид, дела шли так хорошо, что… – Ну как ощущается исполненная мечта, Джордж? – осведомился Фред, пригибаясь под летающей визжащей фрисби. Девочка, которая хотела её купить, умоляла свою маму, беспрестанно дёргая её за рукав мантии. – А никак, Фред, – крикнул в ответ Джордж, ловко передавая на кассу гору коробок: пятикурсники-когтевранцы подошли к новому учебному году максимально серьёзно. – Если б моя мечта уже исполнилась, я бы помер от тоски, и ты тоже, я полагаю. – Согласен. Мы выше этого, – Фред перепрыгнул через перила и оказался рядом с братом. – И мечта у нас лучше. – Это точно, – согласился Джордж и радостно замахал рукой вошедшим: кого-кого, а Хагрида видно издалека, даже в таком хаосе. – Мечта замедленного действия. Мечта-в-процессе. – И она продолжает исполняться прямо сейчас. – И исполнение у неё блестящее! – Но кое-что всё-таки можно закончить, – помолчав, добавил Фред. Джордж кивнул, не глядя на него, и с ухмылочкой взъерошил свои волосы. – Не можно, а нужно. Поиграли и хватит… Теперь-то мы можем снова быть собой! – Мистер Уизли и мистер Уизли, – перед ними возникла Грета, напарница Верити, которая вышла в свой выходной, чтобы помочь им справиться с авралом. – К вам пришли родители, и братья, и… – И так им и надо! – хором ответили близнецы, рассмеялись и пошли встречать гостей. За спиной у них что-то взорвалось, создав ореол из пляшущих разноцветных искр. Никто не говорил, что будет легко, но игра стоила свеч.